Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2

Глава 52

Уголки губ матери Элкатара чуть заметно дрогнули. Она вернулась к трону.

И только тогда я поняла: меня признали — но не приняли. Для неё, Первой Жрицы Доминиона, я навсегда останусь всего лишь человечкой.

Она взмахнула рукой — и зазвучали флейты.

Мелодия лилась, словно жидкое серебро, скользила по сводам, вплеталась в свет.

Я вздрогнула, когда моего локтя коснулись, и обернулась.

Элкатар мягко улыбнулся. Его рука скользнула выше локтя, и по телу медленно прокатилась сладкая волна тепла.

Но, взглянув на его наряд, я замерла. Обсидиановая броня плотно облегала фигуру — тяжёлая, с выгравированными рунами, мерцающая под лунным светом.

На плечах — плащ из чёрных перьев. Пальцы украшали кольца дома, массивные, с древними знаками. А на лбу — тонкий обруч с рубином, алым, словно запечатлённый в нём закат.

Элкатар словно вышел из того самого кошмара. Из моего сна. Из той ночи, когда метка ожила, а я потеряла сознание в саду, на балу в Академии.

Внутри что-то сжалось. Предчувствие… обжигающее и глухое. Будто этот праздник очень плохо кончится.

— Ты дрожишь, — прошептал Элкатар. Его рука достигла моего плеча и скользнула по линии ключицы — почти неуловимо, но от прикосновения перехватило дыхание.

— Всё хорошо. Правда, — ответила, стараясь стряхнуть липкое, ужасное наваждение того сна, от которого до сих пор хотелось закричать. — Теперь я вижу не преподавателя, — я выдавила улыбку, — а тёмного принца.

— А я вижу, — насмешливо произнёс он, — что наша мода тебе совсем не идёт.

— Вот как? — на этот раз он вызвал у меня настоящую улыбку. — В форме Академии было лучше, да?

— Это платье...

Он провёл пальцами по шву на моей талии.

Я заметила, как едва заметно напряглись мышцы его челюсти. И всё же он не отвёл взгляда:

— Ты в нём — как проклятие. Или благословение, которым хочется владеть.

Элкатар склонился ближе — ближе, чем позволяли приличия, но недостаточно, чтобы кто-то заметил. Только я услышала его хриплый выдох:

— Если бы кто-то ещё решился подойти к тебе в этом платье… мне пришлось бы напомнить, чья ты истинная.

Я не успела ответить.

Флейты стихли, и в зале грозно зазвучали боевые барабаны.

— Смотри, Нэтта. — Элкатар увлёк меня в сторону.

Центр зала опустел.

Вошли жрицы в серебряных нарядах.

Танец начался.

К ним присоединились воины-дроу.

Они не танцевали, как люди. У дроу танец — это испытание, провокация, клятва и вызов в одном ритуале. В нём нет ласковых прикосновений — только притяжение, только угроза. Только взгляд, острый как лезвие.

Мужчины-дроу скользили по полу, как охотники, обступая жриц.

Женщины не отступали. Они отвечали на каждый шаг, на каждый поворот тела, будто знали ритм заранее, будто он шёл изнутри — из крови, из дыхания. В их движениях была власть. В каждом изгибе — предупреждение.

В центре зала одна из них — в маске из серебряных нитей — резко взметнула руку.

Мужчина шагнул к ней… и тут же оказался на коленях: она не коснулась его, магия сделала это за неё.

Толпа не ахнула — дроу не ахают. Они наблюдали, как зрители арены: без жалости, без восторга. Только с интересом.

Элкатар наклонился к моему уху:

— У нас это называется «Танец Теней». — Он замолчал на миг, а потом добавил тише: — А если выходят двое — тогда это уже «Шаг Внутрь Узора». Смотри внимательно. В следующий раз мы будем в центре круга.

— Ты шутишь, — выдохнула я.

— Нет, — ответил он.

Музыка изменилась, будто почувствовала его — стала тягучей, властной.

Элкатар сделал шаг в круг.

Все взгляды обратились к нам.

Танцующие обернулись. А потом — отступили. Открыли путь. Для него. И — для меня.

Он протянул руку.

А у меня вдруг пересохло во рту. Нет. Не может быть. Не сейчас… не здесь…

Все смотрят. Дышать тяжело.

Я застыла.

Элкатар ждал.

А я — не знала, что делать. Я не знала этого танца.

Не знала правил.

Не знала, как дышать, когда на тебя смотрит весь зал.

— Я не умею, — прошептала я.

Но Элкатар не отводил взгляда. Не умолял. Просто ждал. Как будто был уверен.

Моя ладонь дрожала, когда я вложила её в его. Холод перчатки ощущался особенно отчётливо. Сейчас передо мной был не жених. Не истинный. А магистр. Наследник. Дроу.

Он повёл меня в центр круга.

Музыка ударила в грудь. Глухой, враждебный ритм. Как удары сердца — не моего, его. Или этого зала. Или чего-то ещё, древнего, чьё имя лучше не знать.

Я шагнула — и едва не оступилась.

Кто-то в толпе издал тихий, протяжный свист — высокий, как у хищной птицы. У дроу это был не знак восхищения.

Кто-то другой хмыкнул — не громко, но в этом звуке не было веселья. Только ледяная скука. Презрение.

Моё лицо вспыхнуло.

— Просто доверься, — прошептал Элкатар.

Он повёл меня — шаг, разворот, почти бросок. Я не чувствовала движений, но тело — отвечало.

И вдруг я поняла: этот танец не о шагах.

Он о реакции.

Он о праве остаться.

Каждое движение Элкатара было вызовом.

Он делал шаг. Я отступала.

Он кружил меня, вращая вокруг моей оси. Я терялась в ритме и ловила его взгляд, единственное, за что могла уцепиться.

Его рука взлетала, и всё вокруг исчезало, оставляя только музыку, дыхание и нас двоих.

Я не помнила, как задышала в такт мелодии. Как перестала слышать толпу.

Были только он, его взгляд — и опасный, затягивающий ритм.

А потом — я шагнула.

Вперёд.

Не от него — к нему. Неуверенно, с задержкой… но сама.

Сердце грохнуло в груди.

Элкатар улыбнулся. Невыносимо гордо.

И дроу это заметили.

Когда последний аккорд зазвенел, я оказалась прямо напротив Элкатара.

Дыхание сбилось. Щёки горели. Пальцы дрожали.

Но я стояла с поднятой головой.

Элкатар не коснулся меня. Лишь чуть склонил голову — еле уловимо, как это делают воины, признавая равного.

И в этот миг зал — зашевелился. Кто-то медленно хлопнул в ладони. Другие подхватили, нехотя. Аплодисменты дроу были холодными, отмеренными. Но это уже было больше, чем я ждала.

Мать Элкатара кивнула — без уважения, без тепла. Просто признала: я выдержала. Пока.

Элкатар подал мне руку ещё раз. Уже не для танца. Для того, чтобы отвести меня из круга.

Я шагнула к нему и поняла, что ноги держат. Сердце билось не от страха, а от странной, почти пугающей гордости.

— Ты была ослепительна, Нэтта, — сказал Элкатар вполголоса, склоняясь ближе. Его голос был низким, слегка хриплым, будто в нём ещё пульсировала нерастраченная магия. — Главное испытание позади.

Я улыбнулась. И вдруг у трона началась какая-то суматоха.

Рабы внесли странную ткань — плотную, переливающуюся, как зеркало в тени. Через миг ткань развернулась, словно ковёр, демонстрируя выложенную плитами площадку — чёрно-белая, с безупречной геометрией.

Где-то позади зазвучали колокольчики — короткие, отрывистые, похожие на команду.

— Что происходит? — выдохнула я.