Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2

Глава 9

Элкатар

Злость на эту упрямицу зудела под кожей. Знал же, что надо было сразу после лазарета оттащить её к охраннику. Сэкономил бы кучу времени.

Мы быстро пересекли сад скульптур и вошли в ботанический сад.

Я с трудом сдерживал раздражение — эти мощёные дорожки, такие гладкие и прямые, были чужды моему взору, привыкшему к извилистым тропам Подземья.

Заметив, что Нэтта за моим широким шагом не поспевает, я снизил скорость. Пыхтит, но молчит. Вот же наказание, а не истинная!

В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим треском волшебных фонарей. Их тусклый свет, пробиваясь сквозь листву, окрашивал дорожку в болезненный, зеленоватый цвет.

Мы прошли под аркой, оплетённой ежевикой, чьи шипы, казалось, жадно тянулись к проходящим. Вдалеке, за клумбами с огненными маками, виднелась небольшая сторожка из тёмного камня.

— Иди, — бросил я, кивнув на дверь, когда мы подошли ближе.

Нэтта нахмурилась, прижимая к груди два бутылька.

— А ты не пойдёшь?

— Чтобы ты потом сказала, будто я повлиял на господина Ойза? Что-то там ему внушил? Нет уж. Посмотрю пока твои журналы.

Нэтта вспыхнула, словно на каждой из них была изображена она сама.

— Выберу тебе самый симпатичный… подъюбник. — Я спрятал улыбку под маской серьёзности.

— Ты невыносим! — бросила она, но тут же, словно передумав спорить, повернулась и стала подниматься по ступенькам сторожки.

В этот же момент входная дверь открылась, и на пороге возник господин Ойз. Невысокий мужчина с кустистыми бровями и огромной лысиной, вокруг которой торчали редкие белые пряди.

— Д-добрый в-вечер, — пробормотал он заикаясь. — М-м-мисс…

— Здравствуйте, господин Ойз. Доктор передал настройки, — начала Нэтта. — И если вы не очень заняты, я бы хотела поговорить.

— П-проходите, — ответил Ойз, распахивая дверь шире и пропуская Нэтту внутрь.

Я прислонился к дереву, открыл верхний журнал и принялся лениво листать страницы. Бальные платья... Не то чтобы меня интересовали нелепые тряпки, которыми люди пытаются прикрыть свою безвкусицу, но любопытство — порок даже среди благородных дроу. Что же, посмотрим, чем люди там себя украшают на балах.

Как я и предполагал: скучно, банально, приторно-сладко.

Впрочем, чего ещё ожидать от людей?

Я уже собирался захлопнуть журнал, как вдруг наткнулся на изображение белого наряда с изумрудными вставками. Хм, любопытно… Покрой, хоть и примитивный, отдалённо напоминал нашу моду.

Платье цвета лунного камня с глубоким, но не вульгарным вырезом, от которого к поясу ниспадали тонкие цепочки серебра, напоминая струи воды на стене пещеры. Длинные рукава, полупрозрачные, словно сотканные из тумана, украшали узоры, похожие на те, что оставляют на песке волны. Изумрудные вставки на легком, словно дым, подоле подчеркивали её необычную, но несомненно притягательную красоту.

Интересно, как бы это платье смотрелось на Нэтте? На мгновение я представил её на балу...

Впрочем, вряд ли ей бы понравилось. Она всегда одевалась так строго и практично. Но, в отличие от большинства людей, у неё всё же был вкус.

Пока я предавался этим непривычным для дроу размышлениям о моде, Нэтта вышла из сторожки. Бледная, нахмуренная... Что же, кажется, разговор с господином Ойзом прошёл не так гладко, как ей хотелось.

Я захлопнул журнал и устремил на неё вопросительный взгляд.

— Я… мы… — Нэтта запнулась, теребя край тёмно-зелёного платья. — Господин Ойз подтвердил, что ты был здесьв тот вечер.

— Что же, — я не скрывал удовлетворения в голосе. — Надеюсь, не забыла наш уговор? Если всё именно так, как я сказал, мы отправляемся в мои покои, и ты рассказываешь всё с самого начала.

— Да, — Нэтта рассеянно кивнула. — Но… может, отложим до завтра? Мне… нехорошо.

— Что болит? — я с подозрением посмотрел на неё.

— Нет-нет, ничего! — поспешно заверила она. — Просто… хочу собраться с мыслями.

Я пожал плечами.

— Как пожелаешь. Торопиться некуда.

«Особенно после столь… моего многообещающего трудоустройства», — добавил про себя.

Мы повернули в сторону академии.

— Элкатар, — спохватилась Нэтта. — Господин Ойз всё расспрашивал меня о тебе и о тыквах, но я так и не поняла…

— Ах, это… — я пожал плечами. — Один из мурлоксов пробрался экспериментальную грядку с тыквами. Пустяки, я уже разобрался.

Нэтта кивнула. Но всё же она была сама не своя — рассеянная, потерянная. Когда мы остановились у её комнаты, она даже не вспомнила про журналы. Я спохватился лишь у порога, но возвращать их не стал. «Верну позже», — решил я.

Вечер обещал быть свободным. «Пожалуй, нужно помедитировать», — подумал я. В последнее время мне приходилось прибегать к этой практике всё чаще: слишком много мурлоксов было заключено в кинжале.

Уже уходя, не удержался и оставил на двери Нэтты защитную руну. На всякий случай.

На следующее утро, облачившись в один из своих любимых белоснежных костюмов, я отправился на кафедру руномагии. С каждым шагом по холодным мраморным плитам коридора воздух становился гуще, а в кончиках пальцев нарастало едва заметное покалывание.

Массивная дубовая дверь, исчерченная защитными рунами, была приоткрыта. Из-за неё доносились приглушенные голоса преподователей.

Ворна, как я и ожидал, ещё не было.

Зато госпожа Дурманд, преподаватель ритуальной руномагии, уже суетилась на кафедре в окружении двух коллег, очевидно, не успевших вовремя ретироваться. Заметив меня, она мгновенно прервала свой пламенный рассказ о преимуществах отвара из жабьих глазок (или речь шла о методах гравировки рун на яйцах виверн?) и торжественно провозгласила:

— Господин Алеан'етт! А я ведь всегда говорила, что белый цвет вам чрезвычайно к лицу! Вам стоит навсегда отказаться от этой вашей… мрачной одежды!

Подавив тяжкий вздох, я напомнил себе, что не хочу портить отношения с Гарретом.

Госпожа Дурманд, дай ей волю, тут же начнет раздавать советы по части гардероба. Словно выбор одежды — моя главная проблема.

— Уверяю вас, госпожа Дурманд, я ношу белое не ради красоты. В этом цвете мне проще переносить яркий свет.

— Глупости, — отмахнулась она. — Добавьте в свой гардероб красок! Это же так жизнерадостно!

Госпожа Дурманд продолжала щебетать что-то про «свежесть восприятия», но я уже не утруждал себя попытками вникнуть в этот поток бессмыслицы. В конце концов, невозможно требовать от примитивных созданий хоть какой-то глубины мысли.

Из этого состояния уныния меня вырвало появление Ворна. Он торопливо затараторил что-то про аудиторию номер пятьдесят и сунул мне в руки глянцевый свёрток.

Потомок древнего рода дроу, властитель тайных знаний, превращается в прислугу для кучки несмышлёных щенков. Этот верхний мир оказывал на меня какое-то пагубное влияние. Я становился мягкотелым, словно пещерная амёба.

Скрывая раздражение под маской ледяного спокойствия, кивнул Ворну и направился к аудитории. Едва переступил порог, два десятка глаз уставились на меня с нескрываемым любопытством. Не удостоив студентов и взглядом, я швырнул журнал на стол. Опершись бёдрами о край столешницы, медленно обвёл аудиторию взглядом, полным презрительной скуки. Пусть знают, кто здесь хозяин.