Под светом Суздаля

X

За сметану, как я и ожидала, бабуля устраивает мне разнос. Правда, на удивление недолгий. Немного побубнив о том, что я безалаберная балда и мне ничего нельзя доверить, она тяжело вздыхает, снова достает кошелек и снова отправляет меня в магазин, заставив сперва переодеться и привести себя в порядок. Во второй заход кислую гадость я доставляю без приключений и возвращаюсь домой счастливая. По пути из магазина вновь созваниваюсь с мамой и рассказываю ей о полученном предложении. Идея ей нравится – еще бы, я преподношу это так, будто я, благородная леди, решила помочь бедолаге реализовать его мечту. Впрочем, разве где-то вру? Он ведь сам почти так и сказал. Ну и что, что другими словами? Ему ведь нужна модель? Вот я и стараюсь, чтобы он ее получил.

Единственная проблема заключается в бабушке. Половину пути до дома я пытаюсь убедить маму поговорить с отцом. Только он в силах уговорить бабулю отпускать меня с незнакомым парнем на какие-то съемки. И она обещает помочь. Так что, пребывая в прекрасном настроении, я даже соглашаюсь на борщ, и, к моему удивлению, он оказывается не так плох. А чуть позже, пока мою посуду в крохотной раковине, начинается такой ливень, что бабуля решительно объявляет сегодняшний день выходным. Снимает кружевную салфетку с телевизора и устраивается перед ним в кресле с таким воодушевлением, будто телевизор можно только в дождь смотреть и она ждала этого момента всю неделю.

Со скуки – спать ложиться еще слишком рано, дел в доме никаких не осталось, а книги в библиотеке я уже проинспектировала и поняла, что ловить тут совершенно нечего, – я устраиваюсь в соседнем кресле с телефоном в руках. Странно, но в дождь связь оказывается куда лучше, и я под звуки сериала с драмой уровня «ну она не может любить меня!» захожу в любимый чат.

За день там накопилось с несколько десятков сообщений, и приходится потратить некоторое время на то, чтобы прочитать каждое. Девчонки активно обсуждали будущую встречу в парке, и, с одной стороны, я радуюсь тому, что они продолжают гулять без меня, а с другой – дико завидую. И ужасно хочу к ним.

Элис:

Я ужасно скучаю по вам, девочки… И, если все сложится, вернусь не в конце августа, а где-то в середине июля!

В ответ тут же получаю десятки сердечек от Кати, восторженный вопль в голосовом сообщении от Нади и просьбы рассказать, что я задумала, от Леночки.

Наша дружба выросла на пепелище дружбы с Сашей, разрушенной предательством последней. Честно говоря, я долго привыкала к девчонкам. К их специфическому юмору, постоянным перепискам и бесконечному движу. Но после того, как они буквально спасли меня от растерзания разгневанными одноклассниками, я сперва просто не могла отказать им в общении, а спустя несколько недель уже настолько влилась, что больше и не пыталась.

Мы изначально были слишком разными.

Энергичная Наденька, наш прочный клей и настоящая королева школы. Ей всегда без труда удается заводить новые и нужные связи. Она настолько умело очаровывает всех вокруг, что некоторые всерьез считают это магией. Истинная душа компании, она всегда с легкостью придумывает поводы для вечеринок, заставляя нас собираться по выходным и в каникулы. У Нади заразительный смех, отличное чувство юмора, и она слишком импульсивна. Никто не удивился, когда год назад она завела видеоблог и довольно быстро набрала несколько десятков тысяч подписчиков. С ее харизмой и активным образом жизни это было так же естественно, как профессиональному спортсмену стать тренером, или человеку с высоким IQ – ученым.

Или целеустремленная Катя, постоянно пытающаяся перехватить роль лидера у Нади. Я всегда удивляюсь, как они при этом остаются близкими подругами, ведь между ними каждый день ощущается едва уловимая ниточка, то и дело вибрирующая от напряжения. Катя никогда напрямую не идет против подруги, но они постоянно соревнуются друг с другом по любому поводу. И, как мне кажется, именно это помогает им обеим становиться лучше и лучше с каждым днем.

Ее сестричка Лена, наоборот, всегда витает в облаках. Малообщительная с незнакомыми людьми и редко проявляющая эмоции, Леночка всегда кажется мне самым надежным и терпеливым человеком, и, если нужно было сохранить секрет, я всегда знала, к кому могу пойти. Она единственная поддерживала меня в желании не идти на очередную вечеринку и чаще всего, когда мы раз за разом шли на поводу у девчонок, вместе со мной сидела в самом темном углу. С ней было не нужно комфортно даже молчать.

И я. Человек, которого до слез может довести даже муха, попавшая в липкую ленту. Раньше я была именно такой, слишком ранимой, невыносимо слезливой и сейчас благодарила подруг за долгие разговоры, которые помогли мне спрятать эту часть себя поглубже. Зарыть в глубине души, стать жестче, решительнее.

Мы странным образом дополняем друг друга, становясь опорой и поддержкой в трудные минуты. Вот и сейчас, сидя в неудобном кресле и слушая бабушкины ворчания, я общаюсь с подругами так, будто мы не безмерно далеки друг от друга, а находимся в одной комнате. Я рассказываю им об эпичном знакомстве с фотографом и его предложении поучаствовать в фотосессии, отчего девчонки приходят в восторг.

Надя:

Элис, а ты везучая!

Катя:

Надеюсь, ты согласилась? Бесплатные фотки на дороге не валяются, знаешь ли!

Приходится объяснять, что я жду решения родителей. Если папе удастся убедить бабушку – проблем не будет и я смогу использовать этот проект в своих целях.

Катя присылает голосовое сообщение: «Это в каких же? – смеется подруга. – Заставишь его устроить тебе фотосессию в кокошнике? Развалишься на траве и покажешь папочке, как сильно ты заземлилась?»

Приходится прислонять телефон к уху, чтобы бабушка ничего не услышала. Впрочем, она так увлечена сериалом, что, даже если я сейчас соберу вещи и хлопну дверью, ничего не заметит.

Коварно улыбаюсь и пишу в ответ длиннющую простыню.

Элис:

Ну почти. Он же говорил о том, что я должна проникнуться жизнью в этом городе, так? А под бабушкиной юбкой это сделать куда сложнее, чем в компании сверстников. Если удастся каким-то чудом убедить ее меня отпустить, то я не только получу бесплатные фоточки, но еще и непредвзятое мнение совершенно незнакомого папе человека. А уж перед ним мне не составит труда сыграть хорошую девочку. Он совсем простачок. Не бабушка – поведется!

С каждым новым словом улыбка на моем лице становится все шире, будто я планирую не просто поиграть в невинность, а по меньшей мере украсть сердце этого бедолаги и сбежать, нелепо хохоча, как злодеи в кино. Одергиваю себя. Ну уж нет, никакого сердца. Да и я вовсе не злодей, правда ведь? Мне нужно-то лишь подтверждение. Чтобы Матвей сказал папе, что у него хорошая дочка, а не бессовестная засранка. В конце концов, он ведь и в самом деле непредвзят. И я тоже ему помогу: он найдет модель для своего проекта. А значит, мы квиты.

Лена:

Тебе не кажется, что это как-то подло? Использовать незнакомого парня только потому, что он тебе под руку попался? Может, все-таки попытаешься договориться с бабушкой? Уверена, ей тоже не в радость, что ты живешь с ней…

Я тяжело вздыхаю и заношу пальцы над клавиатурой, собираясь ответить, но подруги опережают меня.

Надя:

Да брось ты. Ее бабке только на руку, что у нее сейчас рядышком бесплатная рабочая сила, которую можно шпынять по поводу и без!

Катя:

Согласна. К тому же он тоже свою выгоду получит. Как говорит наша бабуля – и волки целы, и овцы сыты.

Не сдерживаю смешок и тут же бросаю взгляд вправо – сериальная лихорадка все еще продолжается, и о моем существовании благополучно забыли. Выдыхаю с облегчением и глупо улыбаюсь. Забавно, конечно, но их бабушка именно так и говорит. И никто не решается ее поправить, настолько всех веселит это выражение!

Элис:

Не переживай. Я уж точно не собираюсь делать ничего плохого. Никто не пострадает. Обещаю!

– Нет, ну ты посмотри на нее! – вслух комментирует бабушка. – Ну это ж надо так в открытую парня использовать!

Напрягаюсь и снова осторожно смотрю на нее. Ее взгляд все еще устремлен в экран, и я понимаю, что она говорит вовсе не обо мне и не о моих планах. Разблокировав телефон, вижу лишь короткое «угу» от Лены и тяжело вздыхаю. А потом открываю список контактов и нахожу имя Матвея. Раз родители медлят, стоит взять дело в свои лапки.

Пальцы не слушаются, и в паре мест я делаю глупые опечатки. Что, если он уже нашел кого-то? Или передумал? Или и вовсе ляпнул это просто для того, чтобы познакомиться? Или вообще поспорил со своей подружкой, что любая девчонка поведется на подобное предложение? Но Матвей отвечает достаточно быстро, и я не успеваю довести себя до ручки тревожными мыслями.

Матвей Фотограф:

Рад, что ты написала, Алиса. Да, я все еще ищу модель, и поверь, с этим куда больше трудностей, чем может показаться. А ты солгасна или все-таки согласна?

Козел!

Красавчик, конечно, но все-таки… Нет, надо ж мне было так опечататься…

Матвей Фотограф:

Ладно-ладно. Извини, иногда из меня прям-таки прут тупейшие шутки. Так бывает, когда я волнуюсь. Что-то вроде защитного механизма

Ну и механизмы у вас, сударь. Так и до ручки дойти недалеко. Кошусь на бабушку, снова в голос ругающую непутевую девицу из телевизора. Да что она вообще нашла в этом сериале? И так ведь ясно, чем все закончится. Главная героиня наверняка выберет того самого парня, от которого сейчас бегает, ведь у него такая ранимая душа и слишком уж влюбленные глаза, да и вообще он такой хороший только рядом с ней, а остальным за нее голову открутит.

Снова смотрю в экран. Матвей молчит, и я понимаю, что слишком долго тяну с ответом.

Элис:

Проехали. Да, я согласна. Только вот… есть одна проблема. У меня не бабушка, а настоящий Цербер. Я сейчас у нее в гостях, и мы с ней несколько не ладим. Если она меня не отпустит, то, увы, ничего нам обоим не светит. А я не уверена, что она станет меня слушать…

Несколько долгих минут Матвей молчит. Я начинаю дергать ногой и стучать пальцами по деревянному подлокотнику, сверля экран сосредоточенным взглядом. Ну и почему он продолжает меня игнорировать? Решил не связываться с такой слабачкой, которая родную бабушку уломать не может? Передумал? Да что же ты молчишь, фотограф?! Неужели мне придется ломать свой гениальный план из-за тебя?

Новое сообщение неожиданно приходит в мессенджере, где мы общаемся с девчонками.

Матвей Фотограф:

Извини. Пришлось найти тебя здесь: сообщения – штука недешевая. Надеюсь, ты не против?

Матвей Фотограф:

Алис, насчет бабушки не переживай. Я могу завтра зайти к вам и поговорить с ней?

Он не оставил мне и секунды, чтобы подумать. Губы сами собой расплываются в дурацкой улыбке. Мало того, что красивый, так еще и решительный. Надо же… Все парни, что встречались мне до этого, были как страусы. Чуть что – голова тут же оказывалась в песке и они не видели и не слышали ничего вокруг. А тут… Сам отыскал и сам вызвался решить проблему. Вот так вот легко!

С одной стороны, если бабушка получит папино одобрение, его помощь мне и не понадобится. Но с другой – ведь папочка может и отказаться, выдать что-то вроде: «От этого никакой пользы, пусть лучше по дому помогает», – а в таком случае попытка не пытка.

Написав Матвею адрес и отправив любимый стикер с Шелдоном Купером, прижимаю телефон к груди и улыбаюсь. Если он не струсит и действительно решится прийти – я ему даже заплачу, как только верну себе доступ к карточке. Новая вибрация отрывает от приятных мыслей. Он отправляет в ответ стикер с Говардом.

«Ты, наверное, корень из минус одного, потому что ты нереальная», – гласит изображение, и мои брови ползут наверх. Но прежде, чем я успеваю возмутиться или покраснеть, он удаляет сообщение.

Эй. Ты чего? Верни как было! Мне нравится быть нереальной!

Матвей Фотограф:

Извини, он в быстром наборе. Я хотел отправить другой.

И отправляет стикер с Волан-де-Мортом, поднявшим ладонь и говорящим: «Дай пять».

Честное слово, предыдущий мне понравился больше. Но не скажешь же об этом… Так что я тактично отступаю и прошу отправить свое портфолио.

Матвей не заставляет долго ждать и присылает несколько десятков фотографий. Каждая из них – будто картина, написанная искусным художником, и я невольно зависаю на несколько минут, разглядывая кадры. Вот церковь, запорошенная снегом. В рваном и ржавом свете редких фонарей кружат белые хлопья, медленно опускаясь на землю. Именно такую зиму я ожидала увидеть, вернувшись в Россию, и, видимо, здесь, в этом городке, она настолько идеальная. На следующем кадре несколько десятков детей и взрослых катятся вниз с того самого холма, на котором мы с Матвеем так неудачно познакомились. Сидя прямо на пакетах, они смеются, и, клянусь, если присмотреться немного, можно услышать их голоса, почувствовать щиплющий щеки мороз и ледяную свежесть. А вот его подруга со старинной книгой в руках. Сидит на старенькой обшарпанной деревянной скамейке, а позади буйным цветом распустилась сирень. Золотистые кудряшки собраны в пышную косу и обрамляют круглое лицо, будто освещая солнечным светом. Сквозь тепло-зеленые листья просвечивают ласковые майские солнечные лучи.

Нет, у этого парня определенно особенное видение мира. Он смотрит через объектив, как сквозь особую призму, и обращает внимание на крохотные, совершенно незаметные обывателю вещи. Уверена, будь я на его месте, то прошла бы мимо заснеженных фонарей, сирени и детских забав, уткнувшись носом в телефон. А он не просто не пропускает ничего вокруг – он чувствует мир.

Засыпаю я так же, с телефоном в руке. Счастье, что не в кресле, а на кровати. Несколько часов мы с Матвеем обсуждаем его фотографии, пока бабуля не гонит меня спать. Пожелав девчонкам спокойной ночи, я устраиваюсь под одеялом и открываю заранее скачанные фотографии со странички Матвея. Даже его селфи – произведения искусства. Светлые голубые глаза ближе к зрачкам становятся глубже и ярче за счет желтовато-коричневых крапинок. На нескольких фото волосы забраны в низкий хвостик, и как же ему это идет! Скулы становятся четче, подбородок – выразительнее, а уж шея и плечи… Что скрывать, он определенно красивый парень. Невысокий, мы с ним почти одного роста, но широкоплечий и спортивный, куда мускулистее меня.

Я никогда не была падка на внешность. С парнями всерьез никогда не встречалась и не припомню, чтобы хоть кто-то из тех, с кем я общалась, вызывал у меня тахикардию. А вот Матвей даже простым сообщением заставлял сердце стучать так, будто я галопом пробежала три километра. Как бы моя невинная затея не переросла в катастрофу.