Под светом Суздаля

XIII

Папин голос звучит мягко, будто он уже совсем передумал на меня сердиться.

– Привет, Аль. Слушай, у меня не так много времени. Мама вчера рассказала о твоем участии в проекте… Да и бабушка звонила, – говорит он, и я расплываюсь в улыбке. Похоже, он все-таки попался на крючок. – Я так горжусь тобой.

Щеки вновь краснеют. У меня наверняка поднялась температура. Точно. В отражении окна я вижу свое пылающее лицо. Будто меня кто окунул в кипяток.

– Спасибо, пап.

– Родная, мы с мамой очень постараемся приехать, посмотреть на тебя. Ничего пока не могу обещать, но… мы правда попробуем. Только будь осторожна, ладно? Твоя бабушка говорит, фотограф – хороший парнишка, но не позволяй ему ничего лишнего. На крайний случай вспомни, как я учил тебя драться, и убегай, хорошо?

Тихо смеюсь, вспоминая папины уроки самообороны. Тогда мне было семь, и он боялся, что меня может украсть какой-нибудь городской сумасшедший. Это было очень весело. Никогда не забуду, как случайно ударила его ногой по плечу и он несколько недель звал меня забиякой с переулка.

– Матвей и правда хороший, уверена, он не причинит мне вреда, – искренне говорю я. Как бы мне не сделать ему больно.

– Вот и славно. А если что, намекни, что мне ничего не стоит выяснить, где он живет. – Чувствую в его голосе улыбку. – Это хорошее дело, дочка. Рад, что ты смогла найти интересное занятие так быстро. Я попросил твою бабушку не мешать тебе, но будь другом, помогай ей в свободное время, ладно?

Морщу нос, радуясь, что он этого не видит. Я так надеялась, что смогу избежать этого, но, похоже, не удастся.

– Как скажешь.

– Вот и славно. И сама тоже что-нибудь фотографируй, присылай нам с мамой. Мы скучаем по тебе, крошка, – мягко добавляет он и откашливается. Затем его тон становится чуть строже. – Ладно, Аль, извини, мне уже пора. Скоро еще позвоню.

Скучают они… Если так, то почему бы просто не вытащить меня отсюда?..

Расстроенная, возвращаюсь в ресторан. Матвей уже допивает свой морс, глядя куда-то в стену. Его взгляд кажется слишком сосредоточенным и серьезным, будто он задумался не просто о вечном, а о чем-то чрезвычайно важном.

– Хьюстон вызывает лучшего фотографа этого дна, – говорю я, проходя мимо, и он дергается. А затем хмурится.

– Что значит «дна»? – недовольно морщится он.

– Ничего, – усмехаюсь я и беру в руки десертную ложечку. Отламываю крохотный кусочек нежного шоколадного чуда. Конечно, с парижским пети-гато ему ни за что не сравниться, но все равно очень вкусно. Прикрываю глаза и прямо чувствую, как счастье наполняет меня до кончиков пальцев. Сколько месяцев я не ела сладкое? Уже не припомню. Много. Даже на дни рождения упускала возможность слопать кусочек любимого торта. Но сейчас… Клянусь, сейчас мне хочется забыть обо всем. Стать по-настоящему безумной. Перестать думать. Пусть и только рядом с ним.

Предсказуемо, оказавшись в обители бабушки уже ближе к вечеру, я снова получаю миллиард поручений. Но, справедливости ради, теперь она смотрит на меня как-то помягче. И даже приготовила на ужин не очередное масляное безумие, а самую настоящую гречку с курочкой. Я что, из ада вознеслась в рай?

– Ты Матвейку не обижай. Хороший мальчик, – указывает она, качая ногой, пока я по ее поручению нарезаю салат. – Славный. И угораздило же его с тобой познакомиться! Вот же судьба у парня, и в самом деле тяжелая…

– Что ты имеешь в виду? – хмурюсь я.

– Да неважно. Ты все равно не поймешь, – отмахивается она. – Масло в нижнем ящике, раз сметану есть отказываешься. Но посоли как следует!

Он определенно волшебник. После мирного ужина я даже переименовываю его в списке контактов.

Элис:

Ну что, завтра все в силе?

Матвей несколько долгих минут печатает. Радуюсь, что он заходит в сеть сразу, как видит мое сообщение. А ведь при мне за весь день телефон ни разу не достал. Может, я ему тоже понравилась и он только мои послания ждет?

От этой мысли сердце трепещет и хочется петь. И я больше не собираюсь себя осаживать. Включаю в наушниках музыку и тихонько подпеваю любимой песне. Правда, не успеваю закончить, как раздается звонок, и я вижу, что Надя решила позвонить мне по видеосвязи.

Безупречная, идеальная Бессонова смотрит на меня и широко улыбается.

– Привет, подруга! Что у тебя там за ситуация SOS? Ты извини, мы сегодня с девчонками весь день на съемках, с самого утра. Вымотались жутко, они даже ночевать у меня остались и уже отключились, представляешь?

Она поворачивает камеру, и я вижу близняшек, слепившихся, как две пельмешки, в Надиной кровати. Улыбаюсь. Сердце щемит от тоски.

– Я так хочу к вам… Ты бы только знала!

Подруга грустно улыбается и заправляет розовые пряди за уши.

– Мы тоже по тебе ужасно скучаем… Я особенно. Ты знаешь, девчонки, конечно, классные, но… – Она замолкает и кусает губу. Опускает взгляд и виновато морщится. – Неважно.

– Что такое? Опять наша госпожа Кэтрин мутит восстание? – шутливо дразню ее я, но она только вздыхает. Веселье как рукой снимает. – Надь, ну правда, что?

– Да ничего… – бормочет она, а потом качает головой и смотрит мне прямо в глаза. – Это у тебя что-то стряслось, забыла? Выкладывай!

Хмурюсь сильнее и качаю головой.

– Нет, правда, что случилось?

Она тяжело вздыхает и прикрывает глаза. А потом выходит из комнаты.

– Да тут такое дело… Понимаешь, сегодня, пока мы были на съемках, встретили Егорову. Видела бы ты, как она преобразилась… Она сейчас буквально твоя копия! Только шмотки – паль, конечно, а так…

– И что? – безразлично отвечаю я и вижу на экране сообщение от Матвея. Не сдерживаюсь и улыбаюсь, читая первые строчки.

Поттер на минималках:

Завтра я собираюсь разбудить вас за несколько часов до рассвета, чтобы провести первую съемку в одном из самых кр…

Что там дальше я, конечно, уже не вижу. А вот Надя замечает мое выражение лица и хмурится.

– Эй, ты чему радуешься? Егорова тебя копирует, пыталась к нам подмазаться, твое место занять, пока ты в отъезде! А ты улыбаешься. Элис, ты там головой не поехала?

Ах да, точно. Саша. Королева гоблинов и самых мерзких троллей.

– Да плевать мне на нее, Надь, – еще шире улыбаюсь я и рассказываю подруге о Матвее. Делюсь всем: какие у него прекрасные глаза, как чутко он видит мир, как улыбается и заражает меня бесконечным счастьем…

– Так, похоже, я тоже отключилась и вижу сон. Теплова, что с тобой? Ты и вкрашилась в первого деревенского встречного? – смеется она, а я пожимаю плечами.

– Да нет, просто… – мечтательно улыбаюсь я, глядя в окно. – Надь, он какой-то… будто с другой планеты.

– Ну все-е-е, потеряли мозги, включили сердце, – рассмеялась она и покачала головой. – А проблема-то в чем, дуреха?

– Я ведь уеду. И… зачем начинать что-то, если это так скоро закончится?

– А ты узнай о его планах на жизнь. Может, он тоже в Москву собирается! А если нет – вдруг он как эти… Как их? С уроков истории, помнишь? Что за ссыльными вслед уходили?

– Жены декабристов? – вспоминаю я.

Она лихорадочно кивает.

– Ну да. Поедет за тобой даже на край света. Ладно тебе, мне кажется, ты переживаешь раньше времени. Может, он не такое уж и чудо, каким ты его считаешь? Или ты ему безразлична, а он просто со всеми такой хороший?

Мечтательность тут же разбивается о жестокую меланхолию. Сглатываю противный комок и прячу глаза.

– Не грузись раньше времени. Попытайся узнать о нем побольше, а там все решишь. И нам рассказывай. Девчонки с ума сойдут, когда узнают! Селфи пришлешь? – тараторит она.

– Завтра сделаю, – обещаю я и снова улыбаюсь. Все же хорошо, что завтра мы увидимся снова, пусть и рано утром. Наболтавшись с подругой, открываю его сообщение и вижу…

Поттер на минималках:

Завтра я собираюсь разбудить вас за несколько часов до рассвета, чтобы провести первую съемку в одном из самых красивых мест нашего города. Не переживай, твоя бабушка в курсе, я ее еще утром предупредил. Ты только надевай то ее белое платье, идет? Накинь сверху что-то потеплее. И не забудь тот комплект украшений с солнышками. Жду нашей встречи, только не проспи, я позвоню!

И на сердце вновь воцаряются уют и гармония.