Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 30

Мэдисон

Моя душа странно ноет, кричит беззвучно, разрывается на тысячи мелких осколков. Хьюго. Как он? Что с ним? С того момента, как меня привезли сюда, его образ не покидает моих мыслей.

Я с силой зажмурилась, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Я боюсь, что ему что-то сделали, очень боюсь за него. Я впервые переживаю за кого-то так остро, с тех пор, как не стало родителей.

Как он? Где? Цел ли?

Он помог мне сбежать, сам подставляя себя под удар, бросаясь в опасность, лишь бы защитить меня. А я здесь. Не смогла. Не убежала.

Эта мысль леденит кровь в жилах, от осознания собственной беспомощности к горлу подкатывает тошнота.

Тётю я ещё не видела, и каждая клеточка моего тела кричит "не хочу", "не могу". Боюсь встречи с ней, до мурашек боюсь, не знаю, как себя вести, как смотреть ей в глаза после всего. Она показала свое истинное лицо — жестокое, хищное, бесчеловечное, показала, чего желает на самом деле, какую цену я должна заплатить.

И я боюсь, что она исполнит задуманное, что ловушка захлопнется навсегда.

Я обречённо сижу на краю кровати, судорожно сжимая свои руки, пытаясь собрать мысли в единое целое, хоть что-то сообразить, что мне делать.

От волнения вскочила, стала ходить по комнате взад и вперед.

Внезапно двери отворились с глухим стуком, и мои ноги приросли к полу. Я замерла.

Один из прихвостней Верховной, огромный шагнул на меня.

— Собирайся, Мэдисон, — я сжала ладони до побелевших костяшек от напряжения.

— Миранда хочет тебя видеть, поэтому будь послушной.

Он помахал пальцем перед моим лицом, и я сглотнула, чувствуя, как страх сковывает меня окончательно.

Меня силком потащили из комнаты, рывком выдергивая из моих мыслей. Рука ныла от железной хватки, но никому до этого не было дела.

Мне оставалось только молиться, надеясь на хорошее, хотя надежды почти не осталось.

Плохое предчувствие не покидало меня всю дорогу, оно клубилось в груди, предвещая беду.

Меня буквально запихнули вовнутрь, и яркий свет больно ударил по глазам, заставляя зажмуриться, ведь в темнице было темно.

Я споткнулась, едва не упав, и изо всех сил боялась поднять глаза на свою родственницу. Её присутствие давило, обволакивая всё пространство холодом.

— Явилась, — её голос, низкий и тягучий, заставил меня вздрогнуть.

— Долго же ты от меня бегала, племянница.

— С волком снюхалась, — она резко взяла меня за лицо, сжимая подбородок так сильно, что мне стало больно, заставляя смотреть ей прямо в глаза. Мне было противно от её прикосновений, противно так, что хотелось вырваться.

— Малолетняя дрянь! — Щёку обожгло от её звонкого удара.

Я схватилась за лицо, чувствуя, как пульсирует боль, и зловеще, сквозь пелену слёз, посмотрела на неё.

— Моя племянница с волком! — Она стала смеяться, истеричным, пронзительным смехом, который эхом разносился по залу, пугая меня ещё сильнее, заставляя мои внутренности сжиматься в комок.

— Заставила ты побегать моих людей, — её взгляд, холодный и пронизывающий, остановился на мне, пока она вновь не приблизилась вплотную.

— Что ты уже успела поведать этому волку, что он знает? — кричала она, её голос звенел, пронзая моё сознание.

Я дёрнулась всем телом, сжавшись от звука.

Продолжая держаться за ноющую щеку, что горела огнём после удара, я подняла на неё взгляд, полный боли и скрытой ярости.

Миранда ехидно усмехнулась, её губы искривились в презрительной ухмылке, а глаза скользнули по мне с головы до ног, оценивая, унижая.

— Неужели этот волк так хорош, что ты пустилась во всё тяжкие? — её слова, полные отвратительного подтекста, заставили мои щёки вспыхнуть адским румянцем. Это был не стыд, а жгучее возмущение. Она не имела никакого права думать и говорить такие грязные вещи обо мне, о нас!

С силой сжала ладони, до боли впиваясь ногтями в кожу. Видно, моя ненависть, мой гнев был настолько сильным, настолько всепоглощающим, что я, не соображая, не контролируя себя, выпустила свою силу.

В следующую секунду воздух вокруг меня задрожал, и языки пламени, яркие и живые, вспыхнули на тяжёлой занавеске, затем на второй, третьей, пожирая ткань с шипящим звуком. Огонь танцевал, отражаясь в её глазах.

— Аа, — прошипела Миранда, её глаза горели диким, хищным блеском, но уже не гнева, а торжества.

— Значит, уже привязалась к нему! — Вновь её рука вцепилась в моё лицо, её пальцы сжались на подбородке ещё сильнее, чем раньше, сдавливая кости, причиняя нестерпимую боль. Я едва могла дышать.

— И где же этот волк? Где он, когда ты здесь? — её голос был полон насмешки, и мои глаза отчаянно метались по комнате, ища хоть какой-то выход, хоть кого-то, кто мог бы помочь. Паника нарастала.

— Мои люди могли добить его, Мэдисон. От него ничего не осталось бы, — её слова, полные яда, пронзили меня насквозь.

Я дёрнулась, судорожно вдохнув, только представив эту жуткую картину, как его тело лежит где-то и ничего не осталось. Сердце сжалось от ужаса.

И тут же — новый удар по лицу, резкий, хлёсткий, оглушительный. Мир завертелся, размылся. Я упала на пол, тяжело ударившись коленом, и пыль поднялась вокруг меня, оседая на лице. Я отказывалась воспринимать происходящее, оставляя лишь звенящую пустоту и жгучую боль.

— Тея, — я вздрогнула от её голоса, еле поднявшись на ноги, чувствуя, как каждый мускул протестует.

Сжимая ладони до белых костяшек, я убрала выбившиеся пряди волос за ухо, исподлобья смотря на неё, стараясь скрыть дрожь, пронизывающую моё тело.

— Волк был замечен, — она произнесла это с такой злорадной улыбкой, с таким наслаждением, что у меня внутри всё похолодело. Её глаза горели торжеством, когда она смотрела мне прямо в душу.

— Нет, госпожа, вклинился голос Теи, которая стояла чуть в стороне.

— Джерр говорил, что волка поблизости не видели, зато слышали скулёж. И грохот падающего дерева.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами все поплыло,отчаянно отгоняя эти слова.

— Твой волк, может, лежит и умирает, или же уже сдох, — Миранда посмеялась, низким, гортанным смехом, который эхом отозвался в комнате. А за ней посмеялись и её люди, поддерживая свою госпожу, их мерзкие ухмылки заставили меня сжаться.

Не смешно было только мне.

Лицо горело от пощёчины, душа кровоточила от её слов. Я боюсь, правда беспокоюсь за него, до глубины души.

За эти несколько дней он стал мне ближе, я даже прониклась им.

А теперь осознавать это всё, эту возможность, что он погиб, чтобы спасти меня.Это было выше моих сил, рвало меня на части.

Рука с меткой заныла, прострелило острой болью, давая о себе знать. Кожа на ней горела, пульсировала.

— Зато я вижу, как твоя сила стала ещё могущественнее, — она вновь окинула меня взглядом, уже с оттенком расчётливого интереса.

— Хоть какой-то прок от твоей беготни.

— Теперь мы точно закончим с твоей силой, и никто на этот раз нам не помешает! Стража!

Я вся сжалась, когда она это сказала, каждое слово обжигало, как раскаленное клеймо. Холодный озноб пробежал по спине, отрезвляя, но и парализуя.

— Твоя сила станет источником моего благополучия! Я стану могущественнее, сильнее! Твоя магия поможет оживить древних существ, которые будут служить мне!

Мечтательно, с почти безумным блеском в глазах произнесла она, словно видя перед собой эту картину. Её алчные глаза горели.

— И тогда я уничтожу клан Вальтера с корнями! Буду править всеми этими землями! Они будут моими!

Её ужасный, сумасшедший смех заставил меня зажмуриться, пытаясь отгородиться от этого кошмара.

Я стала отчаянно качать головой в стороны, стоило её охране, двум громилам, подойти ко мне.

Я брыкалась, царапалась, металась. Ведь теперь меня ничто не спасёт от этих злых, отвратительных умыслов.

Меня подхватили под руки, крепко, больно. Но в этот момент в голове пронёсся совет Хьюго.

Я, собрав последние силы, наступила на ногу одному из стражников, тот не ожидал этого,толкнула его что есть мочи.

У второго, не успевшего среагировать, я выхватила меч, поставила его перед собой, пытаясь защититься.

Я дрожала от страха. Лицо моей тёти перекосило от ярости, превратившись в искаженную, страшную маску.

Я стала медленно, осторожно отходить к двери, каждый шаг давался с трудом, каждый мускул был напряжён до предела, надеясь на чудо, на спасение.

— Положи оружие на место! — гаркнула тётя, её голос был похож на рык разъяренного зверя, который вот-вот бросится в атаку.

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как слёзы жгут глаза, и отчаянно думала про себя ещё немного, ещё немного, только бы дойти, только бы открыть эту чертову дверь.

Глаза моей тёти странно загорелись, словно в них вспыхнуло неземное, зловещее пламя, а в следующую секунду я почувствовала мощный, невидимый удар, который отбросил меня, пошатнул до основания.

Боль пронзила всё тело, выбив воздух из лёгких, и я рухнула.

— В следующий раз нужно быть повнимательнее, Мэдисон, — голос Миранды звучал теперь спокойно, с оттенком торжествующей жестокости.

Меня тут же подхватили чьи-то руки, а голова стала нестерпимо кружиться, мир расплывался в тумане, уходил из-под ног.

— К Элиоту её живо! — Последнее, что я услышала, прежде чем не отключилась, погружаясь пугающую темноту.