Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2

Глава 10

Элкатар

Аудитория, впрочем, не торопилась проникаться моей магией ужаса. На меня смотрели с любопытством, с наивной дерзостью, и даже о Лаос, с весельем.

Волной накатила скука. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Тот же пустой блеск в глазах, та же жадная к зрелищам, но не к знаниям, толпа. Даже тщетные попытки произвести впечатление были одинаковыми.

Драконицы в первых рядах, разумеется, не упустили случая покрасоваться, увешавшись броскими безделушками, которые ослепительно сверкали на фоне кричаще-розовых нарядов.

«Интересно, — мелькнула язвительная мысль, — какой несчастный тролль пожертвовал ради этого своим годовым запасом блестящих камешков?»

С галерки накатила волна оглушительного хохота — достойное сопровождение этому параду безвкусицы.

Студентки, ослепленные собственной неотразимостью, вились между рядами, словно сумеречные мотыльки, летящие на яркий свет. Их шепот, пропитанный сплетнями и домыслами, отравлял воздух. Не хватало только костра и жертвоприношения… хотя, возможно, лекция и была для них своего рода жертвоприношением на алтаре тщеславия.

— Итак, — ледяным тоном начал я, — позвольте представиться…

Моя вступительная фраза была грубо прервана волной звуков, напоминающих рынок в базарный день. Одни студенты предпочитали болтать между собой, игнорируя моё присутствие. Другие, правда, изучали меня с тем же живым интересом, что и редкую сумеречную жабу под стеклом.

Терпение истончилось до предела.

— Тишина! — мой голос, усиленный руной Магна, раздался громом под сводами аудитории.

Эффект был мгновенным. До них наконец дошло, что развлекать их буду я, а не наоборот.

Теперь на всех лицах, от первых рядов до самой галёрки, читалось настороженное уважение. Видимо, инстинкт самосохранения всё же присутствовал и у этих примитивных созданий.

— Порядок, — холодно отметил я, возвращая голосу ледяную отстранённость. — Чтобы не возникло путаницы: вас будет обучать магии магистр Алеан'етт. Советую запомнить это имя и не заставлять меня повторять дважды.

Руна Вейрвис — круг, пронзённый четырьмя стрелами — вспыхнула на доске за моей спиной, словно по мановению руки. В действительности мановение было мысленным — демонстрировать примитивные жесты перед этой публикой было бы ниже моего достоинства.

— Кто из вас окажет честь продемонстрировать знания и назвать эту руну? — спросил я, обводя аудиторию взглядом.

Наступила тишина. Некоторые из присутствующих девиц продолжали украдкой перешёптываться, принимая, видимо, мою сдержанность за слабость.

Мрачно посмотрел в их сторону и заметил, как под воздействием моего взгляда смешки замерли, а на лицах появилось выражение сосредоточенности.

— Прошу, просветите, — продолжил я, — что именно вызвало такое бурное веселье? Неужели вы уже достигли высот в рунной магии, что мои слова кажутся пустым звуком?

Драконицы переглянулись. Их уверенность потускнела, словно дешёвое покрытие на браслетах. Наконец, одна из них, обладательница шевелюры цвета недозрелой пшеницы, неуверенно пролепетала:

— Это… всего лишь руна погоды Вейрвис, магистр.

«Всего лишь? Лаос, неужели бездна невежества настолько бездонна?»

Я с трудом подавил тяжёлый вздох.

— Всего лишь руна погоды? — медленно повторил я, даруя ей последний шанс узреть собственную ограниченность. — Неужели это всё, на что способна ваша проницательность?

Драконица вспыхнула, словно её окунули в котёл с настойкой волшебных трав. Её соседка тут же принялась рассматривать браслеты.

К счастью, не все присутствующие были лишены зачатков разума. С галёрки, словно луч света во тьме, раздался голос:

— Вейрвис — руна не только погоды, но и прорицания. Её форма символизирует...

— Ваше имя? — нетерпеливо перебил я.

— Господин Фредерик Зуш.

Я запомнил, оценив студента. Высокий, широкоплечий, с копной непокорных светлых волос и дерзким взглядом.

— Неплохо, господин Зуш, неплохо… для человека. — Я позволил яду проникнуть в свой голос, наслаждаясь тем, как недовольно нахмурились брови студента.

— Простите, магистр, — бросил с вызовом Фредерик, — но я не вижу смысла изучать эту руну. Вейрвис… она устарела. Какое нам дело до каких-то там ветров и прорицаний, когда есть гораздо более эффективные способы управления стихиями и заглядывания в будущее?

Смех прокатился по аудитории. Похоже, находчивость Фредерика импонировала даже тем, кто ещё не решился бросить мне вызов открыто.

Я усмехнулся. Очень интересно. Он либо гений, либо полный идиот.

— Эффективные способы? — мой голос звучал спокойно. — И какие же, позвольте узнать?

Фредерик распрямил плечи.

— Руна Вентус для управления ветром, Аква для воды, Игнис для огня… — начал он, перечисляя на пальцах. — А для прорицания — кристаллы времени, астральные проекции… Зачем возиться со старыми, неудобными рунами, когда есть более современные и простые методы?

— Современные? Простые? — медленно повторил, делая шаг в его сторону. — Вы считаете, что магия — это какой-то товар с полочки в магазине, господин Зуш? Можно просто выбрать то, что попроще и поновее?

Я остановился в паре шагов от него, вглядываясь в его глаза.

— Магия — это не инструмент, — отчеканил я, — магия — это сила. И как любую силу, её нужно понимать, уважать… и бояться.

Резко развернувшись, я подошёл к доске. Руна всё ещё мерцала, словно насмехаясь над их невежеством.

— Идите сюда, господин Зуш, — мой голос не допускал возражений.

Взгляд Фредерика, полный вызова, встретился с моим. Его челюсть была крепко сжата, а в глазах плескалось упрямство.

Остальные студенты, затаив дыхание, наблюдали за нашей немой схваткой. Воздух накалился, пропитавшись магией.

Наконец, Фредерик лениво приблизился к доске.

Одним движением руки я стёр Вейрвис.

— Рисуйте руну погоды и прорицания. И дополним её вашей любимой Аквой. Игнис оставим в покое — не хватало ещё спалить аудиторию, — мои слова сочились ледяным сарказмом.

Пока студент старательно выводил руну, я прошёлся между рядами, давая прочувствовать атмосферу опасности.

— Рядом рисуй Акву, — скомандовал я, остановившись возле Фредерика.

Как только он закончил, руны вспыхнули и соединились. Над головой студента сгустилось грозовое облако. Хлынул дождь, мгновенно промочив нахального юнца до нитки.

— А если добавить вашу любимую Вентус? — мой голос резал тишину.

Фредерик выпрямился. И хотя промокшая красная униформа прилипла к нему, словно вторая кожа, а с волос стекала вода, в его глазах не погас огонек вызова.

— Вентус... усилит дождь... — пробормотал он, нервно сжимая и разжимая пальцы.

— Верно, — кивнул я. — А теперь представьте, что вместо безобидной Аквы вы использовали бы Игнис. Или, скажем, руну Тьмы. Чем бы закончилась ваша забава тогда, господин Зуш?

Я сделал паузу, позволяя своим словам проникнуть в самые потаённые уголки их сознания. Тишина в аудитории звенела, как натянутая струна.

— Руны не игрушка, — вкрадчиво продолжил я, но от этого мой голос прозвучал угрожающе. — Они не прощают легкомыслия. И цена ошибки может быть слишком высока.

Я рассеял руны взглядом. Вспышка молнии, и грозовое облако над головой Фредерика рассыпалось в прах. Дождь мгновенно прекратился.

Лица студентов побледнели, а некоторые даже спрятали взгляд за книгами. Но среди них были и те, чьи глаза не опускались. В них не было страха, только скрытая и неуловимая радость. Эти студенты были голодны к силе. Они хотели узнать, как далеко может зайти магия, как далеко могу зайти я.

Фредерик, промокший насквозь, нервно отряхивал воду с одежды, поглядывая на меня с упрямством.

— Ступайте на своё место, господин Зуш. — Я, слегка изогнув губы в подобии улыбки, произнёс: — А теперь, пожалуй, займёмся теорией. Кажется, вы увлеклись биографиями, в том числе уважаемого господина Уорна. И если вы пишете руну так же неуверенно, как господин Зуш, у нас много работы.

Урок еле плёлся к концу.

Напоследок дал домашнее задание — триста раз написать Вейрвис. В назидание медлительным умам. С такой скоростью рисования рун они и до середины заклинания не доживут, погибнут в лучах собственной славы.

Студенты выползали из аудитории, как улитки после ливня. Всё, кроме Зуша, который важно остановился у моего стола.

— Магистр Алеан'етт, — начал он с нажимом, — у меня вопрос.

— Не томите, — лениво отозвался я, рассматривая безупречный блеск своих ногтей.

— Разве приемлемо так обращаться со студентами? Публично унижать? — выпалил он, как будто говорил от лица всех обиженных мира.

— Ах, вы об этом, — искренне удивился я. — А сомневаться в рунной магии прилюдно, значит, приемлемо? Что же, запомним. Это был наглядный урок, господин Зуш.

— Моя одежда до сих пор мокрая! — выпалил он, словно это было верхом несправедливости.

— Неужели? — Я изобразил сочувствие. — А высушить руной — слишком сложно? Или ваш талант только на теоретические диспуты рассчитан?

Краем глаза заметил Гаррета. Профессор тут же материализовался рядом, жадно ловя каждое слово.

— О, магистр Алеан'етт, — улыбнулся он, — вы уже успели оценить нашего гения? Господин Зуш — самый многообещающий руномаг!

Гаррет неожиданно положил руку на плечо Зуша.

— Фредерик действительно задаёт на лекциях интересные вопросы, — произнёс Гаррет, и в его голосе звучала нескрываемая гордость. — Он не боится мыслить нешаблонно. Именно такие студенты и двигают магию вперёд.

Я молча наблюдал за ними. Хвала из уст Гаррета многого стоила. Неужели этот Зуш и впрямь обладает каким-то особым потенциалом, который я не заметил?

Вдруг вздрогнул, вспомнив наш вчерашний разговор с Гарретом.

Так вот, оно что! Этот Зуш — будущее Нэтты? Теперь понятно, почему она не спешила замуж. На моих губах появилась медленная улыбка. Кажется, скучать мне не придется.

Гаррет продолжал болтать, но я уже не улавливал смысла слов.

— У меня есть ещё лекции? — перебил я его вдохновенный монолог. — А вы, господин Зуш, свободны.

Он, поджав губы, коротко попрощался и бодро зашагал к выходу.

Гаррет проводил Зуша взглядом, в котором считывалось и уважение, и какая-то скрытая тоска. Затем профессор очнулся от своих мыслей, вытащил из-под мышки потёртый блокнот и зашуршал жёлтыми страницами.

— Вот, расписание. — Гаррет протянул сложенный вдвое лист. Я поспешил спрятать его в карман. — Ах да, — продолжил профессор, — и не забудь сегодня забрать статуэтку «Сорока Мурлоксов». У тебя как раз будет время после обеда. Я уже договорился. Мой ученик будет ждать.

Я снисходительно кивнул, и в тот же миг аудитория начала наполняться галдящей толпой студентов-стихийников.

Гаррет поспешил ретироваться.

Пара лекций, и я убедился окончательно: жизнь в этой Академии до омерзения скучна. Серость, уныние, дурацкие запреты на тайные магические практики...

«Ещё немного о руне Вейрвис, и я сам превращусь в хорька, лишь бы не видеть эти лица», — мрачно подумал я, повторяя один и тоже материал раз за разом.

Наконец, мучения закончились, и, предвкушая долгожданный отдых, я отправился на обед, а затем — прямиком в Ионель на наёмном экипаже.

«Получу мурлокса со статуэткой, — размышлял я, — и займусь медитацией, а потом посвящу время очищению кинжала...»

Тяжёлая дверь участка впустила внутрь сначала волну удушливого зноя, а затем меня. Невольно поморщился, ощущая резкий контраст между свежим воздухом улицы и затхлым запахом этого помещения. В носу щипали ароматы застарелого пота, пыли и дешевого ароматизатора «Морской бриз». Я огляделся.

Двое орков безуспешно пытались оттереть с пола зеленоватые разводы, с тоской поглядывая на дремлющего за столом сержанта.

На доске «Разыскиваются» красовался новый шедевр — на этот раз гоблин с шестью пальцами на левой руке и сомнительным талантом к огненной магии.

Я подошёл к столу сержанта.

— Гримз здесь? — спросил я.

— Инспектор отправился на обед, — сонно пробубнил тот.

Прорычав под нос «хассет», я направился вглубь помещения, к знакомой стальной двери. Руны, хитросплетением покрывавшие металл, мерцали едва уловимым белым светом. Ни ручки, ни замка — лишь плоский кристалл, к которому нужно приложить руку инспектора.

Я нервно расхаживал вдоль двери, борясь с желанием послать в хаос всю эту дипломатию и прибегнуть к более решительным действиям.

Наконец, из-за угла показался инспектор Гримз, одетый в мятую униформу. Его сальные волосы небрежно падали на лоб.

Испектор еле переставлял ноги.

Заметив меня, Гримз недовольно приподнял бровь, но всё же, после недолгих манипуляций с кристаллом, отворил дверь.

Кабинет инспектора представлял собой противоположность его внешнему виду.

Высокие стеллажи тянулись вдоль стен, на полках — аккуратно расставленные ящики, папки и мешочки из грубой ткани. Невольно скользнул взглядом по стеллажам, выискивая среди своеобразного порядка свою статуэтку.

Гримз медленно прошагал к тяжёлому столу из тёмного дерева и опустился в кожаное кресло.

— Чем могу быть полезен? — осведомился он, с вызовом глядя на меня.

— Где моя статуэтка? — процедил я, стараясь сохранять ледяное спокойствие. — И мурлокс.

— Но я вам всё отдал, — невозмутимо ответил Гримз. — До обеда.

— Что? — взревел я. — Кому отдал?!

— Вам же. Вы были в другом костюме.

— То есть, по-вашему, я сходил, переоделся и вернулся за добавкой? — язвительно уточнил я. — Опишите костюм.

— Ну, чёрный, с серебряной вышивкой. Как у вас… Хотя сейчас я вижу руны...хмм... у первого дроу были другие. — Мм... — Гримз растерянно заморгал.

— Как он выглядел? — спросил я.

— Вы же как две капли воды! Ну, почти... У вас волосы светлее, да и взгляд другой. Профессор Ворн говорил: дроу заглянет за статуэткой. Откуда мне знать, что в округе объявился ещё один дроу? Да и голова сегодня совсем не работает, всю ночь на ногах...

— Подумайте ещё, инспектор.

— Ну… — Гримз задумался, внимательно меня разглядывая. — Ну, он был чуть выше вас, пожалуй, и шире в плечах. И держался как-то надменнее, что ли… Ах да! У первого дроу на скуле были две тёмные отметины… справа.

— Эйдглен, — процедил я, с трудом сдерживая гнев. — Вы сказали, что руны были другие. Сможете нарисовать?

Гримз с неловкостью почесал затылок и кивнул.

— Да, конечно, — он схватил со стола лист пергамента и заскользил по нему чернильной ручкой.

Я не удивился, увидев знак Тир'эллонов.

— Тот дроу что-нибудь говорил?

— Да вроде нет… Сказал, что профессор Гаррет просил забрать. И всё. Вот я и отдал, — ответил инспектор.

— Сколько времени прошло?

— Мм, — инспектор пожевал губу. — Меньше часа.

— Хассет! — рявкнул я, вылетая из кабинета. «Этот червь обвёл меня вокруг пальца!»

Мурлоксы...

Внезапная догадка промчалась ледяным вихрем.

«Но как? Как Эйдглену удавалось быть невидимкой прямо у меня под носом?»

Сердце заколотилось о рёбра, перед глазами вспыхнула наша последняя встреча.