Самый (худший) лучший муж

Глава 31

Элина

Я заношу руку, чтобы позвонить в дверь, и нерешительно замираю, закусывая губу.

Так и представляю реакцию родителей. На глазах сами собой появляются слезы, и мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться.

В голове — полнейшая каша, до сих пор не хочу мириться с реальностью.

Кажется, будто это все — плохой сон. Даже посещает постыдное желание, чтобы Марк позвонил и сказал: я все не так поняла. Только вот у него был целый день на то, чтобы это сделать. Раз мой телефон молчит, значит, ничего уже не изменить и не вернуть.

Не знаю почему, но даже предательство Егора не было таким болезненным. Мне намного хуже, чем тогда, и если бы я могла достать свое истерзанное сердце из груди и положить на полочку на время, чтобы зажило, я бы так и сделала.

Ну, или выпила таблетку от душевной боли. Жаль, таких еще не придумали, мне кажется, их производители озолотились бы.

Я дышу, пытаясь взять себя в руки. Не хочу, чтобы родные видели меня в таком состоянии, — распереживаются, а им и так есть о чем волноваться, кроме меня.

Просто идти мне больше некуда: подруга уехала из города на пару дней, съемную квартиру, в которой я жила, давно сдали кому-то другому, а искать новый вариант на ночь глядя — так себе затея. Поживу пару дней тут, а на выходных займусь поисками жилья.

Я медленно выдыхаю, успокаиваюсь и наконец давлю на звонок.

— Иду-иду, — слышу мамин певучий голос, и дверь открывается через несколько секунд.

Мама изумленно на меня смотрит, вытирая руки о клетчатое полотенце, а в нос ударяет запах борща и уюта.

— Элиночка, — расплывается в улыбке она, однако ее улыбка гаснет, как только она замечает чемодан. — Что?..

Мама хмурится и не заканчивает предложение, а я чувствую, как у меня дрожат губы. Храбрилась-храбрилась, да без толку. Вместо слов и объяснений лишь тяну:

— Ма-а-ам...

Глаза все-таки предательски наливаются слезами, я всхлипываю, шагаю внутрь и обнимаю ее.

— Доченька... — охает мама и крепко прижимает меня к себе в ответ, — девочка моя любимая...

Она ничего не спрашивает — и так все понятно по чемодану — и гладит меня по спине в попытке успокоить, унять мою боль, но вместо этого я окончательно расклеиваюсь и плачу пуще прежнего.

В коридор из зала выходит папа в своей любимой неизменной тельняшке:

— Мне показалось, или я слышал голос Эли...

Он останавливается на полуслове, а его взгляд падает на чемодан. В одну секунду его брови сходятся на переносице, и он мрачно вопрошает:

— Что натворил Марк?

Ох, как мне хочется все им рассказать — я ведь привыкла не хранить секретов от родителей, но... вся моя история с Марком — одна большая ложь. Все началось со лжи, ею же и закончится.

Да и что я могу им поведать?

Родители, как больно признавать, что ваша дочь — влюбленная идиотка, которая придумала себе отношения и то, что ее чувства взаимны, а когда оказалось, что это не так, ушла от мужа, потому что не согласна жить с ним на его условиях. Так, что ли?

По большому счету, он мне ничего не обещал.

Все логические цепочки, которые строил мой мозг, разнесены в пух и прах. Как обычно учат из всех утюгов? Не смотри на слова, смотри на поступки. Вот я и смотрела. О, сколько их было, этих поступков! Марк ведь действительно ухаживал за мной, как не ухаживал никто и никогда. И что? И ничего. Оказалось, надо было смотреть на слова, которых не было.

И вообще, он виноват не меньше моего. Да, не говорил, что у нас все серьезно, однако не утверждал и обратного. В общем, с какой стороны ни посмотри, Марк Вильман — бесчувственный чурбан, напыщенный индюк и распоследняя скотина!

И угораздило же меня влюбиться в это чудовище.

А он... А для него это все оказалось игрой, развлечением.

Пора признать этот болючий факт и двигаться дальше.

«Епанчины не сдаются», — напоминаю себе в который раз.

Вскоре мы с родителями устраиваемся на кухне, и мама наливает мне чашку своего фирменного чая на травах. Я вдыхаю его аромат, четко улавливая нотки мелиссы и ромашки, и отвечаю на немой вопрос, который читается в глазах родителей.

— Мам, пап, я все расскажу сама, когда буду готова, хорошо? А пока... В общем, мы с ним очень разные, и между нами все кончено.

Родители переглядываются, но стоически молчат, хотя я вижу, папу так и подмывает мне что-то сказать.

— Дочь, а ты уверена, что это не просто ссора? Мы вот с отцом тоже ссорились, куда ж без этого? — интересуется мама.

— Нет, мамуль, это не просто ссора, — вздыхаю я.

Слежу за ее взглядом, который падает на мою правую руку.

Бли-и-ин, я совсем о нем забыла! Кольцо. Надо было так умудриться: ничего из купленных на деньги Вильманов вещей не взяла, записку написала, билеты в конверт вложила, а такую дорогую вещь — забыла. Не дай бог Марк сочтет это знаком.

— Забыла вернуть, — пожимаю плечами. — Отдам завтра.

— Элина, — прочищая горло, говорит отец, — так может это... И за наше обследование ему отдать деньги? Не хочу быть ему должным, а тем более чтобы он спросил с тебя.

— Вот еще! — возмущаюсь я. — Это была его часть договора, и он ее выполнил.

— Какого договора? — округляет глаза мама.

Язык мой — враг мой. Чуть не проговорилась. Спешу сочинить правдоподобную версию:

— Обычного, мам, я же вас знаю. Мы с ним условились: как только вас уговорю, он не медлит и сразу все устраивает, пока вы не передумали.

— А-а... — тянет мама и даже пытается улыбнуться, только выходит слабо, — понятно.

— Точно? Может, все-таки... — снова предпринимает попытку отец.

— Точно, пап.

Я и сама не люблю быть должной, что сказать — вся в отца, но не в этот раз.

Если бы не это обследование, мы бы не узнали вовремя о проблемах с ЖКТ и сердечно-сосудистой системой у отца. Еще пара лет, и просто таблетками уже бы не обошлось. И маме с ее давлением подобрали препараты нового поколения, заменили схему лечения, и ей стало лучше.

— Ты теперь уволишься?

Вопрос мамы застает меня врасплох.

— Вот еще! — фырчу я.

На самом деле поначалу я действительно хотела уволиться в тот же день. Ходила по офису, пыхтела и несколько раз порывалась написать заявление.

Но потом верх взял здравый смысл: такую оплату попробуй еще найди — это раз. С опытом работы в компании такого уровня меня потом с руками и ногами оторвут — это два. И родителям помогу, и ипотеку возьму, как собиралась до встречи с Марком. И на фиг он мне не нужен... обойдусь без него... как-нибудь.

Перед глазами всплывает его образ, и я болезненно морщусь. Кыш из моей головы! И моего сердца.

— Дочь, ты уверена, что это хорошая идея? — сомневается мама. — Ты будешь видеть его каждый день...

— В этом плюс работы в огромном офисе, — усмехаюсь я. — Мой кабинет находится на другом этаже, и мы практически не будем пересекаться.

Конечно, я немного привираю, ведь мне как минимум придется присутствовать на общих совещаниях. Ничего, выдержу. Грудь вперед, подбородок вверх, на лице — улыбка. Пусть знает — я не путаю личное с работой.

И если хоть немного его знаю, то и он тоже. Я хороший работник, и он не станет меня увольнять по личным причинам.

Хотя уже следующим утром я начинаю в этом сомневаться.

Не успеваю приехать на работу, как мне звонит Вика, помощница Марка, и гробовым тоном заявляет:

— Элина, Марк Антонович требует тебя к себе, и... он злой, как сто чертей. Что ты натворила?

— Я? Ничего.

Ну, кроме того, что посмела уйти от его величества.

Я прохожусь пудрой по лицу, подкрашиваю губы, а затем дрожащими руками беру пустой конверт, кладу в него кольцо и иду на ковер.

Когда я захожу в приемную Марка, Виктория встречает меня сочувствующим взглядом.

— Проходи, — кивает она на дверь, что ведет в кабинет Вильмана.

Я набираю полную грудь воздуха, еще крепче сжимаю в кармане свернутый конверт с кольцом и захожу.

Первое, что бросается в глаза, — развернутое к окну кресло, откуда виднеется макушка мужа.

Время идет, а он не спешит разворачиваться. И ведь явно заставляет меня ждать намеренно. Только вот я никак не могу понять цель такого поведения.

Может, я должна попросить его поговорить со мной? Нет уж, сам позвал, пусть сам и начинает. Стою и молчу, рассматривая носки туфель.

В конце концов Марк разворачивается в своем троне и скользит по мне медленным взглядом сверху вниз.

«Покайся», — четко читаю его посыл, ведь именно с таким видом он обычно встречает провинившихся сотрудников, прежде чем их отчехвостить.

Покаяться? Вот еще! Поднимаю подбородок и интересуюсь:

— Ты хотел со мной поговорить?

— Ты не хочешь объяснить свое поведение? — задает он мне встречный вопрос. — Долго еще будешь дуться? Что это за игры?

Дуться? Игры? Мои глаза лезут на лоб от такой формулировки. Он что, решил, что это я так с ним играю, прямо как он со мной?

— Марк, я, в отличие от тебя, не играю, — скрещиваю руки на груди. — И достаточно четко выразила свою позицию. У наших отношений нет будущего, потому что мы хотим разного. А раз так, какой смысл продолжать?

— И чего хочешь ты? — изгибает бровь муж.

— Семьи. И любви. Нормальных отношений, а не подозрений в несуществующих манипуляциях. В общем, всего того, что ты не хочешь дать.

— Хватит, Элина, — в секунду вспыхивает Марк. — Если бы ты хотела уйти, ты бы забрала свои вещи!

— Но я забрала, — непонимающе мотаю головой.

— Конечно, и именно поэтому твой гардероб по-прежнему полон? — саркастично хмыкает муж.

Так вот в чем дело...

— Я действительно забрала свои вещи.

Специально выделяю нужное слово и вижу, как постепенно до Марка доходит смысл сказанного.

Вовремя вспоминаю, что кое-что все-таки забыла, подхожу к столу и кладу на него конверт с кольцом.

— Что это?

— Кольцо. Мне не нужно чужое.

Марк прищуривается и смотрит на меня пробирающим до мурашек взглядом.

И смотрит, и смотрит...

Мне становится жутко неуютно, и я передергиваю плечами.

— Забери, — в итоге кивает он на кольцо. — Я даю тебе три дня для принятия окончательного решения. Подумай.

А что изменится через три дня?

Только открываю рот, чтобы задать этот вопрос, как Марк гремит:

— Что стоишь? Свободна.

Я разворачиваюсь и вздрагиваю от его оклика:

— Кольцо!

Смотрю ему в глаза и понимаю: не время спорить, он того и гляди взорвется. Хватаю конверт со стола.

Марк кивает и припечатывает:

— Иди работать.

Я на негнущихся ногах топаю к выходу и закрываю за собой дверь. Прислоняюсь спиной к стене, и меня пробивает нервная дрожь от скопившегося напряжения.

Что это такое вообще было?

Неужели он действительно думает, что три дополнительных дня что-то изменят? Разве что он что-то задумал... Вопрос только что именно.

Весь день наша встреча не выходит из головы, я пытаюсь понять, что замыслил Марк, но путных идей нет. Сосредоточиться на делах никак не получается, все валится из рук.

М-да, возможно, решение остаться и работать в одном офисе было не лучшей затеей. Может, все-таки уволиться? Ладно, это все-таки первый день.

Остается надеяться, что Марк оставит меня в покое, когда верну ему кольцо через три дня. Пусть ищет себе новую жертву, а с меня хватит этой семейки.

Впервые за долгое время радуюсь, когда рабочий день подходит к концу, хватаю сумку и мчусь домой.

Когда подхожу к подъезду и роюсь в сумке в поисках ключей, чтобы открыть домофон, слышу со стороны до боли знакомый голос:

— Элина!

Разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Егором.

Брови сами собой взлетают чуть ли не до линии роста волос. Как он здесь оказался?

— Стой, дай мне пару минут, — просит он. — Я уже запарился тебя караулить, почти каждый день тут бываю.

— Зачем?

— Ну... — Бывший мнется, а потом выдает: — Эль, прости меня, а?

Ага, это в принципе так и работает: нагадил в душу, потом попросил прощения, и готово. Впрочем...

— Давно простила, — пожимаю плечами.

— Правда? — Егор явно воодушевляется, распрямляет плечи. — Ты ко мне вернешься?

Э-э-э...

— Егор, то, что я тебя простила, не значит, что я к тебе вернусь. Между нами все кончено.

— Эль, ну хочешь, я на колени встану? Ну прости дурака!

Вижу, что он и правда собирается бухнуться на землю прямо тут, и спешу его остановить:

— Даже не смей!

— Я давно с Ликой расстался. Я тебя люблю!

Так вот как ее зовут, хотя какая мне разница. Ей понадобилось меньше времени, чтобы понять натуру Боцманова.

Егор вздыхает и лезет в карман, достает оттуда небольшой пакет.

— Вот, держи. И обещай, что подумаешь.

Он пихает пакет в мою раскрытую сумку и удаляется.

А я смотрю ему вслед и хмыкаю. Надо же, какой щедрый на предложение подумать день. Сразу от двоих мужчин.

Зато после этого целых четыре дня я живу относительно спокойно — даже не верится.

Четыре потому, что третий из выданных мне дней выпал на субботу. Странно, обычно Марк не совершает таких ошибок в расчетах. Может, и не ошибся вовсе, специально дал мне больше времени подумать?

В общем, Егор больше не караулил меня у дома родителей, а Марк не вызывал на ковер, не звонил и не писал. Зато я сама периодически устраивала глазелки с телефоном, в глубине души надеясь: вдруг разразится входящим?

Тщетно.

Похоже, Марк и так сделал тот максимум, на который способен.

Зато Егор превзошел себя. Тем вечером я сидела на кровати и сканировала пакет взглядом минут пять, прежде чем открыть, — отчего-то приятных сюрпризов от бывшего ну совсем не ожидала.

А когда все-таки решилась, охнула и даже не поверила тому, что увидела.

В пакете лежал еще один пакет, в том пакете — конверт. Пухленький такой...

Внутри — деньги. Странно, мой день рождения не скоро, да и не дарит никто такие суммы. Ну, точнее это по карману Марку, однако не мог же Егор от него так опылиться?

Когда пересчитала купюры, сразу все поняла. Он вернул те деньги, что украл из моей «свадебной» коробки. Вот так да... На него точно чихнула фея по имени Совесть, раз она у него проснулась. Интересно, откуда он взял такую сумму, да еще и за такой короткий срок?

Вспомнилось, как он говорил о том, что ждет какой-то крупный заказ. Неужто дождался? Но странно не это — с чего вообще решил вернуть, я и не надеялась.

Неужели действительно понял, что потерял, точнее кого, и хочет меня вернуть?

М-да. А ведь во время встречи я совершенно забыла ему сказать, что, вообще-то, замужем.

То есть мне это попросту не пришло в голову, потому что о нашей с Марком свадьбе писали в газетах и в интернете. Не то чтобы Егор почитывал светские новости за утренним кофе, но...

Хоть мой брак с Вильманом и фикция, а я все же им прикроюсь. Если Егор снова заявится, так ему и сообщу — за деньги, конечно, спасибо, но я замужем, оставь свои поползновения для кого-то более сговорчивого.

Однако деньги пришлись весьма кстати: часть из них я отдам родителям, часть отложу на будущее, а часть пущу на обустройство на новом месте: сегодня переезжаю в новую съемную квартиру.

И уж тут-то я порезвлюсь вволю, и никто не будет мне запрещать устраивать уют так, как его вижу. А то коврик Марку, видите ли, не понравился! Сдается мне, он отказал мне чисто из принципа.

Квартирку сняла в пятиэтажке недалеко от родителей. Она маленькая, однокомнатная, зато очень светлая и с достаточно свежим ремонтом.

Именно с нее начнется моя новая жизнь.

— Фу-у-ух... — громко выдыхаю я спустя несколько часов, опускаю тряпку в ведро и утираю со лба пот тыльной стороной ладони.

Теперь можно побаловать себя чашкой чая. Я устраиваюсь на уютной кухне, ставлю перед собой вазочку с печеньем и гордо осматриваю результат своих трудов.

Наконец-то все блестит. Впрочем, на генеральную уборку я потратила не так уж много времени, — что тут убирать? Конечно, после огромного дома Марка эта маленькая квартирка кажется клетушкой.

Да уж, к хорошему быстро привыкаешь...

Тут же себя осаживаю: как привыкла, так и отвыкнешь. Марк — пройденный этап твоей жизни.

Пройденный ли? Правильно ли я поступила, что ушла?

«Правильно», — киваю сама себе.

Отчего тогда так грустно, отчего так тоскливо? Я каждую ночь во сне ищу рукой Марка и не нахожу. И скучаю. Ничего не могу с собой поделать. Да, он кретин, эгоист и твердолобый баран, только сердце упрямо откидывает все эти аргументы: подавай ему любимку, и все тут.

«Может, поговорить с Марком еще раз?» — прошивает мозг шальная мысль.

Одно дело — если он не хочет нормальных отношений, другое — если попросту не умеет их строить. И правда, откуда ему было научиться?

Я как-то давно услышала одну фразу и полностью с ней согласна: мы любим так, как нас научили. Марка никто не учил, наоборот, сделали все, чтобы он считал любовь слабостью.

В конце концов, ну что я теряю? Даже если ничего не выгорит, буду знать, что сделала все что могла, а не жалеть об упущенной возможности.

«Где твоя гордость?» — тоненько поет ехидный голосок внутри.

Я вздыхаю и заставляю его заткнуться.

Раздается звонок телефона, и я смотрю на экран: Катя. Похоже, уже вернулась в город.

— Элька, привет! Ну как ты там?

— Нормально, — улыбаюсь я в трубку, окидывая взглядом свои владения. — Вот, устраиваюсь на новом месте.

— Ну супер! Слушай, может встретимся?

— А давай. И то правда, чего дома сидеть.

— Через два часа, на нашем любимом месте?

— Да, отлично.

Давненько я не была в нашей любимой с Катей кофейне. Там пекут изумительные пирожные, которые тают во рту.

Слюнки бегут при одном только воспоминании о них, и я иду собираться.

А после встречи с Катей позвоню Марку. Скорее всего, он или на работе, или дома. Приеду к нему, и поговорим.

Через полтора часа я уже выхожу из троллейбуса на нужной остановке. Пара кварталов, и я на месте. Специально приехала пораньше, чтобы прогуляться, — центральная улица как-никак, тут очень красиво.

Вот и бреду теперь, рассматривая все вокруг.

Помню, когда была студенткой, каждые выходные совершала здесь променады, рассматривая вывески магазинчиков, кафе и дорогих ресторанов.

Мечтала, что вот однажды обязательно отобедаю в каждом из них. А теперь вроде как и могу, но уже не хочется.

Я улыбаюсь себе и миру вокруг, и вдруг улыбка сходит на нет, а я цепенею с открытым ртом, через панорамные окна глядя на то, что происходит в ресторане за одним из столиков.

Там сидит... Марк. Он что-то изучает в телефоне с хмурым видом.

Вот так да! Наверняка это знак судьбы. Только собираюсь двинуться вперед, к входу, как муж оборачивается через плечо и что-то говорит. Через пару секунд к нему подходит ослепительной красоты шатенка. Стройная, высокая и весьма милая.

Марк встает, и они обмениваются приветственными поцелуями в щеку.

Так, Элина, не торопись с выводами, это просто приветствие!

Они усаживаются за столик, в следующий миг ладонь Марка накрывает тонкую ладонь шатенки, и он что-то говорит ей с легкой улыбкой на лице. Проходит секунда, две, а его ладонь все еще на месте.

Будто мало этого, шатенка кладет вторую руку поверх его ладони и легонько сжимает.

В голове сразу вспыхивают воспоминания, как я заказывала Марку номера в отелях и столики в ресторанах. В том числе и в этом ресторане... Знаю я, чем заканчиваются такие обеды и ужины!

Это что же получается, он не стал ждать те самые три дня, что сам мне и дал?

М-да, Элина, ты молодец. И прогулялась, и поговорила. Хуже дуры может быть только инициативная дура.