Под светом Суздаля

XXIV

Лежа в полубреду, я кутаюсь в теплое одеяло и шепчу его имя. Вся сырая насквозь, растрепанная и будто сваренная в кипятке под тяжелым бабушкиным одеялом, я не замечаю, как быстро день сменяет ночь. Все, чего хочу, – чтобы эта пытка поскорее закончилась. Если разодранное в клочки сердце подарило мне лихорадку, то я сомневаюсь, что однажды захочу полюбить вновь. Но… и разлюбить не могу. Напротив, мне отчаянно хочется понять, что же произошло с Матвеем. Выяснить, что я упустила. Как просмотрела знаки, которые подсказали бы, что с ним не так? Ведь они наверняка были, но я, заслонившись розовыми очками, ничего не заметила. А теперь не могу вспомнить, как бы ни пыталась.

Как-то раз мне кажется: я слышу в темноте его голос и чувствую, как спасительные руки той самой нужной температуры касаются моего лба и гладят по волосам. Тогда, в полусне, я верю, что это действительно он. Зову по имени, прошу остаться, но сиплый голос не поддается, а силы покидают так быстро, что я не успеваю даже различить его силуэт. А наутро не могу вспомнить, правда ли Матвей приходил, или мне это только почудилось?

На третий день становится немного легче. Температура спадает, и я, наконец, могу выбраться из кровати. А еще дико кашлять, пить бабулин морс из малины и клюквы с медом и методично, по кругу, набирать знакомые номера.

К телефону, как назло, никто не подходит. Аня будто забыла о его существовании, а Матвей свой и вовсе отключил. Я даже отыскала странички его друзей в интернете. У Вадика она оказалась закрытой, и он давно не появлялся в сети, зато Пашка был готов к общению с кем угодно. Лихорадочно набрав ему сообщение, я жду, когда он наконец меня заметит, но и он меня игнорирует. И это бесит. Пишу еще и еще, отправляю стикеры и смайлики, пока рядом с ними не отображается значок прочитанного сообщения. С ответом он все равно не торопится, а после и вовсе выходит из сети. И мне хочется разбить телефон об стенку.

Одеваюсь потеплее и выхожу из спальни. Там бабушка с подружками расселись вокруг стола и читают книги по абзацу вслух, совсем как мы в школе. Бабуля прерывается на полуслове, услышав скрип двери, и окликает меня.

– Ты куда это собралась, внуча?

– Я скоро, ба, – отмахиваюсь я и торопливо иду на выход, но она встает и как-то слишком легко догоняет меня, хватает за локоть и возвращает обратно. Видимо, болезнь отобрала все оставшиеся у меня силы.

– Никаких скоро. Живо в комнату. Ишь она что удумала!

– Но Матвей… я просто… – Хлюпаю носом и смотрю на нее умоляюще.

– Жень, да скажи ты ей хоть, что с этим вашим Матвеем все нормально!

Одна из пяти бабуль, единственная среди седых с яркими фиолетовыми волосами, отлепляется от стула и подходит ко мне. Вглядывается в лицо и качает головой.

– Да у нее же явно жар… Аль, ее бы в кровать да натереть настойкой…

– Вот еще, – фыркает бабушка. – Хватит, належалась уже. Просто пусть никуда не выходит. Долго лежать вообще вредно!

– Согласна, – киваю я и вырываюсь, но она крепко держит меня. – Бабуль, отпусти, пожалуйста. Я мигом. Только поговорю с ним и все…

– Занят он, милая, – говорит, очевидно, бабушка Матвея. Правда, почему-то у них нет совершенно ничего общего. Разве что веснушки на щеках и, может быть, уши. – Завтра ведь праздник. Готовится он. Не переживай, поправишься, и вы поговорите. Никуда мой внучек не денется.

– Вы не понима… – начинаю я, но сильный приступ кашля не дает договорить. Обе бабули подхватывают меня под руки и уводят обратно в комнату под хмурые взгляды остальных. Усаживают на кровать, и баба Женя укутывает плечи теплым клетчатым пледом.

– С ним хотя бы все в порядке? – спрашиваю я сипло.

– Утром было, – пожимает она плечами. – Ты не переживай, Алис. Лучше выздоравливай. А потом приходи ко мне на чай с рулетом! Расскажешь, что такого мой внучек сделал, что у тебя теперь сердце не на месте.

Я опускаю взгляд, но киваю. Хотя сомневаюсь, что все же действительно приду. Если после разговора с Матвеем я вообще захочу из дома выйти, это будет чудом.

Когда они оставляют меня одну и возвращаются к чтению, на телефон приходит уведомление. Надеясь, что это от того, кто мне нужен, я быстро снимаю его с блокировки и чувствую прилив облегчения.

Павел Зайцев:

Алис, прекрати разводить панику. Я вот только что от него вышел. Все с ним ок.

Алиса Теплова:

Тогда я совсем ничего не понимаю. Паш, он точно в порядке?

Он печатает долго, однако сообщение оказывается коротким.

Павел Зайцев:

Вполне. Как всегда, бодр, весел и здоров. Передавал тебе привет и извинения, просил сказать, что у него телефон сломался. Приходи на выставку завтра, увидитесь, убедишься, что он цел и невредим.

Увы, на выставку я не попадаю. И весь такой долгожданный праздник проходит мимо меня! Честно говоря, я пытаюсь вырваться, но бабуля, встав в дверях, устраивает такую истерику, что у нее поднимается давление.

– Ну что ты, огурцов не наелась? – вопрошает она, запивая таблетки водой. – Или Матвей этот твой сбежит куда-то? Увидишь ты его еще, долечись сперва!

И я остаюсь дома. Слышу звуки музыки из окна, смотрю фотки своих девчонок, которые действительно приехали и остановились в гостинице. А сама не могу выбраться из заточения. Сижу в темнице, задыхаюсь от кашля с настолько больной головой, что ее хочется положить на плаху, но пытаюсь придумать, что делать дальше.

Сперва нужно выбраться из дома. Добраться до Матвея и выяснить, что он там себе накру- тил. А уже потом заставить его забыть обо всем, прекратить накручивать себя. В конце концов, если уж кто кому и не пара, так это я – ему. Он такой чистый, добрый и хороший. И я – с глубоко запятнанным прошлым и с грязным скелетом в шкафу. Если уж и убегать, то мне, а вовсе не ему.

Переписка с девчонками с каждой минутой меня все больше утомляет и даже злит. Город кажется им скучным, и они ругают все вокруг – и парки, и деревья, и дорогую мне реку. Все, что я успела полюбить за прошедшие фотосессии, кажется им пресным, скучным и не стоящим внимания. А я сейчас готова на что угодно, чтобы снова пройтись по этим улицам, напитаться солнечным светом, позволить ветру играть с волосами и нести меня прямо в нужные и родные объятия.

Когда я спрашиваю, удалось ли им найти выставку с моими снимками, они сперва пропадают, а потом Надя звонит мне по видеосвязи.

– Привет, – хрипло говорю я, усевшись у окна и завернувшись в плед.

– О… Ты совсем плохо выглядишь. – Подруга качает головой. – Завтра заглянем к тебе утром перед отъездом! Только напиши адрес, ладно?

Киваю, и в кадр врываются близняшки.

– Ты знаешь, что тут только что было? – хихикает Катя. Я качаю головой, а Лена закатывает глаза.

– Мы нашли твоего Матвея, – говорит Надя и как-то загадочно улыбается.

– Да, фотки огонь, – кивает Катя. – Но это не самое главное. Мы, когда подошли, рядом с ним девчонка стояла. Так она нашу Надю чуть не снесла своими обнимашками, прикинь? А от ее визга все вообще разбежались.

Так, значит, рядом с ним Аня. Может, если я все же смогу связаться с ней, то выясню больше, чем через Пашу?

– Она с ним одного роста и с кудряшками?

Девчонки синхронно кивают.

– Но это ладно! Ты посмотри, как она его обнимает! – произносит Надя и поворачивает камеру на Матвея и Аню.

Они стоят и улыбаются у высокого стенда, на котором напечатаны десятки фотографий. Их я почти не могу различить издалека, зато вижу, как эти двое весело шутят друг с другом и смеются. Сердце пронзает болью. Если все настолько в порядке, то почему ни один из них не нашел хотя бы минутки, чтобы связаться со мной? Ведь Матвей знает, что я переживаю. И что же ему, совсем все равно?

– Похоже, ты расстроена, – тихо замечает Лена. – Элис, все в порядке?

– Да, – тихо кашляю я. – Все в порядке. Просто устала.

– Тебе бы лучше полежать, – заботливо говорит Надя и переворачивает камеру на себя. – Эй… Я думала, что ты знаешь. Ты ведь писала, что свидание пошло не по плану, я и подумала, что… Элис, ты что, плачешь? Хочешь, мы прямо сейчас придем?

Качаю головой и выдавливаю улыбку.

– Все нормально. Не переживайте. Погуляйте как следует за меня, хорошо?

И отключаю звонок. Недолго думая, пишу сообщение Паше.

Алиса Теплова:

Паш, скажи, а у вас с Аней все в порядке?

Он отвечает согласием почти моментально. Тогда, совсем растерявшись и запутавшись, я прошу его, как только он снова увидит ее, связаться со мной.

Павел Зайцев:

Я сейчас во Владимире, пришлось отъехать по семейным делам, увижу ее только завтра вечером. Аль, расслабься. Ты слишком себя накручиваешь. Все ок.

Ну ок – так ок. Во всяком случае, если они бы расстались и Аню внезапно увел его лучший друг, Паша наверняка рассказал бы сразу. А так… Либо где-то что-то не сходится, либо Аня действительно знает больше, чем мы с Пашей, и просто не оставляет его одного. И если так – как же я ей благодарна!