Самый (худший) лучший муж

Глава 9

Элина

«Бессердечный чурбан!»

«Бесчувственный робот!»

«Мерзкий шантажист!»

«Павлин-переросток!»

«Это же не Марк, а прямо-таки Мрак Вильман какой-то!»

Я награждаю босса званиями — одно краше другого — и никак не могу успокоиться, роясь в собственном шкафу.

Платье за платьем летит на кровать, а я мрачно пыхчу:

— Не то, не то... Нет, не оно...

Спросите зачем? Готовлюсь к сегодняшней встрече с любименькой будущей свекровушкой. От такой перспективы сводит живот. Брр...

Однако выбора у меня нет. И не было, как оказалось, с самого начала.

Господи, Вильман сразу узнал меня! И молчал. Вот уж с кем можно смело отправляться в разведку. И ведь ничем себя не выдал.

На резонный вопрос «Почему сразу не сказали» лишь улыбнулся. Ехидно так и... таинственно. И холодно. До сих пор по спине бежит холодок, когда вспоминаю эту улыбку.

— Марк Антонович, я облила вас, ну и что? Это не конец света, в конце-то концов!

— Это — не конец. Однако после статей в СМИ компания понесла убытки, и я вполне могу добиться того, чтобы их впаяли тебе, сама понимаешь. Кроме этого, есть и еще кое-что. Нужно внимательно читать бумаги, которые подписываешь.

Босс протянул мне ксерокопию договора о материальной ответственности, и я первым делом взглянула на подпись: моя. С лица тут же сошла кровь. Следом я посмотрела на дату — получается, он подсунул мне эти бумаги в первый же день.

Помню, как зашивалась тогда, пытаясь объять необъятное, бесконечно бегала туда-сюда, а в конце меня позвали подписывать трудовой договор и другие бумаги. Сначала я честно пыталась вникать, но после пятой бумаги сдалась. Как оказалось, зря.

«Вот скотина!» — закипела я, костеря босса на все лады.

Теперь никак не доказать, что я не верблюд.

— Элина, — бесстрастно сообщил мне босс, когда я снова уселась в кресло, — у тебя два варианта: согласиться на мое предложение или уволиться, при этом выплатив компании неустойку за причиненный ущерб. Юристы подсчитают сумму, но могу сразу сказать — речь как минимум о нескольких сотнях тысяч.

— Рублей? — с надеждой затаила дыхание я, сразу включив внутренний калькулятор.

Это ведь не так много, если задуматься, найду другую работу, выплачу. Выкручусь как-нибудь, мне не привыкать.

Вильман хмыкнул, одарив меня скептическим взглядом:

— Естественно не рублей, Элина.

— Понятно... — апатично протянула я и замолчала, изучая французский маникюр на ногтях.

Что ж, теперь мой выбор очевиден. Ну почему так вляпаться угораздило именно меня, а?

— Ну, раз ты согласна, перейдем к твоим обязанностям. В твои задачи входит роль моей невесты, а затем, через несколько месяцев, и жены. Но это не все. Основная цель — сделать так, чтобы Елизавета Карловна тебя возненавидела.

«Вот уж с чем проблем не возникнет», — резко закашлялась я.

А потом мысленно застонала, воздевая руки к небесам: за что? Напыщенные снобы и их междоусобных игрища — вовсе не предел моих мечтаний.

— Марк Антонович, она меня уже невзлюбила... — осторожненько сообщила я.

— Я в курсе, — ухмыльнулся босс. — Тебе предстоит день за днем укреплять ее чувства. Скажем так, твоя задача — сыграть свою роль так, чтобы после тебя любая моя избранница казалась ей ангелом, ниспосланным с небес. Это понятно?

Что мне оставалось? Только кивнуть.

— И никто, Элина, я подчеркну, никто, кроме нас и юриста, который составит договор, не будет знать о том, что это все лишь игра.

— А как же мои родит... — заикнулась я, но босс меня перебил:

— Тем более они. В восемь вечера заеду за тобой, будь готова. Поедем в гости к моей матери. — Он довольно потер ладони, словно паук, поймавший добычу в сеть.

Вот так и состоялась моя помолвка. Зашла в кабинет свободной женщиной, а вышла — с кандалами в виде кольца на пальце. Точно — о нем-то Вильман забыл!

Пакость, конечно, мелковата, но я сообщила «жениху» о помолвочном кольце, только когда он вышел из кабинета в конце рабочего дня.

Он хмыкнул, хлопнув себя ладонью по лбу, покачал головой.

— Будет тебе кольцо.

Я снова отмираю с платьем в руках и возвращаюсь в реальность. Черт, босс скоро приедет, а я тут все еще в чулках и нижнем белье.

Подумать только, Марк Вильман — мой жених. Это же курам на смех! Елизавета Карловна не поверит и будет права.

Значит, мне предстоит та еще работенка — убедить ее в наших с Марком чувствах, вытерпеть ее снобизм, выстоять против ее козней и не дать слабину.

А еще — познакомить Вильмана с родителями. Даже не знаю, что будет сложнее. Я уже чувствую, что отец с Марком не сойдутся. Они разного поля ягоды, и ценности у них разные.

Если маму как женщину можно хотя бы попытаться убедить в том, что «шла, упала, очнулась — люблю не могу», то папа точно не поверит, он же меня как облупленную знает. Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Пока задача одна — пережить этот вечер.

Я останавливаю выбор на светло-серебристом платье с пайетками, длиной чуть выше колен. Елизавета Карловна наверняка оценит.

Волосы уже длинными волнами покрывают плечи, а глаза накрашены в стиле смоки айз. Остается последний штрих — вызывающе-красная губная помада. Ну а что, на войне все средства хороши, так?

Через пять минут звонит телефон — приехал Марк Антонович.

Я в последний раз смотрю на себя в зеркало, хватаю клатч и выхожу из квартиры.

Внизу меня ждет шикарный «мерс» босса. Водитель открывает мне дверь, я сажусь и оказываюсь нос к носу с Вильманом.

Он выглядит шикарно: темный костюм, уложенные волосы и легкая небритость. А еще от него одуряюще вкусно пахнет — чем-то свежим, с цитрусовыми и кедровыми нотками.

— Д-добрый вечер, Марк Антонович.

Он морщится.

— Элина, давай договоримся: вне работы ты обращаешься ко мне на «ты» и по имени.

— Хорошо, Марк Ан... Марк, — киваю я.

Босс кивает водителю, и машина трогается.

Мне жутко неуютно под цепким взглядом Марка, и я молчу, изучая кожаную обивку сиденья, хотя голову таранят самые разные вопросы.

— Ты хорошо выглядишь, — едва слышно произносит Вильман.

Я округляю глаза: вот уж не ожидала получить от него комплимент. К тому же у меня сегодня совсем другая цель — выглядеть не «хорошо», а чересчур вызывающе.

«Неужели недостаточно постаралась?» — хмурюсь я.

Марк тем временем достает из кармана темно-синий футляр и протягивает его мне.

— Открывай.

Я беру коробочку, и в тот момент, когда наши пальцы соприкасаются, чувствую, как приподнимаются волоски на руке. Тут же отвожу взгляд и одергиваю руку — не хватало еще, чтобы он увидел, как моя кожа покрылась мурашками.

Выжидаю с полминуты, только потом открывая футляр, и изумленно тяну:

— О-о-о...

Такие огромные камни я видела разве что в интернете или фильмах. Отчего-то сразу понимаю: передо мной самый настоящий бриллиант овальной формы, причем в окружении бриллиантов поменьше. Он настолько большой, что мне его и надевать на палец страшно — вдруг украдут? Тогда я с Вильманом ни в жизнь не расплачусь.

— Нравится? — выжидающе смотрит на меня Марк.

Я молча киваю.

— Надевай, — велит он.

Пока я достаю украшение и примеряю на палец, босс рассказывает ту версию наших отношений, которую нужно будет выдать Елизавете Карловне.

Я послушно киваю, стараясь запомнить все, что он говорит.

— Главное, не проколись и ничего не забудь, иначе... — напутствует меня жених, когда машина тормозит у огромного особняка госпожи Вильман.

Ну спасибо, Марк, прям успокоил. Вывалил тонну информации, как будто у меня не голова, а компьютер.

Я вдыхаю полной грудью, медленно выдыхаю и выхожу из машины, когда мне открывают дверь.

«Давай, Элина, ты сможешь», — подбадриваю себя.

Беру Марка за любезно протянутую руку и на ватных ногах иду рядом с ним, натянуто улыбаясь.

Дверь в дом ужаса открывается, и я изумленно восклицаю:

— Вы?!

Мир чрезвычайно тесен, потому что я во все глаза смотрю на... Эдуарда Германовича, того самого пожилого мужчину, которому помогла.

— Вы знакомы с управляющим моей матери? — приподнимает бровь Марк.

— Э-э-э... да, встречались, — коротко отчитываюсь я.

Так вот кто он. Даже удивительно, как такой приятный и интеллигентный мужчина может работать у такой... м-м... экстравагантной женщины.

Марк выжидающе на меня смотрит, видимо, ждет деталей. А у меня почему-то нет ни малейшего желания описывать обстоятельства нашей встречи, да и всадницей Апокалипсиса быть неохота. Мало ли, Марк расскажет матери, что ее работнику стало плохо, та сочтет, что он слишком стар для выполнения своих обязанностей, и уволит.

Нет уж, не стану подкладывать такую свинью человеку.

— Добрый вечер, Элина, добрый вечер, Марк Антонович, — спасает положение Эдуард Германович, — прошу. Все гости уже здесь.

Все гости? Какие гости? Я перевожу непонимающий взгляд на Марка, но он отвечает мне ровно таким же. Получается, тоже не в курсе. Час от часу не легче.

Эдуард Германович впускает нас, и я испуганно замираю — краем уха слышу доносящуюся откуда-то справа музыку.

Марк досадливо качает головой.

— Мы будем не одни? — шепчу я ему на ухо.

— Похоже, что так, — подтверждает жених. — Раз сбор в большом зале, значит, тут уже человек двадцать, не меньше. Впрочем, так даже лучше: представлю тебя сразу всем.

Он обнимает меня за талию и направляется вперед, туда, где играет музыка.

Сердце начинает часто-часто биться. Одно дело — пикироваться с Елизаветой Карловной наедине, совсем другое — стать мишенью для сливок общества.

А еще даже сквозь ткань платья я чувствую тепло ладони Марка, и больше всего хочется скинуть ее с себя. Но не могу.

— Никаких поцелуев и прочих вольностей, тем более секса, только деловые отношения, — с ходу заявила я Вильману, когда мы начали обсуждать наш договор.

— Ты как себе это представляешь? — парировал тот. — Наедине все так и будет, но вот прилюдно придется изображать влюбленную пару. Не беспокойся, без нужды накидываться на тебя не стану.

И на том спасибо, Мистер Не Пропущу Ни Одной Юбки.

Завтра Марк улетает в столицу, чтобы заключить очередную сделку, а вот когда вернется, мы официально подпишем договор о том, что я ни монеточки не должна агрохолдингу «Вильман». Скорее бы.

Мы входим в огромный зал с высоким потолком, и я округляю глаза: да тут ведь человек тридцать! И все одеты как в фильмах — лучшие наряды и украшения. Я тут как куцый лопух среди аккуратно подстриженных фигурных кустов.

Перевожу взгляд левее и ловлю взглядом отвисающую челюсть свекровушки. Рядом с ней стоит зеленеющая Дарина.

Марк видит то же, что и я, злорадно улыбается и тащит меня через весь зал к матери.

— Добрый вечер, мама, — говорит он, не давая ей вставить и слова, — вы уже знакомы с Элиной.

— Имели честь, — недовольно поднимает подбородок Елизавета Карловна.

«Что это делает здесь?» — кричит весь ее вид.

— Извини, что не смог приехать в театр, дела, — разводит Марк руками, игнорируя ее недовольство.

А я еле сдерживаюсь: о как заливает-то! Знаю я его дела, ага.

— Хочу представить Элину как полагается. Итак... Мама, Элина — моя невеста, прошу любить и жаловать.

Я вижу, как напрягаются пальцы, которыми Дарина держит бокал с шампанским. Губы Елизаветы Карловны сжимаются в тонкую линию, а взгляд-бластер явно прожег бы во мне дыру, если б мог.

Я широко улыбаюсь и елейным голоском объясняю:

— Простите, что не сказала в театре, Марк хотел сделать это сам. Да, милый? — крепче сжимаю его локоть, мол, подыграй.

— Именно, — кивает жених и пафосно продолжает: — Я думал, у нас сегодня будет скромный семейный ужин, ты не предупредила о других гостях. Так даже лучше, больше людей узнают о нашем счастье. Сегодня же всем представлю мою Элиночку.

Элиночку? Фе. Чувствую себя так, словно меня обслюнявил соседский мопс.

Елизавету Карловну берет оторопь, и она в ужасе снова ведет по мне взглядом. Даже не знаю, что ей нравится больше — мой идеальный макияж или шедевральный наряд? О да, ее гости явно оценят!

— Мама, прости невоспитанного сына, — извиняется Марк, — представь нам твою очаровательную собеседницу.

— Марк, это Дарина Воронцова, — кислым, словно щи, голосом тянет Елизавета Карловна. — С Элиной они уже знакомы.

Мимо проплывает официант с подносом, и Марк ловким движением хватает оттуда два бокала, протягивая один мне.

— Тогда у меня два тоста. За знакомство и... за нас, — поднимает бокал в воздух мой жених, а за ним и я.

— За вас... — вторят ему мать с Дариной, натянуто улыбаясь.

Марку и говорить ничего не надо, я чувствую, как его распирает от удовольствия. Он однозначно счастлив, что все повернулось именно так.

Я тоже. Не будь здесь этой толпы, Елизавета Карловна и Дарина уже наперегонки играли бы в игру «Кто уколет Элину побольнее».

А еще... в пылу ненависти ко мне ни та ни другая, похоже, не заметили, каким заинтересованным взглядом Марк окинул Дарину.

Она ведь стопроцентно в его вкусе, это я выбиваюсь из стройных рядов его «котят». Да-да, слышала я, как он их всех зовет «котенок мой».

Задумчиво кручу бокал в руке. Что, если Дарина его все же окучит? Может, ей помочь? Тогда я буду ему не нужна. Только вот как это сделать?

Марк отвлекается на телефон.

— Отлучусь на минутку, — говорит он и отходит.

Спустя секунду Дарина и Елизавета Карловна не сговариваясь делают шаг ко мне, словно оцепляя кольцом. Свекровушка цепко хватает меня за руку, прищуривается и злобно шипит:

— Даже не думай, что я дам вам пожениться. Отступись или пожалеешь.

«И да начнутся голодные игры!» — торжественно звучит в моей голове, и я мило улыбаюсь в ответ, притворяясь, что мне ничуть не больно от ее хватки.

Елизавета Карловна отпускает мою руку, и я не мешкая крепко ее обнимаю, да что там, стискиваю в объятиях.

Чуть отстраняюсь и громко шепчу:

— Не могу отступиться, я же люблю его. Ничего, мама, вы обязательно ко мне привыкнете!

Она настолько громко скрипит зубами, что мне становится боязно: как бы не выкатили счет за их ремонт.