Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 51

Мэдисон

Служанки не заставили себя ждать. Как только они вошли, их глаза округлились от удивления, увидев мятую постель, разбросанные вещи.

Я почувствовала, как краска заливает щеки. Стало ужасно стыдно. Я не знала, куда себя деть, куда спрятать взгляд.

— Девочка, с тобой всё хорошо? — спросила одна из них, кажется, ее звали Мелис. Я лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло сдавило от подступивших слез.

— Слабость есть в теле, — продолжила она, и ее слова словно усилили мое смущение.

— Твой волк ночью бушевал. Его аура спать никому не давала, все это чувствовали.

От этой информации стыд стал еще сильнее. Я закрыла лицо руками, чувствуя, как горят щеки.

— Не переживай, — мягко сказала Мелис.

— Так всегда происходит, когда волк сильный, а он тем более альфа. Не мог он сдержаться.

— Давай-ка, милая, сейчас наберем тебе купель. Ты полежишь, расслабишься, оботрем тебя. Все будет хорошо. Тебе зелье сделаем, чтобы на всякий случай предостеречь.

Мои глаза распахнулись от их слов.

Зелье? Предостеречь? Эти слова заставили меня тут же залиться краской еще сильнее, и я инстинктивно опустила руки на живот, чувствуя, как мои пальцы задрожали.

— Ты правильно всё поняла, милая, — произнесла Мелис, и я, сглотнув, лишь слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Извините за беспокойство, — прошептала я, чувствуя себя донельзя неловко под их взглядами.

Они переглянулись, и тихий, ласковый смех сорвался с их губ.

— Нам даже в радость, — сказала одна из них, ее глаза светились добротой.

— Мы же говорили, что ты хорошая девочка, и это видно. Ты еще совсем молодая, и совсем юная. Кто, как не мы, должны тебе помочь в этом? Матери ведь всему этому дочерей учат.

Я закрыла глаза, чувствуя, как острая боль пронзает сердце. Эта боль была глубже. Это была боль утраты, боль одиночества.

— Моей мамы нет с детства, — призналась я, пожимая плечами. В их глазах я увидела отражение своего горя — грусть и глубокое сожаление.

— Прости, милая, не знали мы, — одна из них подошла ко мне, ее теплые руки легли на мои плечи. Это простое прикосновение, полный нежности жест.

— Бедная ты душа. Ну ничего, всё образумится, вот увидишь.

Я слабо улыбнулась ей, чувствуя, как в груди зарождается крохотное, едва ощутимое чувство надежды. Их слова, их прикосновения, их забота – все это было так ново, так неожиданно.

Лежа в купели я никак не могла сосредоточиться. Образ Хьюго, весь он. Такой отстранённый, такой холодный.

Зажмурилась, обтирая себя тряпкой. Тело ныло от нашей ночи, но эта была приятная слабость.

Мой любимый, подумала про себя, быстро исправляя. Я не имею право так его называть, хотя так хотелось. Уже ничего не изменить, но я видела другое в его глазах, совершенно другое.

— Всё хорошо милая, услышала голос Мелис, они ждали за дверью, дали мне время.

— Да, всё в порядке, проговорила я, но слезы ринулись из моих глаз. Как же мне больно, как плохо от его холодности.

Ведь я знаю, что он другой, но снова закрылся за этой маской.

Тогда я тоже не должна ничего показывать, чтобы он видел, чтобы не делать себе больно. Взглянула на свою метку, не хочу с ней прощаться. Не хочу прощаться с ним.

Я обхватила себя руками за колени, уткнувшись в них головой, пытаясь спрятаться от самой себя.

Не могла заставить себя выйти, хотя знала, что нужно. Страх сковал меня.

За мной в любой момент могут прийти. И тогда что? Что мне делать? Подчиниться? Выполнить всё то, что он так просит? От этой мысли по телу пробежал озноб.

Я зажмурилась, выдыхая. О чем он говорит сейчас с Захарием? Это не давало покоя. Так хотелось узнать, но я понимала, что даже если узнаю, успокоиться вряд ли получится. Хьюго всё равно не откажется от своего решения. Он слишком непоколебим.

Сглотнув, я прикусила губу, ощущая, как на глаза снова наворачиваются слезы.

Его холодность, его отстраненность ранили глубже всего. Я чувствовала, что он борется с чем-то внутри себя.

Ведь его глаза, как же он на меня смотрел. В них читалось столько страсти, столько желания, что у меня перехватывало дыхание.

Смотрел так испытывающе, так горячо, что сердце начинало биться быстрее, а внутри всё переворачивалось от волнения.

— Глупая дурочка, — прошептала я, ругая себя за эту слабость, за эти чувства, которые терзали меня.

Ты знала, на что шла. Знала, что будет. Он же предупреждал, но я сама выбрала это всё. Сама позволила.

Теперь не должна ничего надумывать, не должна ждать того, чего, скорее всего, никогда не будет.

Но мои чувства, их не обманешь. Я люблю его, и поэтому так реагирую. Ведь я хочу чувствовать это в ответ.

Хочу, чтобы он смотрел на меня так же горячо, как я на него.

Я вздохнула, осторожно приподнимаясь и надевая чистое белье. Сердце все еще сжималось от боли.

Я пошатнулась, инстинктивно схватившись за дверной косяк, чтобы не упасть. Воздуха катастрофически не хватало, давило, не давая вздохнуть.

Эта тяжесть никуда не уходила, лишь усиливалась с каждой секундой. Но когда он был рядом, с Хьюго, этого не было.

Он словно своей аурой, своим присутствием подавлял эту боль, не давая ей вырваться наружу.

А без него, без него это было невыносимо.

Дрожащей рукой коснулась груди, пытаясь отыскать источник этого давящего чувства.

Нахмурилась, пытаясь понять, что же происходит.

Когда странный приступ прошёл, я осторожно вышла из купальни, и моему взору предстала преображенная комната.

Служанки успели все убрать: кровать была застелена, а на ней лежало новое платье. Все казалось таким чистым и свежим.

Я подошла к зеркалу, и мои глаза округлились. На шее, прямо над ключицей, виднелось небольшое красное пятнышко.

Оно было так заметно. Я сглотнула, понимая, что это он оставил.

— Засранец, пометил еще, — рассмеялась вторая служанка, и я слабо ей улыбнулась, продолжая изучать себя в зеркале.

Зачем он это сделал, ведь ворот платьев, даже, если бы я хотела, всё равно не смог бы скрыть эту красноту.

Сглотнула, сжимая руки, как мне выйти, если всё поймут, если догадаются. Я же провалюсь со стыда. Ведь мы с ним не женаты.

— Вот какое платье, оно к твоим глазам подходит, — одна из них приложила ко мне светло-зеленое платье.

Ткань была легкой, струящейся, и цвет действительно напоминал мои глаза. Идеально. Но зачем все это, если он даже не посмотрит на меня?

— Можно какое-нибудь простое платье, — попросила я, чувствуя, как в моих глазах снова появляется тревога.

— Ну уж нет, — возразила одна из них, прежде чем я успела что-то сказать. — Надевай это.

Я хотела возразить, но не успела. Меня буквально заставили надеть это платье, а затем принялись за мои волосы.

Они быстро заплели их в косу и уложили в опрятный низкий пучок.

— Сейчас здесь чуть натянем и видно не будет, я сглотнула, сжимая руки.

— Красавица, — прозвучал ласковый голос, и я подняла глаза. Служанки с улыбкой смотрели на меня.

— Вот, зелье на столе, — продолжила одна из них, указывая на небольшой флакончик.

— И еду тебе ещё принесли. Обязательно покушай, тебе нужны силы.

Я кивнула им, и они оставили меня одну. Я не решалась встать, не могла.

Просто сил не было. Тревога в груди нарастала, готовая вот-вот накрыть меня. Моё волнение только усиливалось.

Сколько мне ждать?

Смогу ли я смотреть ему в глаза, когда они пересекуться?

Смогу ли делать вид, что ничего не было, когда между нами столько всего произошло?

Смогу ли спокойно вести себя, когда Захарий начнёт обряд?

Эта мысль тут же бросила меня в холод. Я закрыла лицо руками, качая головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать эти страшные предчувствия.

Я подошла к зеркалу, и моё отражение заставило меня удивиться.

Платье, которое мне дали, идеально прилегало к телу, подчёркивая каждый изгиб.

Волосы, аккуратно уложенные, открывали моё лицо, придавая ему какую-то новую, непривычную утонченность.

Я засмотрелась на себя. Никогда прежде я не носила ничего подобного.

Всё, что у меня было, — это два сменных платья, которые постоянно стирались. И видеть себя в этом, это было словно во сне.

Может, стоит переодеться? — мелькнула мысль.

Но я тут же отогнала её. Будет некрасиво с моей стороны, ведь Мелис и Айлин так старались, так хотели, чтобы я выглядела именно так.

Я пригладила подол платья — оно было таким гладким, таким приятным на ощупь.

Мой взгляд приковал флакончик в отражении зеркала, стоящий на столе. На дрожащих ногах я подошла к нему, взяв в руки.

Он был небольшим, изящным. Я прокрутила его в ладони, открыла. Принюхиваясь, я скривилась от запаха. Он был резким, каким-то терпким, незнакомым.

Но если сказали выпить, значит, это нужно сделать. Хотя для чего, я ещё особо не поняла.

Я уже поднесла флакон ко рту, когда резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

Флакон выскользнул из моей руки, падая на пол и разбиваясь с глухим звоном.

— Мэди, Хьюго зовёт, — послышался голос Гареда из-за двери.

Я продолжала стоять, словно прикованная к месту, и смотреть на то, как зелье растекается по полу, образуя лужицу странного цвета.

Я опустилась на колени, сердце колотилось в груди, вызывая панику. Что делать? Разбитое зелье, запах, этот настойчивый стук в дверь – всё смешалось в хаос.

Но стук продолжался, настойчиво напоминая о себе.

— Мэди, всё в порядке? — Голос Гареда звучал обеспокоенно, но в то же время требовательно.

Я зажмурилась, пытаясь собрать ускользающие силы, и приподнялась. Руки дрожали, пока я осторожно вытирала пол, собирая осколки.

— Всё хорошо, я сейчас, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Запыхавшись, я остановилась перед дверью, ощущая, как холодный пот стекает по спине. Что сейчас будет? Смогу ли я выдержать всё, что предстоит? Смогу ли справиться с этой болью, которая, казалось, с каждой минутой становилась всё сильнее?

С этими мыслями я открыла дверь. Гаред стоял там, и в его глазах мелькнуло удивление при виде меня.

— Простите, что так долго, — прошептала я, чувствуя, как щеки заливает краска. Он добродушно улыбнулся, но в улыбке этой чувствовалась какая-то скрытая печаль.

— Ничего, пошли, — сказал он. Я кивнула, кусая губы в волнении.

— Выдержит ли Хьюго, увидев тебя такой? — произнёс он, пристально разглядывая меня.

— Какой? — спросила я, инстинктивно обнимая себя за плечи.

Платье, которое казалось мне таким красивым всего несколько минут назад, теперь ощущалось чужим, неуютным, словно выдавая всё, что я пыталась скрыть. Оно словно выдавало мою уязвимость.

— Ты красавица, Мэди, — ответил он, и его голос смягчился.

— Хотя и раньше была, но сейчас стала ещё краше. Словно что-то этому поспособствовало.

Я смутилась, опуская глаза. Неужели так понятно, что произошло ночью? Неужели это отражается на мне так явно?

— Как ты себя чувствуешь? Нет недомоганий? — спросил он, и я отрицательно покачала головой.

Про разбитый флакон говорить не решалась. Позже спрошу новый. Сейчас не до этого. Главное – выдержать встречу с Хьюго.

Я отрицательно покачала головой, пытаясь скрыть своё нарастающее волнение.

— Хьюго злой, — сказал Гаред, и я сглотнула, стараясь не реагировать на его слова, чтобы не показать, как мне важно знать, что чувствует Хьюго сейчас.

— Рычит на всех, аурой подавляет.

Я остановилась, сжимая ладони, тяжело дыша. Сердце забилось в бешеном ритме, отдаваясь гулкими ударами в висках.

— Можно остановимся ненадолго? — я взглянула на Гареда, который, казалось, тоже нервничал.

Я не думала, что это будет так трудно, так больно, так страшно. Закрыла глаза, облокотившись об подоконник.

Каждый шаг навстречу неизбежному казался шагом в пропасть. Чем ближе мы приближались, тем сильнее становился мой страх.

Приведя дыхание в порядок, я открыла глаза. Голова закружилась сразу же, словно я стояла на краю обрыва.

Но я не подала виду. Не сейчас. Потом. Потом разберусь с этим.

— Можем идти, — сказала я, голос дрожал, но звучал решительно. Гаред прошёл вперёд, и я последовала за ним.

Приближаясь, с каждым шагом ощущалась аура Хьюго, которую действительно невозможно выдержать, она становилась всё сильнее.

Выдержать, главное выдержать, хотя сердце уже готова было сейчас выпрыгнуть из груди.