Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 20

Мэдисон

Дорога казалась бесконечной. Ни я, ни Хьюго не произнесли ни слова, мы оба погрузились в тягостное молчание. Он лишь сильнее прижимал меня к себе, и я даже не противилась, позволяя ему это сделать, хотя стоило бы возмутиться, отстраниться.

Мне было страшно. Страшно, что эти люди, которые преследовали нас, смогут догнать. А эти грязные руки. Я зажмурилась, отгоняя навязчивые, ужасающие мысли, которые терзали мое сознание.

Из-за деревьев показался небольшой домик. В окне тускло горела свеча

— Сейчас иди к дому, мышка,нужно проверить, кто обитает в этих забытых землях, проговорил он, и в его голосе я услышала злость.

Я сглотнула, ощущая, как пересохло в горле, и, подбежав к двери. Хьюго встал около крыльца, чтобы, если что быть готовым, если нас нас нападут. Я же не решалась постучать, пока не переборола себя.

Заколотила в нее изо всех сил. Никто не открывал. Я стучала все сильнее.

Наконец, дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла женщина, сонная и явно удивленная моим появлением. Она пристально осмотрела меня, её взгляд, тяжелый и пронизывающий, заставил меня поежиться.

Ведунья. Старая ведунья. Только у них такой взгляд, от которого хочется спрятаться, раствориться в тени, лишь бы не чувствовать на себе эту всевидящую силу.

— Что тебе нужно? — спросила она, и я, сглотнув, взяла ее за руку, сжала, и мой взгляд, полный мольбы, был устремлен на нее, умоляя о помощи. Она усмехнулась, покачала головой, словно читая мои мысли.

— Немая? — спросила она, и я с надеждой кивнула.

— Веди в дом своего истинного, пока никто не прознал, сказала она, и я удивленно захлопала глазами, не веря своим ушам.

Не дожидаясь ее ответа, я поспешила выполнить ее указание, чувствуя на себе её изучающий взгляд.

Резко Хьюго взял меня за руку, сжимая её до боли.

— Милок, ты девочку бы берег, так грубо обращаться нельзя. Хьюго оскалился, пристально смотря мне в глаза, пока не притянул к своей груди.

— Ведьма? — хрипло произнес он, почти касаясь моих волос своим дыханием. Я задрожала, мои руки упёрлись в его твердую грудь, пытаясь отстраниться, но безрезультатно.

Зажмурившись, я слабо закивала головой, не решаясь поднять свои глаза на него.

— Черт! — выругался он, и я видела, как ему не по нраву, что мы остановимся у ведьмы. Но делать было нечего, вдруг за нами правда будет погоня, и нам нужна помощь. А любая помощь была сейчас необходима.

— Пошли, потащил меня сторону своего коня, пока голос старой ведьмы не остановил его.

— Гонору много в тебе, волк, гордый слишком, — сказала она, и в ее голосе звучала легкая усмешка.

— Что тебе может сделать пожилая ведьма, так ты ничего не потеряешь, если останешься. А наоборот, очень много приобретешь. Ты должен думать не только о себе, но и о девочке своей.

Хьюго резко развернулся, часто дышал, смотря на старую ведьму с нескрываемой враждебность

— Она не моя, указал он кивком на меня. Ведунья усмехнулась, вскидывая голову.

— Метка говорит о другом, рука Хьюго ещё сильнее сжала мою, я ахнула от боли.

— Метку можно уничтожить, прошипел он, его голос был полон ярости.

— Как знаешь, но я вижу другое, Хьюго выругался на её словам, пока его взгляд не упал на меня. Я, наконец, отпрянула от него, сжимая кисть руки, где болело.

— Сколько ещё ведьм попадётся мне на пути, продолжал ругаться он.

— Волк, окликнула она его, коня веди в сарай, а сам топай сюда после.

Я же обратно прошла до крыльца.

Внутри дома было тепло и уютно, пахло сушеными травами и чем-то неуловимо знакомым, успокаивающим.

Я закрыла глаза, устало опускаясь на табуретку, чувствуя, как все тело ноет от напряжения и пережитого страха.

— Устала, девонька. Сейчас чаем вас напою, — проговорила бабушка, и я благодарно улыбнулась ей, чувствуя себя в ее присутствии немного спокойнее.

— Меня бабкой Ирмой звать, я кивнула ей.

— Прознала откуда, что волк я? — спросил он у нее, и я перевела взгляд на ведьму, а в душе разлилось тепло.

Она напоминала мне мою бабушку, которую я не видела несколько лет и уже толком не помнила, как она выглядела. От этой мысли сердце сжалось в груди, ведь мне так хотелось бы снова ее увидеть.

— Думаешь, не понятно сразу было? — ведьма усмехнулась.

—Твоя аура сочится хоть отбавляй, контролировал бы ты ее.

— Я сам буду решать, что делать. В ваших указаниях не нуждаюсь, жестко отчеканил Хьюго, скрещивая руки на груди.

— То, что приняла, спасибо, но другого отношения не жди, ведьма.

Я вздохнула, снимая платок с шеи и вытирая им лоб.

— Что-то твой суженый слишком злой, — сказала она, я подняла глаза на него. Я видела, как при этих словах он сжал кулаки, его злость готова была вырваться наружу.

Он мне никто. Я не хочу, чтобы меня что-то связывало с этим мужчиной, с этим волком, подумала про себя.

— Немая от рождения, али как? — спросила Ирма, я отрицательно покачала головой, сжимая губы. Не хочу говорить об этом.Не хочу вспоминать.

— Значит, испугалась чего-то, догадалась старая ведьма, словно видела меня насквозь, и я кивнула, опуская глаза, не в силах выдержать ее пронзительного взгляда.

Аура Хьюго внезапно стала давящей, сжала свои ладони, чтобы выдержать

— Как судьба играется-то с ним. Он ненавидит ведьм, а тут ты — сказала Ирма, и ее слова, вонзились в мое сердце.

— Ведуны ошиваются поблизости. Переждать вам надо будет, день-другой. Но не завтра идти, продолжала Глаша, и я послушно кивнула.

Хьюго это не понравилось, но перечить он не стал, стиснув зубы, ушёл, оставив меня с ней наедине. Я чувствовала, как его неприязнь давит на меня.

— У меня останетесь. Может, подобреет к тебе волчок-то, сказала она, кивая на дверь, за которой скрылся Хьюго. Я резко замотала головой, протестуя против самой мысли об этом.

Достала из сумки листок и карандаш, и пальцы мои дрожали, мысли путались, а сердце бешено колотилось в груди.

— Не хочу я быть его истинной.Страшно мне написала я дрожащей рукой, и Глаша усмехнулась, глядя на меня с пониманием, а затем, вытирая руки о подол платья, проговорила.

— Как звать то тебя, я слабо улыбнулась написав своё имя. Ирма расцвела прочитав.

— Красивое, как и ты сама, внезапно она взяла меня за руку.

— Судьба, девонька, штука такая. От нее не убежишь.

— И он не хочет тебя в истинные, да? — спросила Ирма, и я слабо кивнула, отпивая глоток горячего чая.

— Он ненавидит меня, а я боюсь его. Боюсь его силы, его ярости, его близости, которая обжигает и пугает одновременно.

Чай, горький с травяным привкусом, медленно согревал меня изнутри, но страх он никуда не уходил.

— Недолго осталось, продолжала говорить ведьма, странно глядя на меня, словно видела что-то, что было скрыто от моих глаз.

— Голос твой возвращать надо. Травы тебе дам. Окрепнет голосок-то твой. Будешь говорить, продолжала она, и у меня на глазах навернулись слезы надежды. Неужели это возможно? Неужели я снова смогу говорить?

— Он не придет. Давно его нет. Ничего не поможет, написала я на листке, а Ирма рассмеялась, ее смех звонкий и заразительный разнесся по маленькой комнате.

— Ты боишься, ведьмочка, а бояться должны тебя. Сила в тебе огромная,а ты прячешь. Ведьмы от огня веками бегали, а он твой. Слушается тебя. Волки тебе тоже не помеха, а истинный, она вздохнула, махнув рукой.

— Я не хочу быть его истинной, написала я, сжимая карандаш так сильно, что пальцы побелели.

— Я не хочу быть с ним, с этим волком, который ненавидит ведьм, который презирает меня.

Ведунья взяла меня за руку, и ее взгляд, проникающий в самую глубину моей души, заставил меня вздрогнуть.

— Боишься ты, вижу. Но не нужно. Скоро страх пройдет, ты сама это увидишь. Из-за страха голоса-то и твоего нет. Отголоски детства еще не прошли у тебя, прошептала она, и я вздрогнула от этих слов.

— Я говорю, что вижу. Голос твой мы вернем. Можешь не волноваться. Но довериться ты должна судьбе своей. Если так указала, значит, так тому и быть, сказала она,

Я задумалась над её словами, но поверить в это не решаюсь. Я и волк, покачала головой, сжимая ладони, что ногти впивались в кожу.

Не хочу, чтобы меня что-то связывало с ним, с этим волком ужасным, коварным, жестоким.