Самый (худший) лучший муж

Глава 34

Марк

Мама встает, когда я захожу в ее гостиную.

— Марк, дорогой, проходи! Очень рада тебя видеть.

Подхожу ближе, и мы обмениваемся поцелуями в щеку.

— Я тоже рад.

И был бы рад еще больше, находись родительница одна, однако я имею честь лицезреть Дарину, что с королевской осанкой восседает на диване, картинно сложив руки на коленях.

Она кивает и дарит мне ослепительную улыбку.

— Добрый вечер, Марк.

— Здравствуй, Дарина.

Что ж, обмен любезностями завершен, и я присаживаюсь в кресло напротив дивана.

Зачем мать пригласила меня в гости? Неужели никак не откажется от идеи свести с Дариной? Кажется, уже все, включая и саму Воронцову, поняли, что из этой идеи ничего не выгорит.

С другой стороны, в кои-то веки я почти доволен, что она тут, ведь это значит, что хотя бы сегодня родительница не станет лезть в мою жизнь с расспросами и сетовать, какой я непутевый.

— Мы с Дариночкой пьем чай, — сообщает очевидное мать, ведь я и так вижу чашки на столике, — она заехала меня проведать.

Вот как у нее так получается? Вроде бы ничего такого не сказала, а умудрилась уколоть. Ее вроде бы ничего не значащая фраза и тон не то что намекают, а прямо кричат: вот, видишь, сын, даже посторонним людям есть до меня дело, проведывают чаще, чем собственное дитя.

Я терпеливо принимаю немой укор.

— Мне кофе, пожалуйста, — прошу стоящую неподалеку горничную.

Обычно я не употребляю кофеин вечером, но сегодня планирую долго работать, как только вернусь домой, поэтому можно.

Интересно, зачем она меня пригласила? Похоже, я узнаю это только после того, как уйдет гостья. Что ж, не то чтобы я сильно торопился домой, все равно меня там никто не ждет.

Дарина и мать ведут светскую беседу, а я беру чашку с кофе и морщусь — схватил не так и обжег пальцы.

Мозг тут же услужливо подсовывает связанное воспоминание. Мы сидим на лавочке в парке, и Элина хватает свой стаканчик с кофе, который только что купили в ларьке неподалеку.

— Ай, — шипит она и дергает рукой, — горячий, зараза. Обожглась.

Она молниеносно ставит кофе на лавочку и дует на пальцы, а потом пододвигает ко мне мой кофе.

— Держи. Как обычно, без сахара.

Мы одновременно отпиваем из своих стаканчиков и одновременно же морщимся:

— Фу...

Она перепутала, в итоге мне достался ее кофе с двумя ложками сахара, а ей мой — без.

Мы смотрим друг на друга и прыскаем со смеху, а потом обмениваемся напитками.

— Знаешь... — вдруг краснеет она, и ее взгляд на секунду задерживается на моих губах. — Ладно, ничего.

— Э нет, сказала «а», говори «б».

— Ну... — Элина мнется, и ее щеки покрываются легким румянцем. Она сдувает со лба прядь волос и смущенно, опустив взгляд, шепчет: — Мы только что как будто обменялись поцелуем, не целуясь.

И кивает на стаканчики с кофе.

А ведь и правда. В то время мы с ней еще не спали, и я еле сдержался от того, чтобы не накинуться на нее с настоящими поцелуями прямо в парке.

— Марк. Ма-а-арк! — машет рукой в воздухе мать, привлекая мое внимание.

— Что?

— Дарина уходит, ты не хочешь попрощаться?

— Да, конечно. До свидания, Дарина, был рад встрече.

Я безбожно вру, но кого это волнует. Главное, соблюдены все приличия.

Надеюсь, после Дарины не явится еще какая-нибудь гостья? Клянусь, если это произойдет, наплюю на все правила и уйду не прощаясь.

Наконец мать возвращается в гостиную, горничная тоже выходит, и мы остаемся одни.

Я решаю сразу высказать то, что давно крутится на языке.

— Мам, может, хватит уже подсовывать мне Дарину? Честное слово, уже даже не смешно.

— Тебе не приходило в голову, — ведет бровью мать, — что я могу общаться с нею просто так? Как с подопечной и просто культурной и вежливой девушкой? Не нужно всюду видеть какие-то интриги.

Да, вот так вот беру и верю на слово, ага. Всю жизнь плетет интриги, а тут вдруг ангелом заделалась. С чего бы?

— Право слово, — хмыкаю я, — ты б хоть ассортимент сменила, что ли. Неужели не видишь, что у Дарины совсем нет шансов? Ни малейших.

Зачем я это сказал? Глаза матери тут же загораются азартом. Еще чуть, и она потрет ладони, как муха, почуявшая мед.

— Мама, я ничего не имел в виду! — спешу исправить ситуацию.

Поздно, она уже явно сделала себе пометку в голове.

— Зачем ты меня пригласила? — интересуюсь я прямо. На самом деле просто хочу сменить тему. — Что-то случилось?

Она цокает и закатывает глаза.

— Можно подумать, я зову тебя, только если что-то случилось.

Я усмехаюсь: нам обоим прекрасно известно, что так и есть.

— Что там у вас с Элиной?

— Я не хочу об этом говорить.

Родительница поджимает губы и буравит меня тяжелым взглядом. Вижу, как ее раздирает желание напоить меня зельем правды и выведать всю подноготную, но в конце концов она вздыхает и нехотя бурчит:

— Ладно, не хочешь, не надо.

Мои брови ползут вверх — ничего себе, я-то думал, придется отстаивать свое нежелание говорить на эту тему.

— Пойдем, — машет мать рукой и встает с дивана, — у меня для тебя кое-что есть.

Она ведет меня к выходу в сад, а оттуда — к хозяйственным постройкам, и я непонимающе хмурюсь. Как-то тревожно. Не удивлюсь, если родительница построила там шеренгу девиц и ведет меня с ними знакомиться.

Однако ничего такого не происходит, мы останавливаемся у конюшни.

Лицо матери освещает очень редкий вид улыбки — искренний, и она таинственно шепчет:

— Заходи, только тихо.

И к чему такая загадочность? Я молча следую за ней и вскоре понимаю причину: мы подходим к стойлу, где живет моя любимая лошадь, угольно-черная красотка Атланта.

— Она три дня назад ожеребилась. Смотри, какой красавчик. Можешь выбрать ему имя.

И впервые за долгое время я действительно отключаюсь от всех проблем, полностью отдаюсь беседе и расспросам о родах и самочувствию Атланты.

Проходит почти час, прежде чем я прощаюсь с матерью и сажусь в машину. В кои-то веки покидаю ее дом с приятным послевкусием.

Однако во рту практически сразу начинает горчить, как только выезжаю из ворот и размышляю, куда поехать. Домой, работать? В клуб, отдохнуть? К кому-нибудь из друзей?

Ни один из вариантов не кажется мне хоть сколько-нибудь привлекательным, и я просто еду, куда едется.

Сам не понимаю, каким образом через час оказываюсь под окнами замшелой пятиэтажки. Я ни разу тут не был, однако много раз рассматривал маршрут на карте. Маршрут от работы до новой съемной квартиры Элины. Разумеется, она не в курсе, что я знаю, где она живет.

Что я здесь делаю? Задаюсь этим вопросом и не нахожу ответа.

Тринадцатая квартира. Я веду мысленный подсчет и ищу взглядом нужный этаж — четвертый. Окна ее квартиры как раз выходят во двор.

Вдруг на кухне загорается свет, а потом в окне показывается и сама Элина.

Я замираю, наблюдая за тем, как она прижимает телефон к уху и размахивает руками. Да, беседа у нее явно оживленная...

Уму непостижимо, как так получается, что в нескольких минутах телефонного диалога жены с кем-то больше эмоций и жизни, чем во всем моем разговоре с Дариной и матерью сегодня вечером.

Ловлю себя на зверской зависти. Зависти к тому, с кем она сейчас разговаривает.

Моя ладонь сама собой тянется к ручке двери машины, ведь меня словно магнитом тянет туда, на четвертый этаж. Это со мной она должна говорить так страстно, так эмоционально, со мной!

Очухиваюсь в последний момент и опускаю руку. Нет уж, я уже сегодня поддался импульсу, поговорил. Так поговорил, что до сих помню тот оглушительный хлопок дверью. Как штукатурка еще не посыпалась — вопрос.

Никаких больше импровизаций, нужно составить детальный план разговора. Пожалуй, на бумаге будет лучше всего.

Следующим утром, сразу после завтрака, я первым делом отключаю звук на мобильном. В конце концов, сегодня выходной, пару часов переживут без меня.

Мне нужно время, чтобы предусмотреть все возможные подводные камни, которые могут вылезти во время моего разговора с Элиной.

Она все-таки женщина, а женщины, как известно, — существа непредсказуемые и крайне эмоционально нестабильные. Только что она улыбалась тебе во все тридцать два зуба, а спустя секунду вдруг звереет и превращается в разъяренную тигрицу.

Со мной такого точно не произойдет, все должно пройти без сучка, без задоринки. Главное — подобрать правильные аргументы. Что-что, а это я умею.

Устраиваюсь в рабочем кабинете, прошу принести кофе и достаю чистый белый лист.

От руки оно как-то сподручнее для мозга.

Размашисто пишу: «План» и рисую римскую единицу.

Сверлю ее взглядом, впадая в ступор. Секунда, вторая...

Что дальше? Следом на бумаге появляется двойка.

Проходит десять минут, а лист все еще девственно чист, если не считать двух цифр. Я вздыхаю и чешу затылок.

«Элина, здравствуй».

«Как твои дела?»

М-да, негусто.

Я давно бы обанкротился и жил в коробке под мостом, если бы именно так проводил все переговоры, Однако их, как оказалось, вести намного проще.

Я отодвигаю кресло, встаю и медленно подхожу к окну, задумчиво потирая подбородок. Надо зайти с другой стороны — поставить цель. Она должна быть измеримой, конкретной, достижимой и ограниченной по времени.

Итак, для чего мне вообще с ней говорить? Чего я хочу от жены? Хотя, пожалуй, стоит начать с более важного: нужно прописать условия, на которых она может ко мне вернуться.

Пространным взглядом смотрю в сад и вдруг боковым зрением замечаю какое-то движение. От центральной калитки до окон моего кабинета далековато, но я все равно замечаю идущую к входу в дом Элину.

И ловлю себя на том, что сердце радостно пускается вскачь, дыхание учащается, а губы сами собой растягиваются в улыбке.

Это хороший знак, так? Раз жена пришла сама, значит, все-таки решила вернуться? В груди разливается целая гамма эмоций — от недоумения до восторга.

На ловца и зверь бежит. Сейчас обо всем договоримся, пропишем на бумаге, чтобы без казусов или недоразумений.

Я довольно распрямляю плечи, потираю ладони и снова усаживаюсь в кресло. Кладу руки на стол и сцепляю пальцы в замок, замирая в ожидании Элины — ей доложат, что я тут, и она вот-вот появится.

Стараюсь стереть с лица эту глупую радостную улыбку — ей не место во время обсуждения серьезных планов.

Проходит несколько минут, а Элины все нет. Еще через пять минут я хмурюсь в недоумении, то и дело поглядывая на настенные часы. Стрелка будто нарочно практически замирает на месте.

Выжидаю еще какое-то время, прежде чем понимаю: она не придет. Вдруг явилась просто что-то забрать и не хочет со мной пересекаться? Ну уж нет!

Я вскакиваю и иду к входу.

— Где Элина? — грозно интересуюсь у экономки.

Та смотрит на меня с недоумением и обеспокоенностью во взгляде, тянет носом.

Не понял, это еще что такое? Так обычно делают, чтобы унюхать запах алкоголя.

— Марк Антонович, Элина Борисовна уже несколько недель тут не живет... — вкрадчиво произносит она.

— Я в курсе, — отрезаю я. — Я видел, как жена шла сюда минут двадцать назад.

Экономка разводит руками.

— Простите, но за последние двадцать минут приходила только девушка-курьер, и все. И она не похожа на вашу жену, разве что волосы той же длины и цвета.

— Понятно, — разочарованно тяну я и плетусь обратно в кабинет.

Зажегшийся было внутри огонек мигом гаснет, и краски дня снова меркнут. Обстановка кабинета начинает казаться блеклой и серой, даже солнце за окном и то прячется за тучи.

Да уж, что за напасть такая? Второй раз за последние дни обознаюсь, мне везде чудится Элина. Пора лечиться, или... или... ей пора обратно.

Да. Да, черт побери, пора ей уже обратно! Сколько можно надо мной издеваться и устраивать весь этот цирк? Ну взбрыкнула, и хватит.

Как только в голове появляется эта мысль — я ее верну, — все сразу обретает смысл, и будто снова кто-то выкручивает краски на нормальную яркость.

Что ж, стоит признать очевидное, то, от чего я так долго отмахивался: я не хочу развода с женой. А значит, она должна ко мне вернуться.

Когда первые эмоции сходят, понимаю: кое-что забыл. Ну, как кое-что — самое главное. Раз не она возвращается, а я возвращаю, важно обставить все так, чтобы она не зазналась. Если учует, что я хочу ее обратно, возгордится и воспользуется ситуацией.

Так, надо сразу подумать, чем я готов безболезненно поступиться.

Хрен с ним, с ковриком, пусть покупает. Что еще она там хотела? Чтобы я пораньше возвращался с работы? Так и быть, разок в неделю можно и раньше.

Уделять ей больше времени? У нас обед в одно время, стану теперь обедать с ней в ресторане напротив.

А что, целый дополнительный час к общению. Думаю, она оценит это по достоинству, ей же хотелось больше серьезности и внимания.

Я встаю и начинаю мерить кабинет шагами. Что там еще? Ну, пока вроде бы все.

Позвонить и договориться о встрече или не стоит? Нет, лучше устрою сюрприз — она точно будет рада меня видеть, тем более с такими-то новостями.

Да, поеду к ней прямо сейчас, чего тянуть?

Ставлю себе мысленную галочку: не забыть купить цветы по дороге. Я больше не мешкаю — беру телефон и иду к выходу.

Уверен, сегодня мы снова заснем в одной постели.