Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 43

Хьюго

Её голос. Черт возьми, я не ожидал услышать её голос! Тоненький, нежный и такой завораживающий.

А когда она произнесла моё имя, это окончательно добило меня. Добило так, что я едва сдержался, чтобы не сорваться. Я хочу ещё раз услышать, как она произносит моё имя.

— Что стряслось? — Гаред тут же появился, я выругался сквозь зубы. Я не мог совладать с этими странными, незнакомыми эмоциями. Я волнуюсь за неё, черт возьми, волнуюсь! Хотя должен держаться от неё подальше.

— Осмотри её, — приказал я ему, сам же отвернувшись к окну, закурил, чтобы выпустить пар, унять бурю, бушующую внутри.

— Что беспокоит? — Гаред начал расспрашивать её, внимательно наблюдая. Сам же бросил на неё взгляд, видя, как тяжело ей даётся говорить, как она пытается, но с трудом подбирает слова, словно каждое из них стоит ей неимоверных усилий.

— Мне больно, здесь, — прошептала она, указывая на грудь.

— Я же говорил тебе не напрягать своё горло, — бросил Гаред, обращаясь к ней, и я тут же уставился на него вопросительно.

— Ты знал, что она заговорила, и молчал? — Злость захлестнула меня. Я единственный, кто не знал, единственный, кого не предупредили.

— Мэдисон просила, — ответил Гаред, и мои глаза тут же нашли её. Она сглотнула, зажмурившись, стала кашлять.

— Может, ты просто притворялась? — не удержался я, и тут же получил от неё возмущённый взгляд.

— Я не притворялась! — подала она свой тоненький, но такой завораживающий голосок. Меня просто штормило. Это такой красивый голос, черт возьми.

— Сомневается истинный твой, — усмехнулся Гаред, — но ничего, потом, как всё пройдет, ещё будешь бегать от него.

Эти слова, полные скрытого смысла, лишь усугубили мою растерянность.

Я смотрел на неё, на её дрожащие губы, на блеск слез в её глазах.

Наши взгляды столкнулись, и я увидел, как её глаза расширились от испуга.

Я усмехнулся, вспоминая вчерашний поцелуй. До сих пор ощущаю её вкус, хочу ещё, чего скрывать.

Сжал подлокотник с такой силой, что костяшки пальцев побелели, стоило только подумать о ней.

Какой она была вчера, как испугалась, растерялась, и всё это из-за меня.

Но в то же время как она отвечала на мой порыв, с какой нежностью это делала. Что это может значить, почему не оттолкнула, почему не ударила, а ответила.

Первый поцелуй забрал, он принадлежит мне. Никто до меня не целовал её, никто не прикасался к ней.

Сегодня я еле сдержался, чтобы не заткнуть её. Хотелось впиться в её губы до потери сознания. Хотелось показать, что мне перечить не надо.

Не устоял перед ней, хотя должен был не подходить, её глаза и я погиб.

Погиб от того, что она имеет надо мной такую власть.

Я оскалился, пытаясь отогнать эти мысли, которые сводили меня с ума.

— Я в порядке Гаред, не нужно меня осматривать, просто голова закружилась, как-то задумчиво произнесла, пытаясь она противиться вновь.

— В тот раз у тебя горло опухло, видно, после того как ты закричала, повредила связки, — произнёс Гаред, и мои глаза тут же впились в неё.

— Кричала? — переспросил я, наблюдая, как она закрывает глаза.

Я же даже не узнал подробности, как она справилась одна, когда я отключился, как смогла выдержать. А узнавать это всё сейчас.

— Голос возник при сильном волнении. Она закричала, не ожидая, что он появится. А он внезапно появился при сильном страхе, как и во время его потери, сказал Гаред.

Мэди вздрогнула от этих слов, тяжело вздохнула, закрывая лицо руками и качая головой.

Я же упрямо смотрел на неё, такую хрупкую.

— Да, я закричала, потому что, потому что — она сглотнула, крепко сжимая край кровати, словно пытаясь удержаться в этом водовороте эмоций.

— Испугалась? Не выдержал я, вопросительно ожидая ответа, она вздохнула, закивала головой, чем удивила меня.

— Чего? — Я сделал шаг к ней, чувствуя, как её глаза с тревогой забегали по мне.

— Ничего, — прошептала она, снова касаясь своей груди.

Я сжал руки. Мне не нравится, что она отгораживается от меня, хотя должно радовать, ведь так я не привяжусь к ней.

Понимаю, что веду себя как баран намеренно делая ей больно,намеренно отстраняя себя. Но так будет правильно для нас обоих, главное не поддаваться тому, что может произойти.

— Чего ты испугалась? Я не уйду, пока не услышу ответ.

На эти слова мышонок тяжело вздохнула и осторожно поднялась, пытаясь пройти мимо меня.

Но я резко преградил ей путь, не позволяя сбежать от разговора.

В её глазах мелькнула такая глубокая грусть и тоска, что моё сердце сжалось.

— Я не хочу об этом говорить, — прошептала она, отворачиваясь.

— Захочешь. Я должен знать всё, что творится с моей истинной.

— Я скоро не буду твоей истинной. Можешь не строить из себя заботливого. Эта показушная забота ни к чему, — произнесла она, обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от меня, защититься от этих чувств, которые витают между нами.

Её слова вонзились в меня, острые, как стрелы. Я зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Не будешь ты права, — мой голос прозвучал хрипло, когда я встал напротив неё. Быстрым взглядом прошёлся по ней, вижу как она дрожит, вижу как слабеет буквально на глазах.

— Но пока ты моя. Ты принадлежишь мне. Должна слушаться и выполнять всё беспрекословно. Всё, что я скажу, всё, что пожелаю. Я вижу её растерянное лицо, её округлившиеся глаза. Она явно не ожидала услышать это от меня.

— Я буду делать то, что посчитаю нужным, — прошептала она, и я усмехнулся. Как же я её недооценил.

Я наклонился к ней, вдыхая её запах. Этот чарующий аромат сводил меня с ума. Я сглотнул, снова зажмурившись.

— Ты будешь делать то, что скажу я, мышонок. Ведь от меня зависит твоя безопасность. Поэтому слушайся меня. Мэди упрямо вскинула голову вверх, показывая свой характер.

— Я поняла тебя, — прошептала она, снова хватаясь за горло, пытаясь сглотнуть.

Это так выводило меня из равновесия – моё волнение за неё. Но я не мог иначе. Она уже сидит в моём сердце, давно, сразу ведь попала туда. Но я продолжаю отрицать. Да, буду отрицать до последнего.

Она ведьма. Я должен помнить это. Хотя сам же и забываю, стоит ей оказаться в поле моего зрения. Мне уже ничего не важно. Только она. Только о ней все мои мысли.

— С этого дня, мышонок, ты будешь ходить с охраной, — мой голос прозвучал твёрдо, но внутри всё сжималось от страха.

— Я не допущу, чтобы тебя вновь украли. Это не входит в мои планы. Когда моя метка— я взглянул на неё, видя как она смотрит на меня. Как при словах о нашей связи, её взгляд потух, стал грустным.

Держаться, не реагировать.

— Когда мы уберём наши метки, тогда и уедешь. Я говорил это, но сам не верил. Казалось, что этого момента никогда не наступит. Что она будет рядом со мной всегда. Хочу ли я этого, хочу ли, чтобы она была всегда рядом.

— Хорошо, спасибо, Хьюго, — её голос сорвался на шепот. Её глаза изучают меня, также как я изучаю её.

Как он произнесла моё имя. Как она это сказала.

Я смотрел в её глаза и не мог оторваться. Сделал шаг к ней, и она вздрогнула. Потянулся к её щеке, приглаживая локон.

Её глаза округлились. Она отпрянула от меня. Понравился ли ей тот поцелуй? Думает ли она о нём, вспоминает ли? Также не смогла уснуть ночью, как и я?

Чувствует ли она то же самое?Эти вопросы не давали мне покоя.

Я был уверен, что до меня она ни с кем не целовалась, и от этой мысли у меня гудело в голове.

Взгляд Мэди проникал внутрь души, заставляя мою выстроенную оборону против неё рушиться, сметая всё на своем пути.

Ломает мои стены, проникая глубоко в моё сердце, буквально вкореняясь в него.

Мышонок обняла себя за плечи, закрывая глаза.

Мы оба оказались в плену чувств, которые так страшно признать, но так невозможно игнорировать.

Но нужно, вопреки всему нужно.

Дурак, пронеслось в голове. Чёрт возьми, следи за собой, не теряй контроль.

Внезапно мышка резко повернулась ко мне, и я заметил, как её взгляд помутнел. Её тело расслабилось, она начала падать.

В одно мгновение я успел подхватить её, крепко сжимая в руках, не давая упасть.

— Чёрт! — выругался я, поднимая её и аккуратно перекладывая на кровать.

— Делай что-нибудь, твою мать! — вскрикнул я на Гареда, не скрывая отчаяния.

— С ней творится что-то странное, — спокойно, но с тревогой в голосе произнёс Гаред, смотря мне в глаза.

Я выругался снова, чувствуя, как злость и страх переплелись внутри, разрывая меня на части.

Я не мог вынести её слабость, не мог просто стоять и смотреть — мне было страшно за неё.

— Что с ней? — не выдержал я, голос дрожал от беспокойства. Она так долго не приходила в себя, и стоило мне только дотронуться до неё, как я почувствовал её раскалённое тело. Она была горячей.

— Жар, — констатировал Гаред, задумчиво всматриваясь в её бледное лицо, почти прозрачную кожу, на которой ясно проступали капли пота.

— Его не было, когда я принёс её сюда, — ответил я ему, не отводя взгляда от того, как часто поднимается и опускается её грудь, словно в бесконечной борьбе за дыхание, а по лбу стекают испаринами еле заметные капли пота.

— Это странно, Хьюго, так резко — такое не может случиться просто так. Нам нужно сбивать жар, чтобы не было осложнений. Она толком и не лежала после того, как мы нашли вас.

— Не верю, — буркнул я, едва слышно, глядя на неё.

— Я сам в замешательстве, — признался Гаред, — но посмотрим, что будет дальше.

— Присмотри за ней, — с этими словами я направился к двери, но Гаред остановил меня.

— Будешь продолжать себе врать, что даже не волнуешься за неё? — я сжал кулаки, закрывая глаза.

" Не вестись, просто не вестись, — твердил я себе.

— Я не вру себе, — ответил я ему, и тут же услышал его смешок.

— Ну-ну. А твои глаза говорят о другом, — резко развернулся, видя, как он довольно улыбается.

— Замолчи, — зло отчеканил я.

— Сможешь ли ты спокойно чувствовать себя, зная, что она тут, без сознания, лежит? — Я закрыл глаза, ощущая, как внутри поднимается злость.

Чёрт возьми, я волнуюсь за неё! Я готов рвать и метать, но внешне остаюсь спокойным, заставляя себя держаться как можно дольше. Но на деле как же это оказывается трудно.

Увидев её сегодня на улице, я не думал, что меня так прорвёт. Ночь из-за не спал, думал о ней, о её губах, её глазах. Как незаметно она проникла в моё сознание, моё сердце, мою душу.

— Мне плевать, — ответил я ему, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем.

Пытаясь совладать с собой. Главный враг, сейчас я сам. Ведь борюсь с собой за то, чтобы просто не вывалить это всё на неё.

— Что-то не видно, — парировал он.

— Как тебе её голосок? Правда милый? — он продолжал дразнить меня.

— Ещё одно слово, — пригрозил я ему.

— Я принесу всё необходимое, позову женщин, чтобы раздели её, — предложил Гаред, делая шаг к двери, но я перебил его.

— Сделай всё, чтобы она очнулась Гаред, коротко ответил ему, не отрывая глаз от её бледного, но такого родного лица.

— Хорошо, — сказал он, — я скоро, а ты пока присмотри за ней.

Тишина снова опустилась на комнату. Я стоял на месте, не решаясь подойти к ней. С усилием заставил себя, опускаясь на край кровати.

Взял её за руку, сглотнул от нахлынувшей волны чувств. Каждое её дыхание вызывало в груди бурю эмоций — желание защитить.

Чёрт, я не могу бороться с собой, не могу!

Эта мысль, эта первобытная тяга, пугала меня. Мышка побледнела ещё больше, даже румянец сошёл с её щек, оставляя лишь болезненную бледность.

Прижав её ладонь к губам, я оставил на ней нежный поцелуй, не отрывая от неё своего взгляда.

— Не пугай меня, мышонок, — прошептал я, продолжая целовать тыльную сторону её ладони, словно пытаясь передать ей всю свою нежность, всё своё отчаяние.

— Не буди во мне то, что и так порывается наружу, ведь, если я выпущу эти чувства — я сглотнул, замолкал, понимая, что даже произнести эти слова, признаться самому себе, я пока не могу.

Зажмурился, отпуская её руку. Что же ты творишь со мной мышонок, зачем дурманишь так, что сил нет терпеть.

Думал про себя, видя как дрожат её ресницы, как тяжело даётся ей сделать каждый вздох.