Самый (худший) лучший муж

Глава 42

Марк

Мы выходим из клиники, и я смотрю на Элину.

Ее животик постепенно округляется все больше, однако если бы не он, я бы в жизни не сказал, что она беременна.

— Давай съездим в парк? — выношу на повестку дня предложение.

Впору скрещивать пальцы за спиной на удачу, потому что у меня в багажнике уже лежит плед и корзина с едой.

Я, между прочим, готовил все сам. Скажи мне кто такое еще с год назад, в жизни бы не поверил. Однако все утро провел на кухне, даже выпроводил поваров, чтобы никто не мешал.

Нет, вру, продукты все же выложили на стол они, а дальше я сам.

— Зачем в парк? — с подозрением косится на меня Элина.

— А зачем люди ездят в парк? Погуляем, воздухом подышим, пока погода не испортилась. Малышу полезно, опять же. Или у тебя какие-то планы?

Вот так и устраивай сюрпризы — сейчас откажется, и плакала крем-паста с креветками, которую я делал вот этими вот самыми руками. Специально для нее делал, потому что Элина внезапно воспылала любовью к всевозможным морским гадам, поглощая их в огромных количествах.

— Нет планов. Поехали, — вдруг улыбается Элина, и я выдыхаю.

Мы едем в тот же парк, в котором уже гуляли с ней, а когда добираемся до места, я достаю из багажника корзину с едой и плед в сопровождении ее удивленного взгляда, и мы идем вперед.

К тому самому месту, которое я запомнил с прошлого визита. Правда, оценил его далеко не сразу.

На секунду позволяю себе погрузиться в приятные воспоминания. Тогда мы вышли из машины, и она сразу потянула меня в определенную сторону, будто знала, куда идти. Впрочем, так оно и было.

— Пойдем, я подарю тебе мир, — загадочно улыбнулась она.

Ого, сильное заявление! Это вообще как?

А когда мы пришли на место, Элина расстелила плед и поставила наши стаканчики с кофе, устроилась на пледе по-турецки и хлопнула ладонью по месту напротив себя.

Подождала, пока я сяду, посмотрела мне в глаза и загадочно улыбнулась.

Я непонимающе развел руками и собрался спросить, в чем дело, как вдруг она приложила указательный палец ко рту:

— Тсс... Слушай.

Я так и не произнес ни слова. Первое время не понимал, чего она от меня хочет и что мне слушать, если вокруг тишина, а Элина закрыла глаза и подняла лицо, подставляя его солнцу, зажмурилась от удовольствия и улыбнулась своей открытой, счастливой улыбкой.

Я неспешно изучал ее взглядом, не боясь быть застигнутым врасплох, вместо того чтобы закрыть глаза, однако минут через пять и сам наконец немного расслабился и откинулся назад, опираясь на ладони.

А-а, чем черт не шутит. Закрыл глаза и... сначала не произошло ничего. Однако спустя минуту на меня обрушился целый мир, который я и не замечал в суете рабочих дней.

Пение птиц. По руке ползет какое-то насекомое, скорее всего муравей. Чуть поодаль речка неспешно несет свои воды. Где-то вдалеке крик детей, а еще запах свежескошенной травы. Дальше — аромат шашлыков из ресторана неподалеку.

Я помню то ощущение после прогулки — словно моя батарейка зарядилась на максимум.

Элина открывалась, показывала, как все может быть, и уже тогда предлагала мне целый мир — себя. А я не взял, как слепой дурак отмахивался, словно она надоедливый комар.

Теперь бы и рад взять, да вот только Элина держится на почтительном расстоянии, не подпуская к себе. Как та самая груша, которую нельзя скушать. И я потихоньку схожу с ума от нашей близости, потому что быть рядом и не касаться оказалось чертовски сложно — намного сложнее, чем находиться порознь.

Ничего, я подожду. Она обязательно оттает, когда поверит, что я настроен серьезно и решительно. Так? И хоть порой мне кажется, что это не произойдет уже никогда, я упустил все шансы, я все равно не сдамся. Однажды крепость падет, не может не пасть.

Вскоре мы приходим на место, и я расстилаю плед, а потом жестом фокусника достаю из корзины припасы и раскладываю их на бумажную посуду.

— Что это? — интересуется Элина и ведет носом.

Вижу, что она проголодалась, и мне это на руку. Достаю тару с пастой.

— А теперь вашему вниманию представляется крем-паста с креветками от всемирно известного повара Марка Вильмана!

— Чего-о-о? — округляет глаза Элина. — Ты сам делал, что ли? Да ладно!

— Сам, — гордо приосаниваюсь.

Дома, если честно, попробовать не успел, потому что опаздывал к Элине, но наверняка получилось вкусно. По крайней мере на вид вполне ничего и пахнет отлично.

— Помочь?

Я качаю головой. Беру хлеб, намазываю крем-пасту на кусок и протягиваю ей.

Достаю из корзины термос с чаем и разливаю его по бумажным стаканчикам.

Элина стоически ждет, пока я сделаю бутерброд и себе, а потом мы чокаемся чаем и одновременно откусываем бутерброды с пастой.

Я начинаю бодро жевать, однако делаю это все медленнее, пока мое лицо не вытягивается окончательно. О господи, какая восхитительная гадость... Элина сидит напротив с таким же выражением лица.

Угостил на свою голову! Ну кретин ведь, почему не догадался попробовать дома?

— Марк, кхм, кхм, ты что, не почистил креветки, прежде чем молоть их в блендере?

Я уныло вздыхаю и качаю головой. Нет, разумеется. Решил, измельчатся и так, в конце концов, креветки были не такие уж и большие.

Посолить тоже не догадался.

Успеваю расстроиться вконец и вдруг слышу хихиканье Элины. Оно становится все громче, и вот она уже заливается смехом, хлопает себя ладонью по коленке.

— Ой не могу, всемирно известный повар. Аха-ха! Ну, хоть чаю попьем на природе.

В конце концов ее энтузиазм передается и мне, и мы смеемся уже вместе.

В какой-то момент Элина резко серьезнеет и кладет ладонь мне на колено.

— Спасибо, Марк.

— За что? — удивляюсь я. — Это ведь невкусно.

— За попытку, — все так же серьезно продолжает она.

А я замираю и боюсь даже пошевелиться, чувствуя тепло ее ладони. Пусть полежит там подольше.

Дожил, блин, радуюсь обычному прикосновению, как прыщавый школьник.

Я перевожу взгляд на ее руку, и Элина словно очухивается и резко ее отдергивает.

Ну вот, взял и все испортил. И как это у меня так мастерски выходит?

Элина

Ну почему именно женщины рожают? Какая жуткая несправедливость!

У меня ощущение, словно я огромный арбуз на ножках, и с каждым днем становлюсь все больше.

— Я сильно поправилась, — бухчу я, разглядывая себя в зеркале в приемной клиники.

— Есть немного, — улыбается Марк.

— Эй! — Я стучу его кулачком по плечу, и он улыбается еще шире, поднимает ладони в примирительном жесте:

— Я пошутил, пощады!

То-то же.

— Элина, ты точно не хочешь знать?

Я сразу понимаю, о чем он, ведь сегодня мне будут делать очередное УЗИ.

Нет. Мы с ним уже обговорили этот вопрос: решили не узнавать пол ребенка. Ну, точнее я-то уверена, что будет малышка, почувствовала это сразу. Только вот ощущения к делу не пришьешь, скоро узнаем, права ли я.

— Пойдем?

Марк протягивает руку, я беру его под локоть и мы идем в кабинет к врачу.

Он вообще носится со мной, как с писаной торбой. Приятно. Порой мне даже кажется, что он меня любит, но если бы любил, так бы и сказал, верно? А он молчит как партизан на допросе. Значит, не любит.

К тому же меня подспудно преследует безотчетная тревога: что, если ему надоест, и он оставит меня одну? Как надолго хватит его прыти? Что, если он вообще рядом только потому, что я беременна?

Когда до кабинета врача остается буквально несколько метров, я вдруг застываю как вкопанная и ошарашенно шепчу:

— Стой!

Марк поворачивается ко мне, и я вижу его испуг.

— Все в порядке, — машу рукой, — ой! Дай ладонь.

Марк протягивает свою ладонь, и я прикладываю ее к своему животу в том месте, где только что толкнулся малыш.

— Чувствуешь?

Мы замираем, и я вижу на лице Марка целую гамму эмоций. Тут и страх, и интерес, и благоговение. В следующий миг он бледнеет. Господи, главное, чтобы в обморок мне тут не хлопнулся. Ох уж эти мужчины.

— Ого, — в итоге восхищенно выдает Марк, когда чувствует толчок. — Какой силач! Или силачка.

Я вижу, с какой неохотой он убирает руку, и вдруг мне в глаза бросается кое-что странное. Я хватаю его ладонь и начинаю рассматривать. Что это за ссадины и синяк под правым безымянным пальцем? Да и в целом кожа будто стала грубее. Странно.

— Что это?

Такое бывает, когда мужчина работает руками, но это ведь не про Марка, он же тяжелее ручки, ну, или гантелей, ничего не поднимает.

— Да так, не обращай внимания, просто ссадины. Ну что, пойдем к врачу?

Мы заходим в кабинет, а я все думаю о его руках, вспоминая о том, что Марк не так давно меня расспрашивал о кроватке.

И тут меня осеняет: он что, решил ее сделать сам? Ох ты ж ничего себе... Тогда понятно, откуда его «боевые раны», — опыта ведь нет. В груди разливается приятное тепло. Решаю и дальше притворяться, будто не в курсе, какой сюрприз он решил устроить.

С ним вообще творится что-то странное в последнее время. Он выполняет обещания, разговаривает со мной так и на такие темы, словно ему правда интересно. И слушает ответы, а не отмахивается.

Помнит все, что я говорила или спрашивала. Такое ощущение, будто я общаюсь с Марком 2.0. Нет, я, конечно, не против, главное, чтобы он снова не откатился к заводским настройкам.

А еще он, видимо, и правда разобрался с матерью, потому что она оставила нас в покое. Я подсознательно до сих пор боюсь ее визита, она мне даже снилась не раз, но время идет, и все спокойно. Поразительно. Что такого Марк ей сказал?

Когда мы выходим из кабинета, я поворачиваюсь к нему.

— Тебе, наверное, на работу пора?

— А ты куда?

— Хочу съездить в детский магазин, посмотреть коляску, кроватку и кое-какие вещи для малыша. Уже пора.

— Я с тобой.

— Зачем? — поднимаю брови я. — Ты ведь не разбираешься.

— Осведомлен немного, — парирует Марк.

Осведомлен? Немного? Кхм, это будет забавно. Надеюсь, получится не как с крем-пастой из креветок тогда, в парке.

— Но тебе разве не нужно на работу? — кошусь на него я.

— Без меня обойдутся.

Вот как? Все чудесатее и чудесатее...

— Ладно, поехали.

Когда мы наконец оказываемся в магазине, я с воодушевлением начинаю разглядывать детские комбинезоны, бодики и другие необходимые вещи, а Марк подходит к продавцу с непроницаемым выражением лица и начинает интересоваться по каждой вещи:

— Кто производитель? Вы уверены, что качество на должном уровне? Что с гигроскопичностью ткани? Три кнопки внизу — это достаточно удобно? Не лучше ли две?

Я таращусь на Марка с круглыми глазами, впрочем, как и девушка-консультант.

Он что, изучал этот вопрос? Гигроскопичность? Господи, я и слова-то такого не знаю...

Но это только начало. Я подхожу к коляскам и прошу продавца показать коляски-трансформеры.

— Вот еще, — хмыкает Марк. — Это же самые бюджетные варианты. Элина, не нужно экономить на ребенке. Девушка, покажите нам, пожалуйста, универсальные. Начнем с них.

А дальше он мучит несчастного продавца с крайне важным видом, сыплет вопросами как из рога изобилия, и я лишь потрясенно наблюдаю за их беседой.

Даже я не знаю тех моментов и деталей, о которых он разговаривает с консультантом, а я изучала вопрос.

Поразительно другое — Марк не знал, что мы сегодня поедем в магазин, и у него не было времени подготовиться. Значит, он сделал это раньше. Сам!

Божечки, я сейчас расплачусь от умиления. И точно, через секунду я всхлипываю, и Марк бросается ко мне:

— Что случилось? Тебе плохо? Воды? Девушка, воды!

— Все хорошо, Марк, это просто гормоны.

Ну право слово, не говорить же ему, что я расчувствовалась потому, что он знает, как и какую коляску выбрать для ребенка.

Марк

Из меня будто выжали все соки, и я устало откидываюсь на спинку дивана в гостиной.

Никогда не думал, что провести переговоры будет проще, чем выбрать вещи для ребенка. И ведь многие норовили подсунуть какой-то неликвид, надеясь на то, что я не разбираюсь в вопросе.

Фиг они угадали. Я как знал, начал заранее читать информацию обо всем, что только может понадобиться малышу.

Чувствую, сегодня буду спать без задних ног после похода по магазинам. И как женщины добровольно проводят там часы и часы?

Только собираюсь встать с дивана, как в гостиную заходит экономка и сообщает:

— Марк Антонович, к вам приехал Борис Евгеньевич с женой.

Поначалу мне кажется, будто я ослышался. Родители Элины просто так не заявились бы!

— Кто приехал? — поднимаю бровь.

Экономка повторяет.

— Так приглашайте их скорее.

Вот так сюрприз.

Я встаю, чтобы поприветствовать гостей, однако Борис Евгеньевич явно в плохом настроении.

— Здравствуй, Марк! — гремит он, как только заходит в гостиную. — Давай прекращай.

— Что прекращать?

— Пудрить голову нашей дочери!

Я перевожу взгляд на Наталью Романовну, однако она, похоже, заодно с мужем, вон как упирает руки в боки.

Пудрить голову? Да о чем они вообще?