Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 55

Мэдисон

Они оживленно обсуждали каждый предмет, восхищаясь щедростью моего истинного.

Но я не радовалась этим покупкам. Ведь сегодня я уже уезжаю.

Этого я боюсь больше всего. Как смотреть ему в глаза и не плакать? Как заставить себя держаться, чтобы просто не прижаться к нему, не отдаться этому влечению, которое так сильно меня тянет к нему?

Вчера я больше его не видела, и, наверное, это было лучше для меня. Его слова о том, чтобы у меня никого не было, не выходили из головы.

Разве он имеет право требовать это? Еще и таким способом, таким тоном, словно я его собственность.

"Ты под моей защитой", — его слова эхом прозвучали в голове, и я зажмурилась, отбирая платья.

Ведь так много мне было не нужно. Хватит пару простых, которые пригодятся для обычной жизни.

Украшения тоже брать не стала. Всё осталось лежать так, как и принесли. Я не могла принять это.

Это было слишком. Слишком многое, что я не могла себе позволить, слишком многое, что я не могла принять, зная, что скоро исчезну из его жизни.

Я глубоко вздохнула, зажмурившись при очередном приступе боли, которые не проходили.

Пот стекал по моему лбу, и я вытерла его дрожащей рукой, ощущая, как сильно раскалывается голова, как становится физически плохо.

Но я молчу. Лучше молчать, ведь я знаю – еще один день здесь я просто не выдержу.

Ночью я не смогла заснуть. Мысли крутились в голове, не давая покоя.

Я размышляла о том, как изменилась моя жизнь. Я ведь даже не предполагала, что полюблю. Что смогу открыть свое сердце кому-нибудь.

Я не знала этого чувства, пока не появился он.

Хьюго, который перевернул мой мир с ног на голову, заставил почувствовать то, о чем я раньше даже не смела мечтать.

Я сглотнула, вспоминая, что сегодня ночью слышала отчетливые шаги под моей дверью. Они топтались там некоторое время, и я замирала при каждом скрипе, прислушиваясь.

Я знаю, кому они принадлежат. Его шаги – это то, что я узнаю из тысячи. Но я не могу понять, зачем он приходил. Стоял там, под моей дверью. Хотел войти?

Эта мысль заставила меня почувствовать одновременно страх и странное, пугающее облегчение.

Неужели он хотел зайти, но почему так поздно, почему так долго не уходил. Ведь я чувствовала, что он был там долгое время.

"Глупая", — промелькнула мысль. Может быть, это даже не он приходил ночью.

Но так хотелось верить, что Хьюго хотел мне что-то сказать. Вчера я видела, как он смотрел на меня, с каким волнением это делал.

Он не знал, что сказать, и я его прекрасно понимаю, ведь сама не могла вымолвить ни слова, когда он был рядом.

— Ну-ка, хватит плакать, а то раскисла вся, — проговорила Мелис, я смущенно улыбнулась, качая головой.

— Эти платья мне не нужны. Я отобрала то, что мне понадобится, остальное можете забрать, — прошептала я, касаясь шеи.

— Глупая, столько всего хозяин накупил, а ты отказываешься, — прозвучал голос одной из служанок, но я смолчала, не в силах спорить.

Осторожно поднявшись, я взяла его нож. Аккуратно завёрнутый в платок, он был единственным, что я хотела забрать. Положив его в сумку вместе с остальными вещами, я закрыла ее, глубоко вздыхая.

Буду ли я скучать по этому замку? Конечно. Здесь я выросла. Здесь осталась частичка моих родителей. И он. Хьюго. Это осознание пронзило меня, оставив горький привкус во рту.

Вот и всё. На улице уже вовсю готовилась повозка, а Сэм и Гаред складывали провизию. Я обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь, пробиравшую меня.

Неужели и правда он собирается содержать меня? Столько всего отправляет.Неужели ему действительно не всё равно?

Но в глубине души мне было тепло от этого. Ведь он, несмотря ни на что, несмотря на то, что я больше ему никто, делает так много. Мне стало так горько от этого осознания.

— Спасибо вам, — обернулась я к служанкам, ломая руки в нерешительности.

— Вы помогали мне, пока я была здесь. Спасибо.

Мелис подошла ко мне, обняла крепко, прижимая к груди.

— Хорошая ты девушка. Всё будет хорошо, освоишься, а там всё наладится, — прошептала она, и я закивала головой, смахивая слезы.

После меня обняла и Айлин.

— Любит он тебя, — сказала она тихо, — но не понимает ещё. Но любит, это видно. Верь моим словам.

Я зажмурилась, отрицательно качая головой. Если бы любил, то признался бы. Не оставил бы так.

Не стал бы держать в неведении, в этой мучительной неопределенности.

Я сглотнула, крепко зажмурившись, чтобы точно не расплакаться. Обожженные веки и горло горели от сдерживаемых слез.

Хватит с меня. Всё уже кончено, и ничего не изменить.

Накинув на себя плащ, я достала платок, который специально вышивала для него, и сжала его в ладони до побеления костяшек.

Я оставила его там, чтобы передали ему. Самой просто силы не хватит ему отдать, не хватит посмотреть в эти глаза, не дрогнуть. А так пусть останется у него.

Медленно ступала по лестнице. Каждый шаг давался так тяжело, словно на моей спине лежал невидимый, но невыносимый груз — груз несбывшихся надежд, недосказанных слов и разрушенных мечтаний.

Скрип дерева под моими ногами эхом отдавался в опустошенной душе.

"Всё правильно, всё так и должно быть", — шептал разум, пытаясь убедить меня.

Но сердце, которое до сих пор болезненно сжималось при мысли о нем, и я сама, глубоко внутри, знали – это не так. Это была лишь жалкая попытка обмануть себя.

Свет больно ударил по векам, стоило мне выйти из замка. После полумрака внутренних покоев, яркое солнце казалось пыткой, заставляя глаза слезиться.

Я обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься от пронзительных взглядов, которые, казалось, устремились на меня со всех сторон.

Слуги, стражники, даже простые работники – все смотрели. Стало неловко, не по себе, как будто каждый из них знал тайну моей боли.

Мои немногочисленные вещи уже дотащили до повозки, и Захарий, ждал около неё.

Гаред хмуро осмотрел меня сверху донизу, его взгляд задержался на моем бледном лице, и он лишь слабо, едва заметно, улыбнулся.

— Всё готово, можно выезжать, — произнес он, и его голос звучал непривычно резко в этой напряженной тишине.

Я слабо кивнула головой, но сама крутила ею во все стороны, в надежде, в отчаянной молитве увидеть его. Хьюго. Хотя бы последний раз. Хотя бы издалека.

— Можешь не искать его, Гаред выругался себе под нос, его слова, словно удар кнута, хлестнули меня.

Я вопросительно уставилась на него, ощущая, как пошатнулась не только физически, но и внутренне. Земля ушла из-под ног.

— Что? — прошептала я, голос едва прорезался сквозь ком в горле. Мои ладони непроизвольно сжались в кулаки, ногти впивались в кожу.

— Он не придёт, — эти слова вонзились в меня, как тысячи ледяных осколков. Сердце сжалось.

Я потупила взгляд, чувствуя, как вновь нахлынувшие слезы обжигают глаза. Но отчаянно заставляю себя держаться, просто держаться.

Не придёт. Не проводит. Не попрощается. Все мои надежды, все невысказанные мольбы, разбились вдребезги о эту жестокую реальность.

— Почему? — мой голос осел, превратившись в едва слышный шепот, силы покинули меня окончательно.

Я смотрела на то, как Гаред не находит себе места, как упрямо прячет от меня свой взгляд, словно пытаясь защититься от моей боли. Его беспокойные движения выдавали его замешательство.

— Почему, Гаред? Можете мне сказать, почему он не придёт? — повторила я, словно эхо, протягивая руку и касаясь его предплечья.

Мои пальцы дрожали.

Он дёрнулся, как от огня, тяжело вздохнул, его грудь вздымалась и опускалась, пока он наконец не покачал головой, избегая смотреть мне прямо в глаза.

— Сказал, что дела, — выдавил он наконец, и эти слова обрушились на меня.

Я сглотнула, ощущая, что даже не дышу, стоило это услышать.

Воздух в лёгких застыл, сердце, казалось, перестало биться. "Дела?" — прозвучало в голове, пустое, чужое слово.

— Может, он просил что-нибудь передать мне? — с надеждой, такой нелепой и отчаянной, я подняла на него взгляд, полный мольбы.

В глубине души я уже знала ответ, но так хотелось, чтобы это было не так.

Гаред осёкся, его лицо исказилось. Он взъерошил свои и без того растрёпанные волосы, избегая моего взгляда, который, должно быть, казался ему невыносимым.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередила его.

— Ничего, — ответила я за него, голос мой дрогнул.

И в этот момент я почувствовала, как в груди становится не просто больно, а невыносимо плохо.

Горькая пустота растеклась по венам, затмевая всё вокруг. Неужели это действительно конец?

Закрыв глаза, я попыталась улыбнуться, но попытка оказалась жалкой.

Совладать со своими чувствами я не могла.

Горло сжимал комок, а в груди разливалась такая обжигающая боль, что, казалось, я вот-вот развалюсь на части.

Он не пришёл. Не проводил. Я не посмотрела ему в последний раз в глаза.

— Спасибо вам, что лечили меня, — голос дрогнул и оборвался на полуслове, предательски выдавая моё состояние.

Гаред лишь молча кивнул, его лицо было каменно-серым, отражая, кажется, и собственное бессилие.

Я прошла мимо него, ощущая, как же горит спина. Словно каждая клетка кричала от боли.

Дойдя до повозки, я уже поднялась по ступенькам, когда что-то, какой-то последний, отчаянный импульс, заставил меня обернуться.

Мой взгляд метнулся к замку, к окнам, надеясь, что хоть в одном из них я увижу его силуэт. Что хоть так смогу взглянуть.

Но никого не было. Пустые оконные проёмы равнодушно смотрели на меня.

Зайдя внутрь, я рухнула на мягкую скамью, закрывая лицо руками, чтобы скрыть разрывающие меня слезы.

— Не нужно плакать, Мэди, Захарий, сел рядом со мной. Его большая, теплая ладонь по-отцовски легла мне на макушку, нежно гладя по волосам.

— Хьюго – волк слишком гордый, поймёт, что упустил, только будет поздно.

Я молчала, ведь что сказать?

Что ответить, если я так отчаянно надеялась его увидеть, так сильно хотелось хотя бы в последний раз услышать его голос.

Я поджала губы, пытаясь сдержать новый приступ рыданий, но они уже текли горячими ручьями по щекам.

— Почему он не пришёл? Почему так поступил со мной? — мой взгляд, полный слез и недоумения, устремился на Захария, надеясь хоть у него найти ответы на свои вопросы, хоть какое-то объяснение этой жестокости.

Захарий добродушно, но печально улыбнулся, его глаза были полны сочувствия.

— Будет время, — тихо сказал он, — ты сама всё спросишь у него. А пока тебе нужно думать о себе, Мэди. Ты в опасности, девочка.

Я лишь безмолвно кивнула ему головой, прижимаясь к жёсткой спинке повозки.

В этот момент она тронулась, и каждый толчок колес отзывался острой болью в груди.

Моё сердце пропустило удар, затем забилось отчаянно и тревожно.

Я крепко закрыла глаза, словно пытаясь отрезать себя от мира.

Больно. Безумно больно.

Страшно. До дрожи в коленях страшно.

Одиноко. Невыносимо одиноко.

"Прощай, Хьюго, — прошептала я про себя, этот шепот едва слышно растворился в стуке копыт и скрипе телеги.

— Я так хотела тебя увидеть. Всего лишь взглянуть еще раз, запомнить.Я чувствовала себя абсолютно потерянной.

Я уезжала с разбитым сердцем, которое, казалось, превратилось в осколки, режущие изнутри.

Ещё не зная, не подозревая, что под ним я ношу новую жизнь.

Ребёнка.

Его ребёнка.

Первая часть книги подошла к концу