Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 44

Хьюго

Ни на секунду не отрывал от неё своего взгляда.

Прошло уже так много времени, но она так и не приходила в себя.

Это невыносимо раздражало. Почему она резко отключилась? Почему? Эти вопросы роились в голове, не давая покоя.

Чтобы хоть как-то унять бушующее в груди сердце, я прошёл к окну.

Взглянул на своё творение, на плоды своей работы.

Ещё немного, и качели будут готовы. Зачем я это делаю? Не знаю. Но эта мысль не отпускала меня с каждым днём, становилась всё навязчивее.

Поэтому я решил, что хочу её порадовать.

Красивые и такие большие качели. То, что нужно. Наверное, я окончательно сошёл с ума, но мне нестерпимо хотелось узнать её реакцию на это.

Я наблюдал, как мои ребята стали поднимать качели. Массивные, но изящные, они тут же взлетели вверх, застыв на пике. Получились они действительно то, что надо.

— Для неё сделал, — неожиданно подошёл ко мне Гаред. Его взгляд был серьёзным, на лице читалось глубокое беспокойство.

Я молчал некоторое время, сжимая челюсть. Меня бесило, что мои чувства так понятны всем вокруг. Закрыл глаза на мгновение, тяжело вздохнул.

—Да, — ответил я, скрестив руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает смятение, смешанное с тревогой и надеждой.

— Удивлён, — задумчиво проговорил Гаред. Я отмахнулся от него, облокотившись об подоконник.

Злость накатывала с новой силой. Такая злость, что она до сих пор не приходит в себя, что вообще болеет. Я не усмотрел.

— Уже вечереет, а её состояние только ухудшается, — слова Гареда въелись в меня.

— Почему так резко? Почему вообще это случилось? — рычал я, не в силах сдерживать свой гнев, который только порывался наружу.

— Это ненормально!

— Не могу сказать, — ответил Гаред, его голос звучал устало, — я не колдун, а обычный лекарь.

— Надеюсь, к утру она оправится, а пока нужно лишь ждать и следить за ней.

Я зло усмехнулся, качая головой. Надеяться. А если не оправится? Что тогда?

Эта мысль была невыносима, и я чувствовал, как волна отчаяния грозит поглотить меня. Я сжал кулаки, пытаясь удержать остатки самообладания.

— Успокойся, Хьюго, — Гаред положил руку мне на плечо.

— Я понимаю твои чувства, но всё будет хорошо.

Я резко отпрянул от него.

— У меня нет никаких чувств, — жёстко ответил я.

— Я всего лишь делаю то, что должен, Гаред. На этом всё. Искать скрытый подтекст там, где его нет, не нужно.

Гаред ничего не ответил, отходя от меня.

" Нужно уйти, забыться, чем-то занять себя, чтобы просто не думать."

Всё пройдёт, она завтра уже будет здорова.

Пытался утешить себя этими мыслями, но чувствовал, что только усугубляю ситуацию.

Я посмотрел на кровать, где лежала она. Явно ощущал её дрожь, её боль. Сглотнул, продолжая прощупывать её дальше, словно пытаясь найти причину её состояния.

Ощущал, как давит на грудь, сильно, мощно. Неужели она это чувствует? Рывком я оказался около кровати.

— Она мёрзнет, — сказал Гаред, взглянув на меня. Мне его взгляд не понравился.

В нём было что-то, что насторожило меня, что-то, что заставило сердце сжаться от предчувствия беды.

Я накрыл её одеялом по плотнее, но её дрожь с каждым разом только усиливалась, нарастала, становилась сильнее, как и боль, которая, казалось, пронизывала её насквозь, вытягивая последние силы.

— Это не помогает, — глухо услышал я от Гареда, его голос был полон тревоги.

— Вижу, — сухо ответил ему, стараясь скрыть своё собственное смятение.

— Есть один способ, который возможно может помочь, — сказал Гаред, его взгляд был серьёзным, но в нём читалось некоторое сомнение.

— Говори, пытался спокойно реагировать. Но ничего не получается, всё идёт в бездну, а моё волнение за неё нарастает.

— Но тебе он не понравится, — добавил он, и я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло.

— Не тяни, говори уже, — не выдержал я, взбесившись от неизвестности и беспомощности.

Моё терпение лопнуло, а злость, смешанная с тревогой, вырывалась наружу. Я ощущал, как внутри меня нарастает буря, готовая вот-вот вырваться наружу.

— Ты волк, Хьюго. Её истинный. Можешь согреть её.

Я вопросительно уставился на него, видя, как серьёзно он настроен. В его глазах читалась мольба.

— Нет, — ответил ему, понимая, что это опасно. Опасно не только для неё, но и для меня.

Мой волк рвался наружу, жаждал её, и я боялся, что не смогу остановиться, не смогу совладать со своими эмоциями.

— Твоё тепло может быть действенным, — продолжал он упорно твердить об этом, пытаясь убедить меня в этом.

Я оскалился, понимая, что это точка невозврата.

— Я сказал нет, значит нет. Это не обсуждается.

— Ты её истинный. Ты чувствуешь, что с ней творится, нужно только попробовать. Может, это поможет ей выйти из этого состояния. В конце концов, истинность лечит, — напомнил он мне.

Я усмехнулся, сжимая руки.

— Я тебе говорю как лекарь. Нужно только попробовать. Посмотри на неё, она еле дышит.

Сам это вижу, сам это понимаю. Её бледное лицо, слабое дыхание, дрожь, сковавшая всё тело – всё это кричало об опасности.

Но если сейчас прикоснусь к ней, если сейчас почувствую её, то потом, потом уже ничего меня не остановит, чёрт возьми.

Я не смогу контролировать себя.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — спросил я, голос мой звучал хрипло, с надломом.

— Понимаю, но вдруг это поможет, Хьюго, — Гаред положил руку мне на плечо, на этот раз я не отпрянул.

— Ты сам еле держишься, сам переживаешь. Места себе не находишь. А так мы убедимся, действует ли метод или нет.

Я закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть его слов давит на меня. Пытался выровнять дыхание, но оно было рваным, сбитым.

Его слова имели смысл, но согласиться на них – значило переступить ту черту, ту стену, которую я так отчаянно возводил вокруг себя.

Разрушить барьеры, которые сдерживали зверя внутри, а вместе с ним – и всю мою сущность.

— Нет! — с рыком ответил я, смотря на её слабое, едва заметное дыхание.

Каждый её вздох был мукой, и это мучило меня сильнее всего.

Гаред молчал. Я чувствовал его непонимание, его тихий укор, который давил, заставляя думать иначе. Но я не мог. Не мог позволить себе поддаться.

— Тогда здесь я сделал всё, что смог, — произнёс Гаред, его голос звучал устало и обречённо.

— Дальше надеемся на время, которое, надеюсь, у неё будет. С этими словами он вышел, оставляя меня подавленного, один на один с ней.

Я зажмурился, пытаясь убедить себя, что это правильно.

Что я поступил верно, удержав себя.

Но сердце, моё сердце отчаянно пыталось противиться. Наоборот, оно твердило, направляло, звало к ней. Только к ней.

Выругался сквозь зубы, схватившись за голову. Я уже и сам не понимаю себя, сам не знаю, что делать.

Запутался, заплутал в круговороте своих чувств, уже не понимаю, что правильно, а что нет.

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют, пытаясь удержать себя, но это бесполезно. Ничего не выходит.

Я абсолютно бессилен перед ней, бессилен перед этим всепоглощающим чувством, что разрывает меня изнутри.

Сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Снова взглянул на неё. Её дрожь усилилась, казалось, сотрясая всё её существо.

Она мёрзнет. Как же сильно она мёрзнет. Этот холод пробирал её до самых костей, и я чувствовал его, как свой собственный.

Медленно иду к ней. Каждый шаг даётся с трудом.

Я иду, прекрасно осознавая, что поступаю неправильно, что иду против своих же правил, против своей сущности.

Но видеть и чувствовать её страдания, её боль, этот ледяной холод, пронизывающий её, – я не могу.

Не могу позволить ей так мучиться, когда у меня есть то, что может её спасти.

Откинув одеяло, я рассматриваю её. Служанки успели переодеть её в ночную рубашку, которая скрывала её тело.

Я зажмурился, ощущая, как в груди горит пожар.

Снимаю с себя рубаху через голову, чувствуя, как воздух обжигает кожу.

Отбрасываю её на пол, не заботясь о том, куда она упадёт.

Ей нужно моё тепло. Значит, я дам ей его.

В этот момент я готов отдать всё, чтобы только согреть её.

Долго и пристально рассматриваю её, не решаясь прикоснуться, не решаясь лечь рядом.

Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу. Чёрт!

Я оскалился, преодолевая себя, своё последнее сопротивление.

Осторожно ложусь рядом. Одной рукой обхватил её за талию, прижимая к своей груди. Крепко, мощно, сильно.

Замер. Замер, когда она коснулась моего тела.

Когда нас пробило энергией такой силы, что я едва выдержал.

Это было похоже на взрыв, который охватил нас обоих.

Моё горячее дыхание окутывает её волосы, заставляя их слегка колыхаться.

Я зажмуриваюсь, вдыхая её запах – этот сводящий с ума, желанный аромат, который наполняет каждую клеточку моего существа.

Все мои рецепторы кричат от наслаждения, от обострения чувств.

Я сжимаю её ещё сильнее, ещё мощнее, пытаясь передать ей всю свою энергию. Но куда уж мощнее?

Я прижимаю её вплотную, ощущая её полностью – каждую линию её тела, каждый её вздох, каждый стук её сердца, который, кажется, начинает биться в унисон с моим.

Я хочу, чтобы она почувствовала мою силу.

Хочу, чтобы она ощутила моё тепло.

Хочу, чтобы почувствовала мою защиту.

Хочу, чтобы это помогло ей.

Второй рукой я зарываюсь в её волосы, сжимая их, слегка оттягивая, наслаждаясь их шелковистостью, их невероятной мягкостью.

Словно так пытался успокоить её, пытался придать ей ещё больше сил.

На мгновение я отстранился, чтобы разглядеть её лицо.

Губы её дрожат, как и ресницы, лёгкой, едва заметной дрожью.

Её слабость, её уязвимость пронзают меня насквозь.

— Мышонок, — прошептал я, это слово вырвалось само собой, нежное, ласковое, наполненное такой потребностью в ней, что казалось, я растворяюсь в этом чувстве.

Я сжал её сильнее, прижал так, чтобы она забрала всю мою энергию, всю мою жизненную силу.

Лишь бы она была здорова.

Губами прошёлся по её виску, нежно, мягко, наслаждаясь этим моментом. А сам схожу с ума от этого.

Я никогда таким не был. Никогда такая нежность и забота во мне не замечались.

Моя сущность – это жестокая, неукротимая сила, но она, Мэди заставляет меня делать всё это.

Заставляет идти наперекор своим принципам, против своей природы.

— Мэди, — шептал я снова и снова, оставляя поцелуи на её лице: на веках, которые, на её носике, таком маленьком и изящном; на губах – сладких, манящих губах, которые я так жаждал.

Уткнулся носом в её шею, ощущая её тёплую кожу, чувствуя её дыхание, такое лёгкое и прерывистое.

Часто задышал, пытаясь унять бурю, бушующую внутри меня.

Замер пытаясь совладать с самим собой.

Рукой провел по её спине, ощущая каждый изгиб, каждый позвонок под тонкой тканью.

Ее тело, минуту назад дрожавшее от озноба, постепенно расслабляется в моих объятиях, принимая моё тепло и защиту.

Я почувствовал, как её дрожь постепенно утихает, сменяясь ровным теплом.

Её дыхание стало глубже, спокойнее.

А я, я чувствовал, как моя собственная сила перетекает к ней, наполняя её жизнью, теплом, энергией.

Это было опасно, но это было правильно.

Так правильно, что противиться уже не было смысла.

Дышу ей в шею, оставляя там лёгкий поцелуй.

— Вернись мышонок, я только услышал твой голос, прошептал я, зажмурившись.

Продолжая нежно перебирать её локоны, распутывая их пальцами, я сам, наконец, расслабился.

Напряжение, сковывавшее меня всё это время, начало отступать.