Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2

Глава 44

Гордиан сжал кулаки, и я уловил в его лице ту самую перемену, что иногда приходит к избалованным студентам. Привычная маска соскользнула, уступая место чему-то настоящему. Может, наконец, злости. Может, решимости.

— Только попробуй, — прошипел он.

Я ухмыльнулся.

— Тогда покажи, чего стоишь. Обрадуй меня: не зря же я тебя с утёса сбрасывал.

Гордиан фыркнул. Магия заклокотала у него под кожей.

Дроу уже приближались — пятеро, все в тёмных мантиях, с плотно затянутыми капюшонами и полированными клинками, которые отражали лунный свет.

Я сделал шаг в сторону, прикрывая Гордиана только частично — он сам должен был сделать выбор.

В руке мальчишки появился алый сгусток, излучающий знакомое давление — чёрная школа.

— Не заставь меня жалеть, что не пнул тебя второй раз, — бросил я.

Дроу остановились в десяти шагах.

Один шагнул вперёд. Его голос был хриплым:

— Алеан'етт. Нас предупредили, что ты попытаешься сорвать пробуждение богини. Сдавайся, и твоя кровь не прольётся сегодня.

Я поднял бровь.

— Мило. Но, боюсь, сегодня не будет никакого пробуждения...

Гордиан метнул заклинание быстрее, чем я успел договорить. Чистое. Резкое.

Дроу отлетел назад, красиво, с эффектом. Прямо как в учебных пособиях. Я почти расчувствовался.

Всё происходило быстро: лезвия, вспышки света, тени, кровавые всплески.

Другой дроу оказался слишком самоуверенным — я обошёл его слева, скользнул под руку и всадил клинок прямо между рёбер.

Гордиан тем временем соткал теневую ловушку. Густая тень вырвалась из-под его ног, обвила третьего дроу и прижала к земле. Тот зашипел, как мокрая кошка.

— Симпатично, — кинул я через плечо. — Но не тяни. Это всё ещё бой, а не экзамен по прикладной иллюзии.

— Замолчи, — процедил он сквозь зубы. Прогресс: теперь Гордиан раздражается не потому, что боится, а потому что сосредоточен.

Ещё один дроу попытался обойти меня сзади — но воздух между нами вдруг вспыхнул чернильно-синим, и на нём проступил знак.

Руна.

— Классическая ошибка позиционирования, — раздалось сзади. Голос Ворна был вкрадчив, как у экзаменатора на зачёте по боевой рунологии.

Руна распалась на световые линии.

Мой противник вздрогнул, будто в него вонзились сотни игл, и рухнул на землю. Там уже расцветали глифы, складываясь в геометрически безупречную ловушку.

— На первом курсе я повторяю это каждый семестр: не входите в активную руну, если не хотите стать частью уравнения, — произнёс Ворн ледяным тоном. — На зачёте вы бы вылетели. Здесь — просто умерли.

Он повернулся ко мне.

— Я вовремя?

— Как всегда, — отозвался я. — Но лучше бы подождал у северной стены.

Последний из врагов колебался. Его руки дрожали. Он медленно пятился, бросив взгляд на тела своих товарищей.

— Поздно, — сказал я. Кинжал покинул мою руку ещё до того, как он начал бежать.

Наступила тишина.

Лишь пульсирующая магия, исходящая от стен храма, напоминала, зачем мы здесь.

Я повернулся к Гордиану, который стоял, тяжело дыша, лицо его пылало от магии и жара битвы.

— Ну, светило чёрного факультета. Как ощущения? Уже скучаешь по лекциям господина Доментиана?

Он не ответил.

Я хмыкнул.

Мы двинулись к стене, где руны всё ещё пульсировали в такт чужой магии.

Барьер храма Лаос переливался мягким светом — оттенки синего и фиолетового. Он не шипел и не гудел, как это делают грубые магические щиты.

Ворн присел рядом со стеной и провёл рукой, не касаясь барьера.

Магия отозвалась вспышкой.

— Руны нестабильны, — прошептал он. — Здесь. Как я и говорил. Слабое место.

— Из нас троих профессор руномагии ты, — я наклонил голову. — Раз так, возможно, я смогу открыть проход, используя брошь Финетты.

Украшение в кармане дрогнула, как будто узнала силу Эйдглена.

— Проход будем проверять на тебе, Горди, — продолжил я. — Таков старый принцип боевой магии: самоуверенные идут первыми. Чтобы остальные успели сделать выводы.

— Я не боюсь. Могу и первым, — буркнул он.

— Ах, это ирония, Горди. Почему ты такой скучный? — Я коснулся барьера.

Мгновение — и между пальцами пробежал холодок, как от поцелуя воды в ледяном источнике. Магия ощупала меня, скользнула по коже, затрепетала в костях… и отступила.

Брошь загорелась ярче.

Барьер дрогнул и разошёлся, как тонкая вуаль.

— Проход открыт, — сказал я, пряча брошь обратно в карман. — Помните, если станем кашей — это была исключительно ваша идея.

— Не стал же, когда ты пнул меня вниз к паукам, — напомнил Гордиан.

Я усмехнулся:

— Поддерживаю традицию обучения через практику. Удивительно, как быстро ты начал действовать, когда тобой кто-то собирался поужинать.

Я сделал шаг вперёд — и барьер впустил меня внутрь. Внутри пахло сырой каменной пылью и... ржавчиной, с оттенком крови.

Тихо. Ненормально, болезненно тихо. Даже наше дыхание казалось лишним.

Зал встречал нас древними колоннами, уходящими в темноту. Руны на полу вспыхивали под нашими шагами — одна за другой.

— Какой древний зал, — пробормотал Ворн осматриваясь. — Есть идеи, в каком из залов они? Их здесь не меньше сотни.

— Они не на поверхности. — Я провёл пальцем по одной из колонн. — Чувствуешь, как магия стекает вниз? Как будто зовёт. Они — внизу. Самый нижний уровень.

В этот момент из глубины зала раздался шорох. Протяжный, влажный. Как шелест листьев… если бы листья ползали по камню.

Гордиан инстинктивно шагнул ближе ко мне. Я не удержался от усмешки.

— Расслабься, Горди. Это не пауки. Это хуже.

Из-за колонны показалась тень. Вытянутая, искривлённая, с глазами, светящимися изнутри, как два рубина. За ней — вторая. Третья.

— Ну что, Горди, — прошептал я, — тени не уважают дипломы Академии. Придётся доказывать звание мага — рунами и проклятьями.

Гордиан молча вскинул руку с алой магией. А я — оба кинжала.

— Давайте на этот раз без академических споров посреди битвы, — усмехнулся Ворн. — Монстры не склонны ценить логические доводы. Особенно перед смертью.

— Как скажешь, Ворн, — бросил я и шагнул первым.