Самый (худший) лучший муж

Глава 5

Марк

Я смотрю на огромный дом матери, качая головой, и неспешно иду к входной двери.

«Марк, ты мне срочно нужен. Это вопрос жизни и смерти! Жду тебя на ужин в восемь вечера и ни минутой позже. Все при встрече», — сообщила она мне час назад.

«Что на этот раз?» — задаюсь вопросом про себя. Спрашивать вслух бесполезно — все равно не сознается. Интриганка.

Отчего-то чувствую: ничем хорошим это не кончится, но отказаться от визита — себе дороже.

Елизавета Карловна Вильман как никто другой умеет донести до собеседника всю глубину его вины, морального падения и неподобающего поведения. Вынести мозг, проще говоря. Так что легче заскочить к ней на полчасика, а потом ехать дальше по своим делам.

К тому же в роли вечерних дел сегодня восхитительная голубоглазая Антонина. Эта крошка сможет залечить возможные раны после общения с матерью и скрасить вечер. Может, даже не один.

Дворецкий провожает меня в просторный светлый зал, и мне навстречу поднимается мать и абсолютно незнакомая худющая девушка.

Мозг пронзает внезапное подозрение: неужто родительница взялась за старое? Только не это...

«Значит, вопрос смерти», — подмечаю про себя.

Смотрю на незнакомку. Длинное лицо с вытянутым подбородком, близко посаженные маленькие глазки невнятного оттенка, тонкие губы и полное, нет, полнейшее отсутствие даже намека на первые девяносто. При этом девушка подслеповато щурится и вызывает только два желания. Даже не знаю, какое перевешивает: пожалеть или пристрелить, как больную лошадь, чтоб не мучилась.

Кто это? Данный вопрос терзает меня недолго.

Мать кокетливо поправляет идеальную прическу и улыбается во все тридцать два белоснежных зуба, над которыми трудились лучшие стоматологи страны:

— Знакомься, Марк, это Илона Демидова. Илоночка — потомок тех самых Демидовых...

В груди хмурой тучей собирается негодование: я был прав, мать снова заделалась свахой.

Дальнейшую мини-лекцию по истории очередного дворянского рода благополучно пропускаю мимо ушей.

Мама всегда была помешана на нашем аристократическом происхождении и отчего-то возомнила, что для меня это должно быть ценно ничуть не меньше.

Однако на самом деле меня мало заботит тот факт, что в моих жилах течет голубая кровь.

Вернее, заботит, но только потому, что она задалась великой целью: женить единственного сына на аристократке. «Негоже портить родословную обычной кровью».

И... несколько лет назад начались смотрины. Все попытки объяснить, что мне это не нужно, пресекались на корню.

«Ах, ты просто ничего не понимаешь. Потом оценишь, поймешь, как мать была права!»

Не понял до сих пор. Жеребец на рынке — вот как я себя ощущал во время встреч с претендентками на мое сердце. Когда меня окончательно достала вся эта эпопея и надоело увиливать, я взбеленился и решил играть в ее игру, только с другого бока.

Начал подсылать к ней мнимых родственников, которые желали откусить жирный кусок пирога — семейного капитала. Маменька была вынуждена оставить идею с моей женитьбой и заняться отваживанием «гадких врунов, порочащих честь и имя Вильманов».

В конце концов она раскусила мой хитрый замысел. Я выиграл «джекпот»: она капризно дула губы следующие полгода, лишив меня нашего общения. Это были лучшие полгода в моей жизни за последние несколько лет.

Потом родительница благосклонно махнула ручкой и простила непутевого сына.

Следующий год прошел более-менее мирно, и вот, похоже, она снова готова ринуться в бой с прытью, достойной лучшей гончей.

Кажется, я слишком явно и недовольно поджимаю губы, потому что мать встает в заметную только мне стойку и с легкой улыбкой представляет гостье:

— А это мой воспитанный, — она намеренно выделяет последнее слово, — сын.

И то верно, разбор полетов лучше устраивать без посторонних глаз.

Я старательно надеваю на лицо улыбку и целую руку Илоне.

В конце концов, вряд ли ей светят другие поцелуи, разве что мужчина будет под дулом пистолета.

Честно пожертвую получасом, но большего от меня не ждите — тут хотя бы столько выдержать.

Мы проходим к столу, и начинается так горячо мною любимая великосветская беседа. Мать так филигранно рекламирует Илону, что мне остается лишь посетовать, что она не работает у нас в отделе маркетинга — мы бы еще больше озолотились. Будь на моем месте кто другой, точно встал бы из-за стола с кольцом на пальце.

Я же старательно делаю вид, что зверски голоден, усиленно киваю и отвечаю, только когда обращаются непосредственно ко мне.

Новоявленная «невеста» подмечает мое хмурое настроение и берет дело в свои руки.

Как вскоре выясняется, зря.

— Я знаю, вы управляете целой компанией, Марк. Должно быть, это так увлекательно и интересно! — хлопает ресницами Илона.

Посылаю матери молниеносный взгляд «ты кого нашла, а?» и саркастично изгибаю бровь. Ну да, ведь именно эти эпитеты как нельзя лучше характеризуют управление огромным холдингом. Уж лучше бы не касалась той темы, в которой совсем не смыслит.

— О да, крайне увлекательно!

«Прямо-таки уморительно», — это я уже про себя.

А Илону уже не остановить. Через пятнадцать минут от ее шедевральных вопросов у меня дергается глаз.

Как там говорят, девушка может быть либо умная, либо красивая? Илоне удалось доказать обратное: она мало того что поразительно уродлива, так еще и глупа.

Я готов громко рассмеяться — мать видит то же, что я, и уже не рада, но вынужденно держится. Такое ощущение, что собственный тест-драйв будущей невестки она провести попросту не успела.

Мне определенно пора ретироваться отсюда.

Нужен хороший повод, а что может оправдать меня лучше работы? Правильно, ничего. Исподтишка достаю телефон и отточенными за годы движениями набираю сообщение помощнице.

«Срочно мне позвоните!»

Звонок раздается буквально через минуту.

— Вынужден отлучиться на минутку, — извиняюсь я перед дамами, — надо ответить. Работа.

Встаю из-за стола и выхожу из столовой, сбрасываю вызов и пишу новое сообщение: «Отбой».

Пусть думает что хочет. В конце концов, она мне обязана гора-а-аздо большим, чем простой звонок.

— Ты что удумал?! — раздается позади шипение матери. — Ты не можешь просто так уйти посреди ужина!

— Работа, — хмыкаю я и обвожу рукой пространство вокруг нас, — благодаря которой ты можешь позволить себе все это и даже больше. Извинись за меня перед Илоной. И да, — склоняю голову набок, — надеюсь, мы с ней больше не увидимся.

Мать прищуривается, пытаясь прожечь во мне дыру взглядом. Не выходит.

— Ты прав, — скорбно признает она поражение. — Она нам не подходит.

По ее взгляду как-то сразу понимаю: это только начало. Что ж, маменька, хочешь нового сезона шоу «Женить сына»? Будет тебе новый сезон.

Я буду не я, если не придумаю что-нибудь покруче мнимых родственничков.