Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 21

Хьюго

Я сжал край кровати, пытаясь унять нарастающий гнев. Злился на все, что происходит. Нужно лишь потерпеть, и скоро я избавлюсь от нее. А мысли все крутились около мышки, навязчивые, мучительные.

Меня не радовало, что я думаю о ней, что каждая моя мысль о ней.

Зажмурившись, я шикнул на своего волка, который довольно заурчал в ответ. Что спорить, когда запах ведьмы будоражит не только его, но и меня? От этого я и бешусь.

Я должен быть сильнее этой связи, должен выдержать. Ведьма не будет подле меня.

Я встал, разминая затекшие плечи. Кровать оказалась слишком маленькой, поэтому все тело ныло от неудобства.

Вдруг я услышал шум из соседней комнаты — тихие шаги и приглушенные голоса. Сжав зубы, я направился на шум, предчувствуя неприятный разговор.

Открыв дверь, я увидел старуху, которая копошилась около печки.

— Где ведьма? — грубо спросил я, сделав шаг к ней. Она усмехнулась, запрокинув голову.

— Чего так рано поднялся, волк? Поспал бы, ответила она, ее голос был спокойным, несмотря на мою агрессию.

— Я тебе вопрос задал, старая, отвечай! — крикнул я на нее, но она даже бровью не повела. А я начинал злиться, злость окутывала меня, не давая мне даже шанса сообразить, что мне делать.

Она молча поставила горшок на стол, вытирая руки об подол своего платья. Странно смотрела на меня, будто изучая и разглядывая. Что мне совсем не нравилось, и я почувствовал, как внутри закипает новая волна раздражения.

— А что, испугался, волк? — усмехнулась ведьма, и я почувствовал, как ярость кипит во мне. Эта бабка что, совсем не понимает, что злить меня не надо, а провоцировать тем более?

— Перед тобой Альфа, верный друг Альфы Вальтера, главы клана волков. Если ты не хочешь столкнуться с другой моей стороной, то тебе лучше сказать, где эта проклятая ведьма! — злобно прорычал я, чувствуя, как моя аура стала сильнее, окутывая нас обоих тяжелой, давящей энергией. Глаза старушки пристально наблюдали за мной, словно что-то ища в моих глазах, и это только усиливало мою ярость.

— Ведьм ненавидишь? — спросила она у меня, заставляя оскалиться.

— Если ты сейчас не скажешь, то я убью тебя! — угрожающе прорычал я, надвигаясь на нее. Но, казалось, её и этим не проймешь. Она оставалась такой же спокойной, словно мои угрозы не волновали её.

— Зол ты, что контроль потерял, — продолжала она, и ее слова вонзились в меня. Я сжал кулаки до боли, оскалившись.

— Не лезь в мою душу! — прорычал я, и в голосе моем звучала неприкрытая угроза.

Не успела она ничего ответить, как я сам увидел ту, которую искал.

Мышка с удивлением смотрела на меня. Она сглотнула, ее глаза расширились, а щеки покраснели. Она продолжала стоять на пороге, не решаясь пройти дальше. Повисла гробовая тишина, которая давила, обволакивая нас тяжелым, вязким воздухом.

Я продолжал смотреть на ведьму, и она, словно почувствовав мой взгляд, неуклюже отвела глаза, сжимая корзинку в руках ещё сильнее. Неуютно ей под моим взглядом, ведь смущается.

— Мэдисон, не стой, голос старухи заставил ее пошевелиться. Она подошла к столу, ставя корзину. Ее страх я чувствую отчетливо. Она боится, и правильно делает.

Я прошел к столу, резко отодвигая стул, так что ведьма вздрогнула, когда я сел.

— Хотела сбежать? — строго спросил я, откусывая большой кусок хлеба. Мышка вздрогнула, но на меня не решалась посмотреть. Зато за всем этим с неподдельным интересом наблюдала старуха.

— Девочка твоя помогала мне,начала она, и от ее слов мышка выронила яблоки.

— Она не моя, старая, она ведьма! — резко ответил я ей, видя, как она забавляется, явно наслаждаясь нашей перепалкой. Мышка поднялась, но меня продолжает также игнорировать, что меня ужасно раздражает.

— И что что ведьма? Зато вон какая, не унималась она, словно пытаясь досадить мне.

— Мне такой подарок не нужен, сказал я ей, наблюдая, как Мэдисон мельком взглянула на меня. В ее глазах смешались злоба и страх. Она скривилась от моих слов, вставая ко мне спиной, словно пытаясь защититься от моих взглядов и едких замечаний.

—Дурак ты, глупый еще! На вот, поешь, зря готовила что ли, она поставила передо мной тарелку с кашей. Взяв ложку, я стал есть, понимая, что силы мне еще нужны будут. И тут свои принципы я должен сдерживать, хоть как-то сдерживать себя, чтобы не сорваться на нее.

— Ваше мнение меня не интересует, сказал я ей, доев и откидываясь на спинку стула.

— Я ведьма, голубчик, тебя насквозь вижу. Девочку обижать не дам, пока вы здесь, понял? — она резко ударила по столу, и я усмехнулся. Ведь мышка как-то с сожалением взглянула на нее, положив руку ей на плечо.

— Уже успела пожаловаться вам, так ещё и глаза свои выпучила, надеясь, что твой страдальческий вид тебя спасёт.

Подал голос я, заметив, как она дёрнулась от моих слов. Сжимая тряпку в руках. Усмехнулся, думает, что я сжалюсь над ней? Никогда такого не будет. Чтобы я перед кем-то унижался, тем более.

И то, что она моя истинная – это ничего не изменит. Мой волк может сколько угодно вилять хвостом, но я не поддамся.

Ведьма стала что-то писать на своем листочке. Её руки дрожали так сильно, что она не могла сосредоточиться, ведь её взгляд был потерянным, измученным. Заметил, как она по-другому уложила свои волосы, заплела их в аккуратную косу.

Её запах также витал здесь, он был пропитан ею, проникал в каждую клеточку моего тела, сводя с ума. Я сглотнул, ведь он мешает, мешает мне нормально реагировать на неё. А волк так вообще даже не собирается приходить в себя, довольно урча в глубине сознания.

— Чтоб ты знал, на тебя жаловаться последнее, что я бы делала. Мне ты безразличен, прочитала я с ее листка, и усмешка слетела с моих губ. Удивила. Эти слова, словно вонзились в меня, вызвав неожиданное чувство раздражения.

— Ты без меня бы не справилась, мышонок, произнес я, пытаясь задеть ее за живое.

— Наверняка бы духу не хватило, ведь такое создание как ты и леса не видело. Я прав?

Я видел, как она сильнее сжала карандаш, со злобой смотря на меня.

— Значит, прав, произнёс я, чувствуя, как внутри меня разгорается азарт, предвкушение. Я наблюдал, как она покраснела, её щеки вспыхнули, а глаза метали молнии.

В этот момент она напоминала мне маленького зверька, загнанного в угол, готового вцепиться в противника, несмотря на свою хрупкость. И я наслаждался этим зрелищем, чувствуя свою власть над ней.

Сглотнул. Такой вид, стало даже интересно, что она сделает в таком состоянии. Старуха не мешалась, лишь с интересом смотрела на нас, словно ожидая, что мы сделаем дальше, как будем вести себя.

Я же ждал ответа от неё. Интересно, как она поведёт себя в этой ситуации. Она же ничего не может мне ответить, только зыркать своими зелёными, огромными глазами, от которых, признаюсь, я оторваться не могу.

Они завораживают, по непонятным причинам я не могу не смотреть на них, словно они притягивают меня.

— Грубиян, ненавижу, как же я тебя ненавижу, читая это, я не мог не усмехнуться. Внутри меня разгоралось странное, почти порочное удовлетворение от того, что я вызвал у неё такие сильные эмоции.

Я резко встал, ощущая, как напряжение между нами нарастает, заполняя пространство, делая воздух тяжелым.

Она дёрнулась, когда я подошёл ближе, и мне пришлось наклониться, чтобы заглянуть в её глаза. Она была намного меньше меня, и в этот момент я в полной мере почувствовал свою физическую доминацию. Её взгляд был полон ярости и вызова.

Она упрямо смотрела мне в лицо, даже дышать, похоже, перестала, её грудь почти не вздымалась

— Можешь не волноваться, мышка, произнёс я, стараясь сделать голос как можно более насмешливым, чтобы её слова о ненависти не задели меня.

— Ведь я тебя ненавижу вдвойне, и так будет всегда.

Я указал на свою метку, ощущая, как она пульсирует под кожей, как напоминание о нашей связи.

Это было странное чувство.

Её глаза расширились, а я завис, смотря на то, как вздымается её грудь, обтянутая платьем. Щеки красные, губы поджаты.

Стало интересно, какой у неё был голос. Отбросил эти мысли. Ещё не хватало смотреть на неё с интересом. Я не хотел показывать слабость, не хотел позволить себе увлечься ею, ведь это означало бы поддаться её влиянию.

В воздухе витала напряжённая, почти осязаемая тишина, наполненная невысказанными словами и бушующими эмоциями.

Мы продолжали смотреть друг на друга, словно в безмолвном поединке.

Она была полна эмоций — от злости до отчаяния, и я чувствовал их, как свои собственные.

— От девки отойди, ты её пугаешь, вмешалась старуха, закрывая собой мышку. Мэдисон продолжала смотреть на меня, и в один момент моё сердце сжалось, но я решил не обращать на это внимания, отбрасывая эту секундную слабость.

— Пусть боится, я сильнее нее, и будь уверена, я доведу дело до конца, предупреждающе взглянул я на мышонка, и в ее глазах мелькнул страх. Ведьма стала вновь что-то писать, вызывая интерес к себе. Ещё ни одна такого не была достойна. Моё внимание надо заслужить, а она делает это просто, даже, когда молчит. Это злит, как же злит, что ведусь на неё. Ведусь, ведь самому интересно, что она предпримет дальше.