Под светом Суздаля

XXX

Мы несколько недолгих часов собираем вещи. Матвей по большей части молчит, делает все методично, лишь изредка бросает на меня короткие взгляды, будто боится, что еще пара минут – и я развернусь и уйду. Я же и не собираюсь. Вместо этого беру на себя Сонечку и развлекаю ее как могу, чтобы она не мешалась и не плакала. Мы дружно набиваем несколько огромных пакетов самым необходимым и целой делегацией выходим из дома. Марина с малышкой, держащей в маленьких ручках несколько игрушек, идут впереди, а мы с Матвеем, взяв на себя большую часть пакетов, сзади. До нужного места доходим довольно быстро – невысокий, совсем крохотный деревянный домик располагается в нескольких кварталах от квартир. Мы молча проходим внутрь, где все оказывается в разы лучше, чем снаружи. Чистая, опрятная мебель, новые обои и потрясающий аромат свежей выпечки. Живот скручивается в узел, и я слышу его недовольное ворчание.

– Мам, – восклицает Марина, но голос ее звучит как-то совсем слабо. Матвей ставит пакеты, забирает мои и мамины и укладывает их рядом со своими. А после первым идет вглубь дома и возвращается через несколько минут с той самой фиолетововолосой баб Женей. Ее лицо бледное, почти обескровленное. Она тут же бросается к дочери, увидев рану на ее губе.

– Мариночка… – выдыхает она и крепко обнимает ее.

Матвей подходит ко мне и шепчет на ухо:

– Бабуля здесь сама справится. Пойдем прогуляемся? – предлагает он. Я киваю и обещаю Соне прийти попозже. Она же обещает, что вместе с бабушкой сделает нам что-то вкусненькое на ужин.

Матвей берет меня за руку и выводит на улицу. День в самом разгаре, к тому же выходной. Всюду гуляют люди, кто-то громко смеется, некоторые целуются, не обращая внимания на прохожих.

– Извини, я не попала на выставку, – тихо говорю я. Матвей чуть крепче сжимает мои пальцы, и его губы изгибаются в горькой усмешке.

– Я не могу сказать, что сам находился там в полной мере, Аль. Эта неделя была… – Он запинается, и его челюсти сжимаются. – Чистый кошмар.

– Расскажешь? – тихо прошу я. Он замирает на мгновение, но все же кивает и продолжает шаг.

– Наши отношения с отчимом и так не сахар. А тут совсем все развалилось. Он узнал, что я готовлю выставку. Кто-то из его дружков донес. И понеслось… Скандал за скандалом, а потом…

Его лицо становится совсем белым.

– Самое главное, что все закончилось, – мягко говорю я и смотрю на него. – Матвей, я знаю про камеру… что он разбил ее.

Он молчит, и с каждым новым словом его лицо становится все более каменным.

– Постой, – прошу я и осторожно вытаскиваю руку. Снимаю с плеч рюкзак и расстегиваю молнию. Вытаскиваю коробку и протягиваю ему чуть дрожащими пальцами. – Возьми, пожалуйста.

Матвей застывает и смотрит на меня так, будто я ему дикобраза подсовываю. Недоверчиво, даже немного испуганно.

– Прошу, возьми, – настаиваю я и подхожу чуть ближе. – Матвей, это подарок. От меня и папы.

– Алис, прости… – Он качает головой и делает шаг назад. – Я не…

– Все ты можешь, прекрати. – В моем голосе впервые появляются твердые нотки, и я снова делаю шаг вперед. Он качает головой, и его щеки постепенно алеют.

– Это неправильно, – сглатывает он. – Она ведь очень дорогая. Спасибо, но… лучше оставь ее себе.

Хмурюсь. Вот же вредина! Аня была права – гордый. Чересчур. Хорошее качество, только порой совсем ненужное.

– Значит, так: если ты не возьмешь, то я ее просто разобью! – всерьез угрожаю я. В его взгляде в тот же миг загорается ужас.

– Аль, не глупи, – просит он и кусает губы. – Я правда не могу. Это слишком, я…

– Я ведь делаю это не из жалости, Матвей. А потому что ты мне дорог, понимаешь? – шепчу я и подхожу еще ближе. – Потому что за эти несколько недель ты стал моим противоядием. Потому что верю в твой талант и не хочу, чтобы ты потратил еще три года на то, чтобы накопить на новую камеру. – В голосе звучит мольба, а в глазах вновь скапливается влага. – Поверь, за последние годы это чуть ли не первая покупка, за которую я собой горжусь!

– Алис… – шепчет он и дрожащими пальцами все же берет из рук коробку. Я выдыхаю с облегчением и слабо улыбаюсь. – Ты даже не представляешь, что это для меня значит. Если ты разрешишь мне оставить ноутбук хотя бы до твоего отъезда, то тогда я, может быть, смогу накопить еще… Спасибо.

– Так-то лучше! Послушай, все обязательно наладится. – Поглаживаю его по плечу. – Помни, что ты не один. Хорошо? Ты всегда можешь обратиться за помощью, если она нужна.

Он сглатывает, а потом притягивает меня к себе свободной рукой, и его губы касаются моих. Вселенная взрывается, а мир снова встает на свои места.

Его руки. На моей. Талии.

О мой бог…

Алиса, не забывай, ты без воздуха жить пока не научилась – и вряд ли сможешь!

Все наконец так, как и должно быть. Без глупых надуманных – или настоящих – проблем. Без лишних мыслей и причин для того, чтобы сбежать. Прошлое снова в прошлом, а нас ждет самое прекрасное будущее.

– Принцесса… – шепчет он ласково, а мои веки трепещут от его теплого дыхания. – Я так рад, что ты появилась в моей жизни.

– Я тоже… Только порой ты ужасно сильно тупишь, мой милый рыцарь. Не бойся быть слабым, – умоляю я. – Мы ведь все еще на том уровне, где можем быть собой и не бояться осуждения, правда?

Матвей осторожно улыбается.

– Правда, – шепчет он и обнимает еще крепче. Его руки с такой силой сжимаются вокруг меня, что дышать становится трудно, но я совсем не хочу, чтобы объятия размыкались.

– Я счастлива встрече с тобой, – признаюсь я и с радостью замечаю, как уголки его губ, дрогнув, чуть ползут вверх.

– Несмотря на то, что эта встреча перевернула всю твою привычную жизнь вверх тормашками? – хрипло произносит он.

– Моя жизнь никогда не была настолько правильной, как сейчас, – смущенно признаюсь я и, понимая, что ляпнула, краснею сильнее. – Я не в том смысле, что мне хорошо оттого, что тебе плохо, я…

Он тихо смеется, и от вида его улыбки, от звука ласкового смеха сердце постепенно переходит с галопа на рысь.

– Да ты вовсе не принцесса, ты королева драмы! Сама что-то выдумываешь, сама же из-за этого переживаешь, накручиваешь себя… Да у тебя талант!

– Кто бы говорил… – Фыркаю я.

Он хмурится.

– Аль, я не идиот, – совсем тихо произносит Матвей. – Поверь, я чувствую то же самое. Как бы сложно сейчас ни было, мне легче просто от того, что ты рядом. И ты тоже перевернула мою жизнь вверх тормашками.

– Разве?

– Ну мое сердце – так уж точно, – говорит он и касается макушки теплыми губами.

И наконец-то я начинаю дышать по-настоящему.