Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2

Глава 48

Я почувствовала это раньше, чем увидела: он очнулся. Сел, ошеломлённо огляделся… а потом пополз ко мне. К моему телу, распластанному на холодных плитах.

Но тьма всё ещё держала меня в своей паутине — не пускала к Адриану.

— Благодарю тебя, Хозяйка Безмолвия, — прошептала я. — За то, что позволила моей душе спеть наперекор ритуалу. За то, что позволила… его спасти.

Лаос молчала, словно размышляя.

— Теперь я понимаю этого демона… — наконец произнесла она.

Из теней вынырнул силуэт — мягкий, гибкий, полупрозрачный. Он напоминал кошку, но был будто соткан из паутины и лунного света, без плоти, без тени.

— Сверхфамильяр. Это мой дар. Не награда — признание, — произнесла богиня. — Лаэлия. Её искали веками, — продолжила Лаос. — Её боялись, ею восхищались. Но никто не смог удержать. Потому что Лаэлия — моя дочь. Изгнанная. Наказанная. Проклятая за то, что отказалась служить — и выбрала чувствовать. Она блуждала в Хаосе. Но теперь… откликнулась на зов.

Лаэлия приблизилась — хотя у меня не было тела, не было ног. И всё же я почувствовала её лоб у своей ладони.

— Ты ткала свою магию, Фаэ-н'тари-Та. Не разрушала — переплетала. Ты нарушила песню, чтобы спеть новую. Твоя воля — остра, как игла. Прими нить. Прими тень. Прими мой взгляд.

Лаэлия, словно растворилась во мне. Или стала частью моей тени. Я не знала. Но это ощущение… будто что-то, давно забытое, вернулось на своё место. Как будто она всегда была во мне — просто спала.

— Лаэлия будет рядом. Всегда. Пока твоё человеческое сердце бьётся. Пока ты поёшь вопреки.

В груди что-то сжалось. От благоговения. От страха. От того, как много мне было даровано.

— Я... не знаю, достойна ли, — прошептала я, опуская взгляд. Слова отдавались эхом внутри, словно касались не воздуха, а самой паутины, натянутой между мирами.

Лаос молчала. Не гневалась. Просто смотрела — будто сквозь меня, в самую суть.

— Ты не избрана, Фаэ-н'тари-Та. Ты выбрала себя. Это важнее.

Паутина позади богини запульсировала, как дыхание спящего великана. Струны дрожали от невидимой музыки.

— Ты сплела путь, которого не было. А значит — теперь он существует. Иди.

Она протянула ладонь, будто касаясь моего лба, и голос её стал тихим, как вечер:

— Возвращайся в мир. Но помни: каждая песня требует тишины.

Свет угас.

Тьма сомкнулась.

А потом — вдох. Воздух обжёг лёгкие.

Камень под спиной был холоден.

Я вернулась.

— Финетта?.. Ты в порядке? — голос Адриана с хрипотцой, слабый, но настоящий. — Что происходит? Всё будто… застыло. Как будто время встало.

Он протянул руку — коснулся моей.

Я не выдержала. Рванулась к нему и обняла — крепко, судорожно, как будто боялась, что он исчезнет.

— Ты жив… — выдохнула я. — Ты жив.

— Я и не думал умирать, — усмехнулся он. — Хотя, кажется, почти получилось.

Рядом с нами сидела призрачная кошка. Она тихо мяукнула. Я протянула руку, чтобы коснуться её… Но в этот миг Адриан резко дёрнул меня за запястье.

— Финетта, вставай! Бежим! — рявкнул он.

Что-то хрустнуло — пространство дрогнуло, как стекло под напряжением.

Застывшая магия заструилась вновь.

Время вернулось.

Эйдглен опустил руки. Замер. Моргнул — будто вынырнул из сна.

— Стоять! — зарычал он, и глаза вновь вспыхнули.

Магия, сорвавшаяся с его рук, ударила в каменные плиты — по кругу вспыхнули руны. Из них выросли прозрачные, дрожащие стены.

Круг вновь стал ловушкой.

Мы не успели выскочить.

Адриан резко рванул вперёд, заслоняя меня собой.

Эйдглен поднял руку, в его ладони полыхала лиловая магия. Он собирался нас добить.

Я зажмурилась. Не знала, как призвать новую силу — но внутри всё сорвалось, как дыхание перед криком.

И тогда воздух сотрясли невидимые вибрации.

Что-то скользнуло по кругу — руны вспыхнули… и угасли.

Удар Эйдглена не достиг цели.

Его магия столкнулась с Лаэлией, и барьер разлетелся.

Волна силы отшвырнула меня в сторону.

Я с глухим стоном ударилась о каменный пол… и тут же увидела, как два силуэта — дроу — слились в стремительном движении. Один из них… Элкатар. Он пришёл.