Под светом Суздаля

XX

– Боже, ты серьезно? Он настолько беден? – кривится Катя. – Ладно, беру свои слова назад насчет брата! Не надо нам таких.

– Вот всегда знала, что ты меркантильная, – не упускает возможности подколоть сестру Лена.

– А какой мне быть? Слюни развесить на первого встречного красавчика и радостно размахивать… – Лена толкает ее в бок, и Катя фыркает. – Ладно-ладно. Но легонько напоминаю – я не Элис. Никто из нас не Элис. Мы не можем позволить себе выбирать в «женихи» любой сброд. Нам о будущем думать надо. Да, Надюш?

– А что я? – тут же откликается Бессонова, до этого увлеченно молчавшая. – Я вообще замуж не собираюсь в ближайшие лет сто.

– И я не собираюсь. Но… – начинаю я.

– Втрескалась по самые помидоры, да-да, – пренебрежительно отмахивается Катя. – Слушай, а может, он пронюхал, что ты дочка миллионера, и решил тебя таким образом… подцепить? А что? Такое сплошь и рядом, да, Надь?

– Да что ты ко мне пристала? – взрывается она и вдруг, даже не попрощавшись, отключается от видеочата. Хлопаю глазами, пока Катя хохочет под неодобрительный взгляд сестры.

– Что происходит? – Я удивленно поднимаю бровь.

– Ничего. – Катя качает головой. – Она просто ревнует тебя, вот и бесится. Видит, что тебе теперь есть ради чего, а вернее, кого в этом городишке задержаться. А она-то надеялась, что ты поскорее приедешь, и все вернется на круги своя. В общем, забей. Она вообще в последнее время нервная. Ей тут недавно Егорова угрожала, представляешь?

– Даже так? – удивляюсь я.

– Да, – кивает Лена. – Мы там были и все слышали.

– Ага, – встревает Катя. – Санечка подошла к ней и выдала, мол, я все знаю и скоро рассекречу твое гнилое нутро. Клянусь, чуть в лицо ей не плюнула. А Надя тогда побледнела, в общем… думали опять приступ будет, но вроде пронесло.

Я присаживаюсь на подоконник и хмурюсь.

– Хотите сказать, она узнала, что случилось той ночью? Но как? Все следы ведь стерты. Папа постарался, чтобы об этом замолчали все, даже те, кто… Ну вы знаете.

– Видимо, как-то пронюхала. – Катя пожимает плечами. – Так что не сердись на Надю. Она не со зла, просто переживает.

– А ты-то ее доводишь зачем? – Лена поднимает бровь.

– Для профилактики, конечно же, – моргает Катя. А потом снова переключается на меня. – Эй, а этот твой бедняк… Он прям настолько тебе понравился? Нет, ничего не подумай, но жить в такой пещере…

Ее лицо кривится, и я уже жалею, что поделилась с подругами такими подробностями из жизни Матвея. Они же его теперь при встрече заклюют своими едва уловимыми остротами, особенно эта королева сарказма.

– Больше того, – серьезно говорю я. – И, девочки… Во многом он даже богаче меня. У него есть сестренка. Талант. Он…

– Чересчур идеальный, судя по твоим словам, – хмурится Катя. А потом до нее доходит, что я имела в виду. – Так ты в него правда влюбилась… Что – всерьез? Вот по-настоящему? Любишь прям?

– Да что ты закидала ее тупыми вопросами, она же уже и так все сказала. Элис, не слушай эту дурочку. Поступай – как чувствуешь. Сердце не обманешь.

Улыбаюсь ей и прощаюсь. Не могу отделаться от беспокойства за Надю и набираю номер. Вдруг она сейчас совсем одна, и ей нужна помощь?

Подруга не берет трубку несколько долгих минут, и за это время я успеваю представить десятки страшных картин о том, как она сидит на полу совсем одна и не может дышать. Горло сдавливает, и от страха я сама с трудом дышу. Но вот она берет трубку, и я действительно вижу в руках ингалятор. Дыхание все еще неровное, но уже приходит в норму.

– Чего тебе? – спрашивает она через силу, делая все новые и новые вдохи.

Я хотела спросить, что происходит. Действительно ли ей так обидно, что я могу предпочесть Матвея ей? Что там с Сашей? Но при виде этой картины все мысли пропадают из головы, и я думаю только о том, чтобы она успокоилась.

– Надюш, все в порядке?

Она ядовито усмехается

– Будто ты… не видишь… – Она снова затягивается спреем, и ее дыхание чуть выравнивается.

– Ты одна? Кивни или покачай головой.

Подруга кивает, и от беспокойства сердце еще сильнее колотится о ребра.

– Тогда не отключайся, ладно?

Она снова кивает и делает новую затяжку, а я несу любой бред, лишь бы она не чувствовала себя одиноко. Со временем приступ сходит на нет, но к тому моменту я уже сама вся на нервах.

– Ты извини, что я так реагирую. Просто…

– Я знаю про Сашу, – говорю я, и Надя бледнеет.

– Катя?.. Прибью!

– Почему ты не рассказала сразу?

Подруга опускает взгляд.

– Мне не хотелось тебя волновать, вот и все. Элис, я все решу как-нибудь, обещаю. Ты не ду- май обо мне, я спра… – Ее дыхание вновь перехватывает, но она заставляет себя закончить фразу.

Убедившись, что приступ окончательно отпустил, я прошу ее успокоиться и нервничать поменьше. А потом отключаюсь и делаю то, чего никогда не собиралась.

Я не горю желанием снова слышать ее голос. Честно говоря, с большой радостью никогда бы не видела эту гадину. Но набираю последний номер, с которого пришло сообщение от Саши. Несколько долгих гудков, и я слышу ее противное, гнусное:

– Алиса? Это ты?

Нет, Дед Мороз.

– Я. Скажи, а у тебя с головой все в порядке?

– В каком смысле? Послушай, я тут кое-что нашла, и это…

– Давай договоримся раз и навсегда. Ты больше не шантажируешь ни меня, ни моих подруг. Сколько ты хочешь за молчание?

– Ты… ты о чем? – вдруг запинается она. – Алис, просто послушай меня, эта твоя Наденька, она…

– Я все о ней знаю, Саш. Все. Так что, что бы ты ни задумала против нее или против меня, будь уверена, наша дружба это вынесет. Так что лучше сразу сдавайся. Ты проиграешь.

Она тяжело вздыхает и несколько секунд молчит, подбирая слова.

– Она лжет тебе. Очень нагло и много лжет… – торопливо говорит Саша, и я начинаю злиться.

– Перестань. Я не собираюсь верить в твою чушь.

– Я докажу тебе, – тихо и хрипло, будто сдерживая слезы, говорит она, и я вдруг теряюсь. Что это? Новая манипуляция? Попытка разжалобить? – Клянусь, я тебе докажу!

И она первая сбрасывает звонок.

Сбитая с толку, я сижу на подоконнике, пытаясь переварить произошедшее. Надя не может мне лгать, нет. Она не из тех, кто легко лжет. Обычно, когда она пытается, это напоминает игру плохой актрисы. Я бы заметила такое в свой адрес! И с чего вдруг Саша бросается в рыдания? Жалеет об утраченных возможностях? Или все дело в том, что ее план провалился?

Стуча пальцами по подоконнику, я лихорадочно соображаю. Но из размышлений меня вытаскивает беспокойное сообщение от Анютки. Сегодня что, Меркурий в ретрограде? С каждым новым словом я все больше напрягаюсь и начинаю верить в этот бред про планеты. А как еще объяснить происходящее?

Всего несколько часов назад у нас с Матвеем была очередная съемка, и он казался более задумчивым и серьезным, чем когда-либо. Это тоже беспокоило, но тогда я решила, что дело в недосыпе или в том, что он просто снял передо мной маску шута и теперь просто не может нацепить ее обратно. Но сообщение от подруги заставило меня заволноваться сильнее.

Нюта:

Аль, привет. Нужна помощь. Экстренная. Приехали наши друзья, они сдали сессию, и мы собирались устроить ежегодный пикник, но Матвей морозится. Даже мне не отвечает. Можешь позвонить ему? Пригласи погулять и приводи к холму, где вы впервые встретились. Там мы вас заберем. Ок?

Хмурюсь. Что это с ним такое, раз он даже друзей видеть не хочет? Коротко отвечаю Ане и набираю номер Матвея, но абонент вне зоны действия сети. И это пугает. Быстро собравшись, я выбегаю из комнаты и чуть не сбиваю с ног бабушку.

– Эй, ты чего несешься?

– Ба, мне надо бежать, – торопливо отвечаю я и пытаюсь обогнуть ее, но она хватает меня за запястье.

– Куда это? – морщится она. – А посуду кто мыть будет? Пушкин?

– Я потом помою. У Матвея что-то случилось, я… – в волнении сбивчиво начинаю рассказывать я ей о своих страхах. Вдруг у него дома начался пожар? Или его поймали какие-то подростки, отняли камеру и телефон, избили, и теперь он лежит где-то совсем один?..

– Внуча, у тебя слишком богатая фантазия. Тебе бы ее куда-то выплескивать, – говорит бабушка и подходит к городскому телефону. Набирает какой-то номер и вслушивается в гудки в трубке. – Алло? Жень, привет. У твоих там все нормально? Да? У меня Алиска до твоего Матвея никак не дозвонится… Ага. А, вон оно что! Как, говоришь? Ага, я запомнила. Да, спасибо. Пока.

В нетерпении жду, когда она положит трубку, но стоит ей это сделать, как сморщенные пальцы вновь ее поднимают и набирают новый номер.

– На. Это его домашний.

Благодарно киваю и прижимаю к уху древний аппарат. Долгие гудки сводят с ума, но вот они прекращаются.

– Алло?

Голос Сони, вроде бы не перепуганный. Спокойный.

– Сонечка, привет, это Аля. Помнишь меня? – Дожидаюсь, пока малышка радостно подтвердит, а потом перебиваю ее. – Моя хорошая, а ты можешь дать телефон нашему рыцарю? Пожалуйста?

– Он не пойдет… – тут же грустнеет она. – Сидит в спальне и меня не слушает! Даже не играет!

– Да? Скажи ему, что я звоню. И если он не ответит, то я приеду и надеру ему задницу, – без шуток, абсолютно серьезно говорю я. Сонечка хихикает и убегает. Через несколько бесконечно долгих минут в трубке раздается беззаботный голос Матвея.

– Чему ты учишь мою сестренку, принцесса?

– Придурок! – чуть не кричу я от облегчения. – Я тут чуть с ума не сошла! Какого… Почему телефон отключил?

– Что-то случилось? – беззаботность исчезает, и в голосе появляется беспокойство. – Аль, извини, я… мне просто было нужно время подумать, я не знал, что понадоблюсь, и отключил телефон. Чтобы никто не мешал.

Стискиваю зубы, чтобы не накричать снова. Втягиваю носом воздух несколько раз и успокаиваюсь.

– Прекращай думать. Пойдем лучше погуляем? Такая погода хорошая… Есть с кем Соню оставить?

Матвей долго молчит. Приходится даже снова позвать его по имени.

– А… да. Я отведу ее к бабушке. Где встретимся? – тихо спрашивает он, и мы договариваемся о месте.