Поцелуй дождя... Исцели меня, если сможешь...

Выключает мой ноутбук и приводит в порядок документы на столе. Аккуратно поднимает на руки возмущенно бормочущее тело и переносит в спальню, укладывая в кровать и накрывая одеялом.

Раздраженно раскрываюсь, крепко обнимая подушку, часто и неглубоко дыша.

– Душно, – догадывается Миллер, распахивая настежь большое окно.

Морской бриз играючи врывается в комнату, в считанные секунды пролетая ее насквозь. Глубоко вдыхаю, а лицо медленно расслабляется.

Переводит окно вверх на режим проветривания.

– Не надо, прошу тебя… – женский шепот заставляет остановиться. Оборачивается, хмуро осматривая. Лоб покрыт мелкой холодной испариной. Лицо бледнеет. – Не делай этого!

* * *

Кабинет… Школьный, затхлый.

Медленно открываю глаза.

Взгляд все еще ведет от успокоительного.

Нечем дышать… Перед глазами плывет, а школьная мебель сливается в одно сплошное темное пятно. Кажется, я задыхаюсь от этого десятилетнего слоя пыли, забившегося во все щели и поверхности помещения.

Нервно вдыхаю в себя воздух носом, закашливаясь. Если не снять скотч со рта, разовьется клаустрофобия. Втягиваю в себя еще пару раз пыльный душный воздух, пытаясь снизить накатывающие волны паники.

В кабинете полусумрачно, но глаза быстро привыкают к темноте, спустя какое-то время начиная различать поверхности парт и стульев. В углу несколько школьных стеллажей с книгами и когда-то яркие горшки из-под высохших цветов.

Сколько я уже здесь? Часов восемь… девять?

Осторожно достаю кончиками пальцев ржавый металлический гвоздь. Руки затекли, и я практически теряю его, в последний момент успевая схватить падающий на пол предмет.

Дышу часто, практически подаваясь истерике. Откидываю голову на стену, стараясь успокоиться и убрать накатившиеся на глаза слезы.

Беру себя в руки, обхватывая гвоздь пальцами и неуклюже протыкая скотч в местах, где придется. Соберись! Делаю еще несколько проколов. Чувствую, как давление ослабевает, слышу звук лопающейся пленки.

Слезы облегчения вместе с болезненным стоном все же вырываются из меня, скатываясь по щекам крупными солеными дорожками.

Аккуратно снимаю непослушными руками скотч со рта, нервно вдыхая полной грудью, пытаясь насытиться кислородом.

Практически ровной дорожкой пробиваю резиновую ленту гвоздем, старательно разрывая жгут ногтями.

– Очухалась? – в помещение вползает явно выпивший албанец. Тот самый, которого Ноа отметелил еще утром.

Прячу руки за спину, старательно играя связанную, крепко сжимая в ладони единственное средство защиты, что у меня есть.

Садится передо мной на колени, проводя пальцами по влажному от слез лицу.

– Не надо, прошу тебя… – шепчу дрожащими губами, понимая, насколько жалко это звучит. – Не делай этого!

Албанец улыбается и хватая за волосы оттягивает голову, опаляя шею горячим дыханием, смешанным с перегаром от выпитого алкоголя.

– Сладкая, – шепчет он, нагоняя на меня оцепенение, касаясь кончиком языка моей кожи.

Вгоняю со всей дури гвоздь ему в ногу. Чуть выше колена. Чувствуя, как металл входит в ткани почти до основания.

– Сука, – ревет, отшвыривая меня в сторону.

Отталкиваю пьяное тело ногами к стене. Ударяясь, обваливает на себя давно прогнивший книжный стеллаж.

Одним движением рву окончательно резиновую ленту, стягивающую щиколотки, и бросаюсь к двери.

В коридоре темно и пусто.

Бегу в сторону лестниц. В голове шумит, понимаю лишь то, что нужно двигаться к свету и потоку воздуха. Мужские голоса… Тихо прокрадываюсь вдоль стены, проскальзывая мимо. Поворот… Еще один коридор. Стены плывут перед глазами, заплетая непослушные ноги. Тошнит… Последствие успокоительного… В голове пульсирует, будто отбойным молотком по вискам. Соберись и беги!

Шаги… Оглушающие… Громкие…

– Далеко собралась?

Ощерившаяся улыбка огромного амбала. Лапа, хватающая за руку.

С таким и в нормальном то состоянии не справиться.

В руках шприц.

– Нет! Прекрати! Отпусти меня! – вырываюсь, что есть силы, понимая, что бессмысленно, когда в плечо вонзается игла, распространяя странную слабость по телу.

Медленно обмякаю в мужских руках.

– Десять, девять, восемь, семь, шесть… – слышу голос Ноа над головой, но уже не в силах даже слова сказать, лишь бессвязный шепот. – В конце коридора стоматологический кабинет. Привяжи ее к креслу. Я лично прослежу за ней, раз вы, кретины, не справляетесь…

Темнота… Жуткая… Всепоглощающая…

* * *

Миллер хмуро смотрит на спящую девушку, неосознанно сжимая кулаки до побеления костяшек.

Ей снится очередной кошмар…

И он прекрасно знает, кому адресованы эти слова.

Помнит, с каким остервенением выбивал показания из албанца в допросной.

Как тот улыбался, рассказывая, каким на вкус был женский страх на белоснежной коже.

И как его едва оттащили его же ребята, озверевшего, от едва живого наемника, уже кашляющего кровью, с отбитыми органами и сломанными ребрами.

– Нет… Прекрати! – женский голос срывается на крик, выводя из оцепенения.

Алекс бросается к кровати, крепко встряхивая меня за плечи.

– Эллисон!

– Нет! – резко просыпаюсь, еще не совсем полностью понимая, где нахожусь. – Отпусти!

С силой наношу удары, пытаясь вырваться.

– Тише! Успокойся! Это всего лишь сон, – он перехватывает руки, опуская их вниз. – Смотри на меня? Ладно?

Паркер влетает в комнату, бросаясь ко мне и оттягивая от Миллера.

– Иди ко мне, малышка! Все хорошо. Дыши глубоко, слышишь?

– Итан! Не хочу так больше, – затравленно вжимаюсь в его плечо, отползая от Алекса, как от главного источника, связывающего меня с прошлым. – Я не могу…

Тело все еще дрожит мелкихм ознобом в руках Паркера, намертво вцепившись пальцами в рукава мужской футболки.

– Тише… – крепко прижимает к себе, давая время успокоиться, оборачиваясь к Алексу. – В тумбочке успокоительное. Достань его.

Миллер безропотно подчиняется, передавая доку банку. Итан вскрывает ее одной рукой, настороженно встряхивая. Практически пустая…

– Лина… – осторожно отодвигает меня от себя, отцепляя руки от футболки. – Смотри на меня. Как часто ты его пьешь?

Искоса смотрю на Итана, затем перевожу взгляд на Алекса и обратно.

– Тебе хуже, да? Когда в последний раз спала без таблеток? – выжидающе смотрит на меня. Молчу, виновато закусываю край губы, пытаясь не разрыдаться. – Завтра к двум часам дня жду тебя в клинике… Освобожу пару часов приемного времени. И прими к сведению, если я ношусь с тобой как с сестренкой, это не значит, что ты перестала быть моим пациентом. Хочу наконец услышать от тебя всю историю… От начала до конца… Поняла? И больше никаких таблеток. Хватит.

– Не хочу ничего рассказывать, – холодно смотрю сквозь Итана.

– Тебя сведут с ума твои кошмары и фобии, – фыркает он. – От разговоров еще никто не умирал… Это я забираю с собой.

Захлопывает банку с оставшимся успокоительным у меня под носом и выходит из комнаты, оставляя нас с Алексом вдвоем в напряженном одиночестве.

Тихо встаю с кровати, бесшумно проскальзывая в ванную, не желая сейчас оставаться с Миллером наедине.

Смываю под душем остатки липкого пота вместе с воспоминанием о сне. Останавливаюсь у раковины, молча уставившись в зеркало напротив себя.

Который раз за все эти годы мне снится этот сон? Десятый? Двадцатый?

Кажется, я помню наизусть каждую мелочь из того вечера.

Отец рассказывал, что того албанца уже и в живых нет… Говорят, поножовщина в камере, через год после вынесения приговора. Свои же убрали, за неподчинение приказам.

Тогда почему я до сих пор не могу выкинуть его из головы…

Плеснула холодной водой в бледное лицо.

Нужно заставить себя поспать, иначе скоро сама превращусь в приведение.

Возвращаюсь в комнату, натыкаясь на хмурый взгляд Миллера.

– Как себя чувствуешь?

– Тебе не стоит здесь оставаться, – смотрю в пол, стараясь не поднимать на него взгляд.

– Где-то я это уже слышал, – Алекс терпеливо вздыхает. – Эллисон, я задал тебе вопрос. Будь так любезна, ответь на него.

– Чувствую себя отвратительно, – выдыхаю, виновато прикрывая глаза. – Последнее время это слишком часто происходит. Не хочу, чтобы ты видел меня в таком состоянии.

– Плевать... Сегодня я останусь спать здесь.

– Зачем? – поднимаю на него уставший взгляд.

– Ты слишком часто думаешь за нас двоих, забывая поинтересоваться моим мнением... И если бы сейчас, ты опять не накрутила себя в ванной, а позволила быть рядом с собой, то знала бы, что я не оставлю тебя одну в таком состоянии, – пожимает плечами, откидывая в сторону одеяло на моей стороне кровати. – Нам обоим нужно выспаться. Плюс так будет спокойнее… И мне, и тебе… И даже Итану…

Выключает свет, собственнически притягивая меня к себе и заставляя лечь.

Поджимаю губы, молча подчиняясь.