Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 46

Мэдисон

Я и сама это ощущала даже сейчас— его аурой фонило так сильно, что я дрожала каждый раз.

Я прикусила губу, плетя косу. Я не знаю, как мне быть, что нам делать.

Разве он не видит, что я чувствую?

Разве не понимает?

Или просто не хочет ничего этого понимать?

Тогда и смотреть на меня так не имеет права.

Пусть сначала разберётся с собой, а потом уже подходит ко мне.

А вдруг всё эти чувства лишь иллюзия, вдруг так влияет на нас истинная связь. От этой мысли мороз пошёл по коже.

Нет, не может быть так, ведь я ощущаю что это всё по настоящему.

Тири вспорхнула в комнате, подлетев ко мне. Ярко загорелась, подставляя свою головку.

Её тепло хоть немного согревало меня, но не так, как тепло Хьюго.

Гаред проговорился, что это он предложил Хьюго согреть меня, надеясь, что я восстановлюсь.

Но я всё равно не пришла в себя.

Обняв себя за плечи, я чувствовала такой холод, что даже моя собственная сила казалась незначительной.

Я прошла к окну и замерла от увиденного.

Сердце ухнуло вниз, а уголки губ задрожали.

Во дворе замка, прямо под раскидистым деревом, располагались величественные, большие, красивые качели.

Я схватилась за грудь, не веря своим глазам.

— Какие красивые, — прошептала я, ощущая, как на глазах появляются слезы. Но их же не было, откуда они взялись?

— Мэди, невероятно! — голос Тири заставил меня вздрогнуть.

На моём лице появилась улыбка. Появилась мысль спуститься вниз, но будет ли это правильно сейчас, когда он может быть там?

Или стоит прятаться от него?

Я нахмурилась, отвернувшись от окна. Как бы мне хотелось покататься на них! Таких красивых я никогда не видела.

Всё моё детство было заточено здесь: ни игрушек, ничего.

Только старые покои и мечты о том, что когда-нибудь я смогу освободиться.

Прикусив губу, я понимала, что ещё слишком слаба, чтобы выйти, но так хотелось хоть немного развеяться, отвлечься.

Закрыв глаза, я шумно вздохнула, нашла плащ и накинула его на себя.

Выйдя наружу, закрыв глаза, я глубоко вдохнула, наслаждаясь свежим воздухом.

Так спокойно и хорошо. Осторожно прошла к качелям, мои ладони прошлись по веревкам, погладила деревянную скамью.

Так бережно это сделала, до сих пор не веря.

Села на качели и стала медленно покачиваться.

На душе стало так спокойно, как-то легко.

Я закрыла глаза, отдаваясь этому моменту. Но образ Хьюго не уходил из моих мыслей.

Я пыталась сосредоточиться на лёгком покачивании, на прохладе ночного воздуха, но его лицо, его глаза, его гнев – всё это всплывало снова и снова, не давая покоя.

Вот, что мне теперь делать. Хьюго, он слишком сильный мужчина, волк.

От этого и страшно.

Я закрыла глаза, покачиваясь, крепко держась за веревки.

Вдруг — резкий удар, и качели остановились. Я была прижата к горячей груди.

Сердце остановилось.

Ведь это его руки, чувствую, что его.

Его руки, что с такой силой сжимают мою талию, прижимая меня к его груди.

Сердце бешено бьется, и виной тому он. Я не знаю, как вести себя рядом с ним, ведь опыта у меня не было.

А он, он опытен, он знает, что из-за него я чувствую, знает, что происходит со мной. От этого и страшнее, ведь я не знаю, что мне делать, когда он такой.

Его дыхание участилось, грудь вздымалась вверх.

А моё, моё, кажется, остановилось. Мы молчим.

Он сильнее сжимает меня, прижимая к себе. А я дрожу в его руках.

Его тепло сразу окутало меня, давая защиту.

Крепче схватилась за веревки, пытаясь сдержать своё сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди.

Зачем он пришёл? Почему так держит меня? Он молчит, а его дыхание опаляет мою кожу, заставляя дрожать ещё сильнее.

Я чувствую, как он ведёт носом по моим волосам, и закрываю глаза, не в силах выдержать всё это.

Я же никогда не влюблялась, только Хьюго смог это изменить.

Это чувство так остро наполняет меня, так жаждет выбраться наружу.

Но я не понимаю можно ли выпустить его, так поглотить себя полностью, и утонуть в любви к нему.

— Мышонок, — шепчет он, и по спине пробегают мурашки от его хриплого голоса. Я молчу, схватившись за его руки, потому что выдержать не могу.

Этих эмоций, этих чувств, которые возникают только рядом с ним.

— Опять не послушалась меня, — продолжает он.

— Почему вновь вышла одна? — требовательно ждал он ответа, и я зажмурилась.

— Не надо, я всего лишь вышла на пару минут, — пыталась я вразумить его, но послышался его рык.

— Не надо! Сколько раз повторять, если это опасно! — он резко развернул качели, так что я оказалась перед ним.

Я сглотнула, видя злость в его глазах. Смахнула слезы, пытаясь не плакать перед ним.

Но от его взгляда невозможно было скрыться. Он видел каждую мою эмоцию, каждое моё колебание, и это пугало меня ещё больше.

Я опустила голову, пытаясь собраться с мыслями, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Зачем ты опять пришёл? Зачем мучаешь меня? Зачем всё это? — слезы обожгли глаза, и мир вокруг поплыл.

Всё это казалось мне настолько несправедливым.

Я чувствовала, как его гнев разгорается, словно пожар, после моих слов. Но я не могла остановиться.

Я хотела знать правду, хотела понять его, чтобы хоть немного облегчить этот невыносимый груз, который давил на моё сердце.

— Зачем так смотришь, что всё в груди горит?Зачем проявляешь эту нежность, если потом ты снова злишься? Зачем, если ты уже всё решил, если уже мы всё решили, — последнее я проговорила так тихо, почти не слышно.

Его глаза, как они горели! В них метались искры ярости, смешанные с чем-то ещё, чем-то, что я не могла разобрать, но что пугало меня до дрожи.

Лучше бы я не смотрела в них, стоило мне лишь поднять взгляд.

Желваки ходили по его лицу, выдавая скрытое напряжение.

Мы молчали, но эта тишина была наполнена бурей.

Его грудь вздымалась от ярости, кулаки были сжаты так, что костяшки побелели.

Я же, чувствуя себя маленькой и беззащитной, обняла себя за плечи, пытаясь укрыться от его пронизывающего взгляда, который притягивал.

Мой взгляд невольно упал на его руку, на ту самую метку, которая всё ещё красовалась на ней.

Сердце защемило, отдаваясь острой болью, и я закрыла лицо руками, желая провалиться сквозь землю.

Спустившись с качелей, я хотела уйти, убежать от этого невыносимого напряжения, но он не дал этого сделать.

Он был быстрее, чем я ожидала.

Нагнал, преграждая мне путь, и я снова оказалась заперта в его власти.

— Зачем?! — надрывно произнёс он, двигаясь на меня. Я отступала назад, пока моя спина не коснулась холодного ствола дерева.

Отступать было некуда, как и прятаться от его взгляда, который, казалось, проникал в самую душу.

— Потому что в этом виновата ты, мышонок, ты! — его голос стал глубже, угрожающе.

— Думаешь, легко держаться после всего? — он зловеще усмехнулся, взъерошив свои волосы, словно пытаясь совладать с бушующими внутри эмоциями.

— Ты манишь меня, чёрт возьми! — крикнул он так, что я дёрнулась, вжимаясь в ствол.

— Манишь своими глазами, своим поведением, своей душой! Я не могу не реагировать, ведь хочу видеть тебя, слышать! Думаешь, легко держаться подальше, когда твой запах заполоняет всё вокруг, заставляет думать о тебе?

Я удивлённо смотрела на него, ощущая, как горячие слезы текут по щекам, смывая границу между страхом и чем-то другим, неизведанным.

— Один твой невинный взгляд — и я у твоих ног.

— Одна твоя слеза — и я зол, готовый рушить всё и наказывать обидчиков.

— Одно твоё слово — и я схожу с ума! — прорычал он, наклонившись так близко, что я чувствовала жар его дыхания на своём лице.

Его глаза горели, отражая безумие, которое я сама же и вызвала.

Он поставил руку над моей головой, пристально наблюдая за мной.

— Как мне вести себя с тобой, если я не смог устоять, чтобы не увидеть, как ты качаешься на качелях, которые я сделал? — прошептал он мне на ухо, обдавая горячим дыханием, от которого по коже пробежали мурашки.

Я зажмурилась, сжимая кулачки, пытаясь лишь выдержать это всё. Зачем я спросила? Зачем?

Что мне теперь делать с этой информацией, которая так больно ранит меня?

Хьюго молчит, но я всем своим существом ощущаю, как он зол, как часто дышит, как его аура взбушевалась, словно буря, готовая поглотить всё на своём пути.

— Довольна моим ответом? — крикнул он, и я вздрогнула.

Я попыталась оттолкнуть его, и, к моему удивлению, у меня даже получилось.

Но я не успела убежать — он тут же поймал меня.

Брыкаться даже не было сил, я была слишком слаба, слишком поражена его ответом.

Хьюго сжимает меня так крепко, так горячо.

Я закрыла глаза, откидываясь на его грудь, чувствуя, как ритм его сердца отдаётся в моём.

— Как тебе моя правда? Что ты думаешь об этом? — спросил он. Я отрицательно качаю головой, не в силах выдержать того, что творится между нами.

Осознание того, что я могу быть ему небезразлична, радует, но одновременно пугает до глубины души.

Прижатая к его могучей груди, я, наконец, дала волю слезам.

Столько дней я держала их в себе, молчала, а теперь не выдержала.

Мысли о тёте, которая, я знала, рано или поздно придёт за мной, не остановившись ни перед кем, обрушились с новой силой. Что тогда я буду делать?

— Что же ты творишь со мной? — его голос был грозным и стальным, но руки, гладившие меня по спине, успокаивающе сжимались.

Даже сквозь ткань платья я чувствовала, насколько они горячие.

— Рушишь всё, что я так долго выстраивал около своего сердца, меняешь мой характер, заставляешь думать о себе.

— Не говори так, — хотела возразить я, но он не дал мне сказать ни слова.

Вместо этого он поцеловал меня, и земля ушла из-под ног. Я схватилась за него, боясь упасть, боясь этих чувств, которые он вызвал во мне.

Хьюго перехватил меня, взяв лицо в одну руку, чтобы я не отвернулась.

Его губы были такими горячими, он прижимал меня к себе, сжимал до такой степени, что я буквально таяла в его руках.

Я ответила ему, не в силах сопротивляться, не в силах оставаться в стороне.

Он обеими руками обхватил мою талию и целовал жадно и неистово.

Мурашки пробежали по коже, мои руки упёрлись в его грудь, пытаясь, наверное, найти опору в этом вихре эмоций.

Довольный рык, вырвавшийся из его груди, не заставил себя долго ждать.

Я отстранилась от него, закрывая глаза, чувствуя себя такой глупой, такой потерянной.

Что же я делаю? Что же делаю? Нельзя, нельзя привязываться.

Потом будет больно.

Хьюго заставил меня взглянуть на него.

Его сильные пальцы подняли мой подбородок, и я увидела, как в его глазах пылал огонь – огонь страсти, такой яркий, что казалось, он мог испепелить всё вокруг.

— Разрушила мой привычный мир, появившись так внезапно, — его голос был низким, властным, не терпящим возражений.

Он смотрел мне прямо в глаза, и я не отводила взгляд, не в силах этого сделать, словно его взгляд гипнотизировал меня, приковывал.

— Даже думать ни о чем не могу, кроме тебя, — он заявлял, и в его словах была такая мощь, что я чувствовала, как моё сопротивление медленно тает, уступая неведомой силе.

Его глаза загорелись диким, первобытным огнём, и я поняла, что он не шутит.

Его рука, такая сильная и одновременно нежная, пригладила мою щеку, убрала прядь волос за ухо.

Каждое его прикосновение было так горячо, что по телу пробегали волны мурашек.

Слезы снова навернулись на глаза от его слов, от этой необузданной страсти, что исходила от него.

Он прижал меня к своей груди, сжимая так сильно, так крепко, словно боялся, что я исчезну, растаю в воздухе.

Я уткнулась в его грудь, вдыхая его запах – такой мужской, такой терпкий и дикий, такой пьянящий.

Я закрыла глаза, позволяя ему обнимать, трогать себя, полностью отдаваясь этому моменту.

Моё тело отвечало на его прикосновения, дрожало от предвкушения чего-то неизбежного.

И вот он снова нашёл мои губы, завладев последними остатками моего разума, погружая меня в водоворот страсти, из которого, казалось, уже не было выхода.