Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 23

Хьюго

Щека горит, но для этой боли мне всё равно, она ничтожна. Не эта боль мучает меня, а другая, та, что раздирает изнутри, причиняя дискомфорт. Сглотнул, взъерошив свои волосы.

Там, в погребе, не мог от неё оторваться, тянуло к ней, непреодолимое желание наблюдать, изучать, впитывать в себя каждый её жест, каждый взгляд. Она боялась, так явственно это делала, выдавая себя каждой клеточкой тела.

Неужели боится, даже если это её клан, зачем? Из-за своей силы, которую потерять может, Вальтер ведь говорил, что у сильных ведьм силу забирают, да и старая ведьма тоже.

Сглотнул, садясь обратно за стол. Эта мышка, до чего же она довела меня.

— Глупый, до чего же ты глупый, говорила старуха, и я усмехнулся, смотря на неё. Как будто она знала, что происходит в моей голове.

— Не смотри на меня так, волк. Девку довести не дам, и так вчера из истерики вытащила, продолжила она, и я оскалился, откинувшись на спинку стула. Ещё не хватало, чтобы меня в чём-то обвиняли.

— Она боится всего на свете, мне плевать, сказал ей.

— Знаешь, почему у неё голоса нет? Спросила она, и я отрицательно покачал головой, не скрывая любопытства. Это заинтересовало меня.

— Ну да, если бы знал, может быть и помягче с ней был, она усмехнулась,сказав это. Ведьма вздохнула, поправив платок на голове.

— Волки, из-за волков это всё,произнесла она, и мои глаза округлились, когда она это сказала.

— Что волки?— переспросил я, и в голосе моём слышалась злость, которая непонятно откуда появилась. Она усмехнулась, стала замешивать тесто, не обращая на меня внимания. Её слова эхом отдавались в моей голове.

— Она не рассказала, знаю только, что волки, боится их. Что сделали тут уже никто не знает, сказала Глаша, и её слова заставили меня задуматься.

— Значит, не так сильно боится, констатировал я, откусив яблоко, чтобы хоть как-то скрыть смятение. Старуха скривилась, досадно качая головой.

— Не понимаешь ничего,не унималась она.

— Она истинная твоя.

— Мне не нужна такая истинная, резко ответил я.

- Уже один раз видел, что творит эта истинность, какую боль приносит. Мне такое не надо. Я стукнул по столу, не в силах сдержать гнев, прорвавшийся наружу.

— Она ведьма, я никогда не приму её.

— Хотя, что ты понимаешь, ты сама-то ведьма,усмехнулся я, но Ирма, казалось, не обращала внимания. Она тяжело вздохнул.

— Что, виновата она, что ли, что ведьмой родилась? Думаешь, легко ей? - спросила она, и в её голосе слышалась горечь.

— Родная тётя силу забрать пытается, ни во что не ставит. Где это видано, её променяли на власть?

Думаешь, легко? А ты тоже хорош, мужчина, такое позволять не должен.

— Душа её слишком чистая, слишком светлая для этого мира, чтобы хоть как-то ему противостоять. Её могут поймать в любой момент. А она огня своего боится, ведь кому её учить то было. Всё отвернулись, использовали, заперли. Разве о таком она мечтала, Ирма вздохнула.

— Она ещё ничего не видела, а уже из неё хотят выкачивать всю магию.Все за неё решили, а она другого хочет.

Я нахмурился, её слова задели меня, в груди заныло, хотя я не понимал, почему. Метка моя заболела, давая о себе знать, отзываясь болью.

— Ты хоть знаешь, что бывает с теми, у кого силу забрали? - продолжила Глаша, и я отрицательно покачал головой, хмурясь.

— Так и думала, что не знаешь. Знал бы, может, поумнее и был, сказала она, продолжая месить тесто.

— Что бывает? Договаривай раз начала, жёстко спросил я у неё, чувствуя жжение, которое разливается в груди, сводя с ума. Мышка не даёт мне покоя, даже думать нормально не могу, не могу выбросить её из головы.

— Пустая оболочка от ведьмы остаётся, только и всего. Выгорает она, это плохо для здоровья. Где это видано, чтобы ведьма без силы? Фамильяра теряет она своего, без него не сможет, он силу её подпитывает,она вздохнула, качая головой, словно сочувствуя Мэди.

— Понимаю, что ведьмы причинили тебе вред, волк, но не она. Она ничего тебе не делала, совершенно ничего, да и не знаешь ты её, её слова, казалось, проникали в самую душу.

Я закурил, не спрашивая разрешения, от злости. Её слова были логичны, но боль не проходила внутри, она никуда не исчезала, и моя злость на ведьм не могла улетучиться, даже если одна из них не такая.

— В ней течёт кровь её тётки, которая убивает всех вокруг, всех без разбора, ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. Старушка вытерла руки, присев, и в её глазах я прочитал осуждение, но отступать было некуда.

— Не она убила, сынок, сказала Глаша, взяв меня за руку.

— Не она виновата, что истинная твоя, не она. Думаешь, ей это надо было? Зачем? Она волков боится, а тут ты нарисовался, истинный её. Её страх можно сразу по глазам увидеть, она ещё не видела жизни, раз при дворе была. Её тётя коварна и зла, а она смогла пронести свою чистоту через столько лет.

— Не поддалась искушению, не стала такой, как эти проклятые. Она осталась собой, это важно, волк. Она не прогнулась, знаешь, какая власть, сила, мощь открывается. С её силой можно было подчинить кого угодно, не только волков. Все земли были бы их. Но она ничего такого не делает, подумай над моими словами.

Она поднесла картошку, протянув её мне.

— Раз сидишь, чистить будешь. Наша девочка пока пусть отдохнёт, придёт в себя, а ты подумай, подумай.

Я усмехнулся через силу, взял картошку, начал чистить. Благо, это я умел. Кто-то же должен был помогать маме, и это ноша легла на нас с Логаном.

Мои пальцы ловко скользили по клубням, снимая кожуру, но разум был далёк от этого.

— Мне не нужна истинная, ясно. Я избавлюсь от этой связи, и пусть она идёт на все четыре стороны. Мне она ни к чему. Если я решил, значит так и будет, строго и грозно сказал ей, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. Вижу, что она поджимает губы, явно не соглашаясь со мной, её взгляд полон печали.

А внутри меня бурлит огонь, ведь её слова задели, задели ещё как, хотя не должны были. Не думал, что так будет. Неужели я ошибался в ней изначально, неужели не разглядел эту чистоту, про которую она так говорит? Мой волк довольно заурчал где-то в глубине души, я же шикнул на него, пытаясь усмирить.

Мне должно быть плевать, хоть и сердце ноет из-за своих слов, но я поступаю правильно, ведь она не должна меня волновать. Не должна. Это ведьма, а ведьмы – зло. Но что-то внутри меня не давало покоя, что-то шептало, что Ирма рава.

—Слышала я, что альфа северных земель с ведьмой, я усмехнулся, вспоминая брата. Логана не видел несколько недель, после того, как он уехал. Наши пути разошлись. Он нашёл свою ведьму, когда я уехал на поиски.

— Это мой брат, мои слова заставили её глаза округлиться, ведь она явно не ожидала этого услышать. В её взгляде промелькнуло удивление.

— Брат твой с ведьмой, значит? И принял ли ты её? — она прищурилась,

— Она мне как сестра, ведь доказала, что достойна. Я долго буду помнить безжизненный взгляд друга, когда он её еле спас, еле вытащил из лап смерти. Это не забудется, я видел как ему больно, и только из-за любви к нему принял её— я сжал нож посильнее, срезав часть картошки, ощущая, как мои пальцы сжимаются до боли.

— Достойна, значит, а Мэди наша не достойна быть подле тебя, в её глазах я увидел намёк на сочувствие, но я не нуждался в нём.

Я оскалился.

— Мы вместе с ней решили, что эта связь нам не нужна, поэтому не лезьте, строго отчеканил я.

— Упрямый, до чего же упрямый. Ну ничего, судьба сбавит с тебя эту спесь, потом ещё жалеть будешь.

— Проклинаете? — я наклонил голову, чувствуя.

— Я ведунья, сынок, она отрицательно покачала головой.

— Видеть могу, не всё, но могу. И разглядела в ней чистую душу, не виновата она, ни в чём. Ты обвиняешь зря её.

— Твой брат молодец, её голос смягчился, и я почувствовал, как гнев немного отступает. — Слышала я эту историю. Жалко истинную его, что так поступили, так бесчеловечно. Но они смогли всё пройти, раз сейчас вместе, сказала она мне, и в её словах звучало искреннее сочувствие.

— Она детей не может иметь, Логан уже не знает, что делать. Разве это счастье? — выпалил я, поддавшись вперёд.

— Ты не понимаешь, сынок,её усмешка снова появилась на лице, оскалившись.

— Твой брат, видно, видит больше, чем ты.

— И глава твой Вальтер, также с ведьмой своей союз составил, хотя он ваш глава.

— Они смирились с этим. Я же не намерен. Так что прекрати говорить о моих близких. Я принял их, сделал то, чего они хотели, но никто не сможет залатать мою боль здесь. Думаете, легко было мне, когда я отца потерял, а мать, истинного своего.

У неё душа умерла, только мы с Логаном держали её. Только из-за нас она продолжала жить, её глаза каждый день были красные. Я, думаете, хотел это видеть? Мой отец должен был научить меня обороту, должен был передать все свои знания.

А мы всё сделали сами, его не было в моей жизни. Мама одна растила нас. Я же не мог смотреть на это и мириться с тем, что эти ведьмы продолжают убивать ни в чём не повинных людей. Мне хватило. Я пообещал себе, что отомщу, значит, сделаю это. И никто меня не остановит.

Даже истинная моя. Она знает, что её тёте не жить, я сделаю всё для этого, ясно.

Я откинул нож, вставая. Стул с грохотом упал на пол. В дверном проёме я заметил мышку. В глазах ведьмы появились слёзы, она с волнением смотрела на меня. Мне не нужна была ничья жалость. Ничья. Тем более той, чья тётя это всё совершила. Я вышел в коридор, садясь на пол. Воспоминания душили.

Но меня это не волновало. Я снова окунулся в детство, в тот день, когда его не стало, когда я увидел взгляд мамы и всё понял. Хотя не должен был, ведь был ещё слишком мал. Но дотукал, сообразил. Жизнь моя прервалась. Я не могу с этим смириться.