Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 34

Мэдисон

Мы шли медленно, стараясь не делать резких движений. Я чувствовала, как Хьюго напряжен, как он изо всех сил пытается держаться, несмотря на боль, которая, я уверена, была невыносимой.

Его попытки сохранять самообладание пугали меня ещё больше. Что будет, если он потеряет сознание? Как я справлюсь сама?

Хьюго опирался на палку, которую мы нашли.

Я не могла его бросить. Он спас меня, пришёл за мной, рискуя собственной жизнью. Я не имела права так поступить с ним.

Сглотнув, я постаралась скрыть своё волнение и крепче обхватила его, чтобы ему было удобнее. Он делал медленные, шаткие шаги, а я шла рядом, не торопя, давая ему время.

Заметив впереди небольшой ручеёк, я направила нас туда. Сейчас нужно было промыть его рану, облегчить его страдания.

Он буквально рухнул на землю, но я успела подхватить его, не дав упасть. Помогла ему прислониться к старому пеньку.

Его взгляд был затуманен, челюсть сжата от боли. Я осторожно взяла его лицо в свои ладони, и он вздрогнул. Наши глаза встретились. Меня невольно пошатнуло от странного ощущения, которое возникло между нами. Его взгляд будоражил меня, вызывал необъяснимое волнение, которое одновременно пугало.

Пугало потому, что пробуждало странные, неведомые эмоции. Мне хотелось смотреть в ответ, не отрываясь. Необдуманно, повинуясь какому-то порыву, я погладила его по щеке большими пальцами.

Он тихо рыкнул, закрывая глаза.

Не спрашивая разрешения, я осторожно сняла с него кафтан, положив на землю. Когда я взглянула на его спину, у меня перехватило дыхание.

Я ахнула от увиденного и прижала руку ко рту. Рана была огромной, кровила. Как он вообще ещё держался? Как оставался в сознании?

— Всё так плохо? — услышала я его тихий, хриплый голос. Я зажмурилась, лихорадочно ища в памяти, что можно сделать. Платка не было. Другого варианта не оставалось.

Я взяла свой рукав, стала рвать его. Ткань поддалась легко, а он всё это время пристально смотрел на меня. Заметив свою метку на моей руке, его глаза засияли.

Попыталась её скрыть, но тщетно.

Я побежала к ручью, опускаясь на колени, чтобы намочить обрывок ткани.

Непрошенные слёзы навернулись на глаза, но я быстро смахнула их, стараясь, чтобы он не заметил. Не время для слабости.

Вернувшись, я увидела, как он еле держится, как его тело дрожит от боли, но он по-прежнему старается не показывать этого.

Я зашла за его спину. Одна моя ладонь легла ему на плечо, и он вздрогнул. Другой рукой я осторожно начала смывать грязь с раны.

Его рык тут же огласил окрестности, и я вздрогнула. В тот же миг он резко взял мою свободную ладонь в свою, крепко сжимая её.

Казалось, он пытается удержаться за эту единственную точку опоры.

Я продолжала осторожно промывать рану, одновременно дуя на неё, пытаясь хоть как-то облегчить его боль. Но это, видимо, не помогало.

Он сжимал мою руку всё сильнее, и я прикусила губу от его хватки, но не отступилась.

— Долго ещё? — прорычал он, когда я случайно задела особенно чувствительный участок раны. Я задрожала, но продолжала.

Закончив промывание, я постаралась закрыть рану лоскутами от его разорванной рубашки.

Моя ладонь по-прежнему была крепко сжата его рукой. В его сжатых пальцах я чувствовала всю его боль, всё его отчаяние и странное доверие.

Это доверие, робкое и хрупкое, грело меня изнутри, придавая сил.

Я не знала, куда себя деть, поэтому просто села рядом с ним, прислонившись к прохладному пеньку. Было так неловко, так страшно.

Страшно от того, что будет дальше, как долго мы сможем продержаться здесь, вдали от всего.

— Моя регенерация не помогает, — хрипло произнёс он, и я почувствовала, как его голос дрожит.

— Думал, быстро оклемаюсь, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего, кроме боли.

— А сейчас болит так, что мочи нет. Я взглянула на него. Испарина покрывала его лоб, выдавая невыносимую боль, которую он так старался скрывать.

Поддавшись импульсу, я осторожно протянула руку и вытерла пот с его лба.

Наши лица оказались так близко, а моя ладонь всё ещё покоилась в его руке.

Я чувствовала, как он осторожно погладил мою ладонь, как его пальцы изучали мою кожу, так же, как я изучала его – измученное лицо, красные от боли глаза.

Он сглотнул, не отпуская мою руку. Вместо этого он убрал мешающие мне волосы за ухо, и я замерла, не в силах пошевелиться.

Затем он взял моё лицо в свои ладони. Крепко. Его взгляд, до этого полный боли и усталости, стал серьёзным, почти суровым. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Если я отключусь, оставь меня. А сама иди дальше. Поняла? Я отрицательно замотала головой, слёзы хлынули из глаз, не в силах остановиться. Как я могла его оставить? Я не смогу без него.

Не смогу выбраться сама.

Я схватилась за его руки, которые держали моё лицо, продолжая отрицательно качать головой.

— Да, ты уйдёшь, и оставишь меня! — прорычал он, его голос был полон отчаяния. Он грубо, но не сильно, пошатнул мою голову. Он видел моё сопротивление, видел, как мне страшно от одной мысли о том, чтобы остаться одной.

Он выругался, а затем крепко прижал меня к своей груди, обнимая, качая, словно маленького ребёнка. Я закрыла глаза, ощущая биение его сердца, его частое дыхание, его руку, которая гладила меня по спине.

— Ты сможешь дойти, — прошептал он, его голос был полон решимости, но и нежности.

— Со мной тебя поймают. Поэтому ты уйдёшь. Уйдёшь, я приказываю тебе. Потому что я волнуюсь о тебе, мышонок.

Я закрыла глаза, слёзы текли по щекам, которые я уже не контролировала.

Не знаю, сколько времени мы провели так, прижавшись друг к другу.

Я жалась к нему, чувствуя, как он сильнее сжимает меня, словно пытаясь защитить.

Я ощущала, как он вдыхает мой запах, как зарывается лицом в мои волосы, и это было странно успокаивающе, несмотря на весь ужас ситуации.

— Нужно идти, мышонок, — услышала я его сиплый голос. Осторожно отстранившись, я смахивала слезы. Мы поднялись.

Он вновь закинул свою руку мне на плечо, а я обхватила его за талию, поддерживая.

Дальше мы шли молча. Я чувствовала, как его аура, словно невидимый щит, обволакивала меня, защищая.

Ноги гудели от усталости, но я старалась не подавать виду.

Мне было не так больно, как ему. Внезапно его ноги подкосились, и он упал на землю.

— Черт, — выругался он, глядя на меня. Я опустилась на колени рядом с ним, пытаясь помочь встать. Но тут я внезапно услышала шум вокруг, а потом увидела дым.

Огромный столб дыма, который, казалось, окутал всё вокруг. Я вскочила, сжимая кулаки, понимая, что это не мой огонь.

Я бы почувствовала его.

— Твоя тётя, видно, совсем сошла с ума, — хрипло произнёс Хьюго. Я опустилась к нему, но он не мог встать. У него просто не было сил.

— Я не могу, мышонок, — прохрипел он, тяжело сглатывая и закрывая глаза. Я отрицательно качала головой, стараясь растормошить его, придать сил.

— Иди, пока есть время. Иди, — говорил он, но сам сжимал кулаки, словно борясь с собой.

—Урямая, — выругался он. Осторожно подсела к нему со стороны головы, положив её себе на колени, чтобы ему было удобнее. Сама же смотрела по сторонам. Огонь, казалось, не дойдёт до нас, но дым уже начал проникать повсюду.

Я пыталась остановить его, но он был слишком далеко. К тому же, это был не естественный огонь, а сотворённый. И это пугало меня ещё больше.

Я осторожно теребила его волосы, словно пытаясь успокоить, ощущая, как его аура усиливается, становится плотнее.

— Здесь волки. Я стараюсь держать их подальше, но силы на исходе, — услышала я его тихий, измученный голос. Я задрожала от услышанного, от осознания всей опасности. Словно почувствовав мой страх, его аура стала невыносимо тяжёлой, заполняя собой всё пространство, сжимая грудь, лишая возможности дышать.

— Черт, черт! — зарычал он. Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, как горячие дорожки начинают катиться по щекам.

Дым усиливался, обволакивал, душил. А я продолжала держаться, просто держаться, как могла.

— Атакуй, мышонок! — его голос был пронзительным.

— Поняла? Атакуй! Наши глаза встретились. Я сглотнула, понимая, что другого выхода нет. Он скривился от боли, но его взгляд был твёрд.

Я подсела ближе к нему, стараясь приподнять его, чтобы ему было удобнее.

— Поняла меня? — его голос стал резким, но в нём слышалась отчаянная мольба.

Я кивнула, чувствуя, как страх сдавливает горло, возвращая меня в детство, в тот самый момент.

Я зажмурилась, закрывая рот рукой, когда дым оседал вокруг нас. Неужели тётя решила добить нас? Неужели решила покончить со всем этим?

Я посмотрела на Хьюго и ужаснулась. Он отключился. Подползла к нему, стала теребить его, пытаясь привести в себя, умоляя не оставлять меня.

Только не сейчас. Но он не реагировал.

Наклонилась к его груди, прижимая ухо, чтобы убедиться, что он дышит.

Только слабое сердцебиение и дыхание. Что мне делать? Что мне делать? Я погладила его по щеке, осознавая, как сильно я боюсь. Как же я боюсь за него. Это осознание пугало меня до дрожи.

Он стал для меня важен. Очень важен.

Я зажмурилась, едва сдерживая слёзы, пока отчётливый рык не разрушил тишину. Сердце ушло в пятки, а по спине прошёлся ледяной холодок.

Осторожно повернула голову, мои глаза округлились от увиденного.

Волки.

Много волков, которые медленно нас окружали.

Непрошенные картинки из детства снова возникли в голове, и я задрожала. Страх сковал меня. Я не соображала, что делать. Руки не слушались.

Я посмотрела на Хьюго, стала теребить его сильнее.

"Хьюго, Хьюго, думала я про себя. Волки наступали, шли прямо к нам. А я плакала и не могла сдвинуться с места. Я закрыла лицо руками, надрывно плача.

Не хочу, не хочу. Почему это происходит снова?

Рык усиливался, как и дым вокруг нас.

Подняла голову к небу, когда внезапно Тири вспорхнула и подлетела ко мне.

— Мэди, — её голос звучал в моей голове,

— Ты должна защищаться. Я вздрогнула, посмотрев на приближающихся волков.

— Я боюсь, Тири. Боюсь, что не смогу, — я посмотрела на свои дрожащие руки. Тири вспорхнула ярче, её свет стал интенсивнее.

— Ты должна попытаться. Ты выросла, Мэди. Теперь у тебя всё получится. Он может погибнуть. Я взглянула на Хьюго, который тяжело дышал. Сердце от этого так сильно сжалось, что я подсела к нему ближе, взяла его за руку, прижимая к груди.

— Я боюсь, Тири, мне страшно, что не получится, — прошептала я, когда рычание волков стало совсем близко.

— Ты сможешь. Поверь в себя, Мэди. Только так ты сможешь справиться. От тебя зависит, спасётесь вы или нет. Это были последние слова, которые я услышала, прежде чем она исчезла.

Я зажмурилась, качая головой в разные стороны.

Вновь взглянула на Хьюго. Сжала его руку сильнее, закрывая глаза на миг. Он спас меня. Он пришёл за мной, несмотря на ненависть к ведьмам, пришёл, помог, защищал.

А я, я продолжаю бояться.

"Хьюго," — вновь мысленно обратилась я к нему. Перед глазами промелькнул образ мамы, её последний взгляд, полный безграничной любви.

Помню его до сих пор. Слёзы градом катились по щекам, парализуя меня, заставляя забыть обо всём, кроме боли утраты, вернувшейся с новой силой.

Я глубоко вздохнула, сердце упало куда-то вниз, в самую пучину отчаяния.

Я должна что-то сделать, должна.

Я взглянула на свои руки и выпустила свою силу, позволив ей вырваться наружу.

Это был мой крик, мой гнев, моя боль, обернувшиеся огненной стихией.

Я смотрела на Хьюго, ощущая, как мой огонь, моя стихия, заполоняет всё вокруг нас, как окружает, создавая непроницаемый барьер, защищающий нас.

Трава вокруг меня загоралась, опаляя всё вокруг, превращаясь в пепел.

Я чувствовала, как энергия течёт через меня, как пламя отзывается на мои эмоции, становясь всё более неукротимым.

Рык волков становился всё отчаяннее – они не могли выдержать натиска моего огня, который разгорался всё сильнее и сильнее, питаясь моими страхами.

Жар от него был невыносим.

Руки горели, я никогда не использовала так свою силу, никогда не видела её мощи. Они ныли, становились красными, словно обожжённые, но я продолжала, призывая пламя стать ещё сильнее.

Как и дым, он начал пропитывать меня, заставляя кашлять.

И в этот момент, сквозь пелену огня и дыма, я заметила – грудь Хьюго не вздымается. От ужаса, который пронзил меня насквозь, я подползла к нему.

Его лицо было бледным, безжизненным. Я взяла его лицо в свои ладони, ощущая холод его кожи. "Хьюго, Хьюго, билось в голове, когда он продолжал не дышать.

Страх за него, такой всепоглощающий, такой острый, казалось, вот-вот разорвёт меня изнутри. Он умрёт, если я ничего не сделаю.

Наклонилась к нему, мои слезы только усиливались, мешали думать.

Дым, огонь, я пыталась остановить его, но он не слушался.

" Хьюго, беззвучно произнесла его имя, нет он не может вот так умереть. Не может. Он не может вот так всё оставить, он же обещал, что защитит меня, обещал. Сжала ладони до боли.

— Хьюго! — внезапный крик вырвался из глубины моей груди, надрывный, неузнаваемый, полный отчаяния и боли. Я замерла, замерла от того, что случилось. Я дотронулась до горла, которое сдавило спазмом. Не может быть. Это был мой голос, искажённый горем.

— Хьюго… — повторила я вновь, не веря самой себе, не веря в происходящее.

—Хьюго, я трогала его по щекам, пытаясь привести в чувство, надеясь на чудо.

— Хьюго, нет! — я закашлялась, задыхаясь от дыма, который теперь казался ещё гуще. Волки больше не имели значения, их рычание тонуло в рёве моего пламени.

Я их не видела, не слышала, мир сузился до одного – дым, и он не дышит.

Я снова взяла его лицо в ладони, и мои губы прижались к его губам. Я вдыхала воздух, передавая ему своё дыхание, делая так снова и снова, отчаянно молясь, чтобы он задышал, чтобы он задышал, чтобы очнулся.

— Давай же, Хьюго, прошептала я, чувствуя, как горло першит от дыма и криков.

Слова Ирмы пронеслись в голове – её слова о том, что я смогу. Теперь я знала, что она была права.

Погладила его по щеке, чувствуя, как его кожа холодеет, хотя мой собственный огонь обжигал всё вокруг.

Я продолжала, несмотря на собственное удушье, отчаянно пытаясь вернуть его к жизни.

Вдруг его тело содрогнулось.

Раздался кашель – хриплый, слабый, но такой долгожданный. Его мутные глаза наконец нашли мои. Я замерла, не веря своим глазам.

Взгляд был стеклянным, потерянным, словно он не понимал, где находится, что происходит.

Его глаза метались по мне, изучая.

Я больше не пыталась сдерживать слёзы.

Они текли свободно. Его взгляд, такой странный, полный непонимания, будто он видел меня впервые.

— Мышка — прошептал он, его голос был едва слышен, прежде чем он снова не отключился. В тот же миг я начала останавливать свой огонь.

Призывала все силы, чтобы погасить пламя, которое только что спасло нас, но теперь могло нас же и погубить. Я следила за его состоянием, за его дыханием.

Дышит. Он дышит! — билось в голове, когда я видела, как огонь послушно отступает, подчиняясь моей воле. Но дыма было столько, что, казалось, заполняет всё пространство.

Я сама едва держалась.

Убедившись, что Хьюго дышит, что его сердцебиение, хоть и слабое, но есть, я снова погладила его по щеке.

Слабая улыбка коснулась моих губ.

Ужаснулась взглянув на свои ладони, ожоги, кровь. Но я не чувствовала боли.

Осмотревшись,никого вокруг нас не было. Собрав последние силы, легла рядом, положив голову на его грудь. Мне нужно было чувствовать его, слышать его дыхание, ощущать его жизнь, чтобы убедиться, что он жив.

Его слабое дыхание и неровный стук сердца – последнее, что я помню, прежде чем тьма окончательно поглотила меня.