Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2

Глава 47

Финетта

Эйдглен заревел. Кинжал с оставшимися мурлоксами полетел в сторону — и он метнулся ко мне. К кругу.

Но барьер откинул его назад: всплеск света хлестнул по плечам. Дроу не остановился.

— Астахардэ! — выкрикнул он, вычерчивая в воздухе руну — витиеватую, как змея.

Лиловая магия врезалась в барьер. Он затрещал, задрожал… и лопнул, будто стекло.

Вспышка. Эйдглен внутри.

Я отшатнулась — поздно. Его пальцы впились в ткань платья, и одним рывком он поднял меня с пола, как тряпичную куклу.

— Ты не понимаешь, — прошипел он, склонившись так близко, что наши лбы почти соприкоснулись. — Я всё рассчитал. Всё должно было получиться.

Я сжала кристалозеркало. Оно пульсировало, обжигало ладонь — и пальцы предательски разжались.

Артефакт с глухим щелчком ударился о камень. И в эту секунду — весь мир замер.

Эйдглен застыл, словно высеченный из обсидиана.

Я попыталась отцепить его руку, но всё вокруг не двигалось — даже искры магии повисли в воздухе, как золотая пыль в янтаре.

Раздался скрежет, и я обернулась к статуе богини Лаос.

По её телу, созданному из мерцающего лунного камня, поползли трещины.

Затем она… вздохнула. А я провалилась в темноту.

Я не чувствовала тела. Не было боли, звуков, света. Только бархатная, вязкая тьма — словно утроба чего-то древнего. Она не давила — она выжидала.

Из глубины донёсся голос. Не резкий. Не злобный. Он не говорил — он плёлся из пустоты, складываясь в слова:

— Ты нарушила рисунок. Испортила узор.

Я не ответила. Не могла. Воздуха не было, как не было и времени — лишь чувство, будто всё застыло на грани вдоха.

— И всё же… ты не порвала паутину.

Передо мной возник силуэт женщины.

Лицо скрывала тончайшая вуаль из серебристых нитей. Вместо ног — шелковистая тень, сплетающаяся в лапки. Вокруг тянулись миллионы паутинных жил, уходящих в вечность.

Богиня Лаос.

— Хмм. Вошла в мой храм. Коснулась моих рун — и не сгорела. Исказила ритуал — но не разрушила его. Пошла против тьмы — но не отвергла её. Хаос позвал меня. Не ты. Я пробудилась, потому что узор треснул. Потому что ты нарушила закон — и осталась жива.

— Я хотела спасти друга. И мурлоксов. И себя, — наконец удалось выговорить.

Вуаль слегка дрогнула. Паутина вокруг завибрировала, как от звука натянутой струны.

— Человеческий ответ. Кто ты, дитя? — прошелестела она и замерла. Затем, почти с грустью, добавила:

— Нет. Ты не дитя света. Тьма в тебе особенная. Хмм… вижу: сам Хаос коснулся тебя. Фиолетовые волосы. Магическая защита.

— Я не знаю, чья она, — выдохнула я.

— Я знаю, — отозвалась Лаос. — Демона. Бадильяра.

Всё внутри сжалось — не от страха, от осознания. Мама рассказывала о нём: о демоне, что назвал меня, когда я была младенцем.

— Он защищает. Не ради тебя — из любви к твоему отцу и матери. И когда пришёл час опасности, его магия встала щитом.

Лаос склонилась ближе — или это сама тьма сомкнулась вокруг.

— Он дал тебе имя не случайно. Он дал его, чтобы само Пекло знало: эту душу коснулась воля наследника преисподней. И пока имя звучит, никто не осмелится жрать твою суть.

Паутинные узоры вспыхнули огненными нитями. Один из них затрепетал, и на нём проступили слова:

— Фаэ-н'тари-Та. Так зовут тебя на его языке. Пламенная.

Тень её фигуры словно замерла в раздумье.

— Я не завидую твоему пути, Фаэ-н'тари-Та. Но я уважаю тех, кто рождается на грани света и тьмы. Твоя душа пела не в ритме ритуала. Она сорвала музыку. Не потому, что хотела — потому, что никогда не была предназначена для чужой воли. Скажи: чего ты ищешь? Силы?

Я думала недолго. Это был шанс. Можно было просить знания, могущество, власть…

— Хочу вернуть Адриана. Жизнь его почти угасла. Моя магия не действует. Я… не знаю, как ему помочь.

— Как глупо, дитя, — тихо произнесла Лаос. — Просить ради другого. Ты могла бы взять силу. Или древние знания. А просишь… спасения.

Она замолчала, а затем добавила:

— Я не могу вернуть к жизни тех, кто почти ушёл. Но ты — можешь.

— Как? — прошептала я. — Не понимаю… Я хочу спасти того, кого люблю. И ради этого готова на многое... Может быть, можно использовать защиту демона? Это поможет вдохнуть в Адриана жизнь?

Повисла тишина — тягучая, как вязкая нить.

— Эта защита не твоего плетения, — отозвалась Лаос. — Но… она — хаос. И я — хаос. Я могу снять её, не разрушая. Могу… переплести. Защита демона — это не просто щит. Это часть силы, оставленной в тебе. Поток — живой, первозданный. Если я отвяжу её от твоей души и направлю — она станет искрой. Не спасением. Но зовом.

— Зовом? — переспросила я.

— Если душа твоего друга ещё не ушла окончательно, он услышит. И, может быть, вернётся.

— И ради этого нужно отдать… мою защиту?

— Не отдать. Отпустить. И если демон, вложивший её в тебя, ещё жив — он узнает. И… может прийти. Потому что ваши судьбы сплетены. Через имя. Через его магию.

Я кивнула.

— Пусть так. Если демон действительно любил… он не станет мне врагом.

В этот миг паутина дрогнула.

Надо мной засиял узел, в котором сплелись свет, огонь и фиолетовая тень.

Лаос коснулась его.

И фиолетовый цвет… распустился. Как краска в воде. Как нить, перерезанная слишком остро.

Где-то — далеко, но слишком близко — дрогнуло сердце.

Не моё.

Оно билось неровно. Будто вспоминало, зачем жить.

А потом — вдох. Резкий, хриплый, как после погружения в ледяную воду.

Адриан.