Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 39

Мэдисон

Учащенное сердцебиение стало почти осязаемым, ладони сжались в кулаки, пытаясь унять нарастающую тревогу.

Растерянно хлопаю глазами, смотря на закрытую дверь, а у самой в душе творится ураган.

Что с ним случилось? Почему он так резко изменился, стал холоден и отстранен, если я ничего такого не сделала? До появления Гареда, Хьюго был совершенно другим – нежным, осторожным, а его взгляд. Сглотнула, на миг закрывая глаза.

Хьюго, так резко переменился,что намеренно не смотрел на меня, игнорируя моё присутствие. Это было странно невыносимо обидно. Сдавленные эмоции сдавили грудь тисками, я коснулась висков, качая головой, пытаясь развеять тяжесть, что навалилась на меня.

Глубокий вдох.

Почему он резко изменился, ведь все было хорошо. Он был учтив, заботлив, а его глаза. Мы смотрели друг на друга, словно больше ничего не имело значение.

Но что заставило его измениться в лице. Обняла себя за плечи, совершенно не понимая. Было как-то обидно, что он ушёл.

В глубине души, я бы хотела, чтобы он остался, зачем не знаю, просто мне этого хотелось. С ним мне спокойно, хорошо, очень хорошо. Даже не страшно ничего, а без него.

Отогнала эти мысли.

Наверное, я просто давно не видела его таким злым, таким отстранённым. И это ранило, ведь я уже начала верить, что он может быть другим.

Мой взгляд зацепился за стол, где покоилась раскрытая книга. Хьюго вроде бы что-то держал, с интересом рассматривая.

На ватных ногах, медленно подойдя к столу. Взяв книгу на руки, нахмурилась. Вспомнилось, что брала её, чтобы хоть как-то разобраться в мире волков, быть готовой ко всему.

Но это было ещё в самом начале нашего знакомства. До чтения так и не дошло, просто времени не хватало, и я, честно говоря, уже успела забыть о ней.

Сжимая книгу всё сильнее, первая попавшаяся страница заставила мои глаза округлиться.

Вчитывалась в написанное, ощущая необъяснимую дрожь.

— Истинная пара — прошептала я, сглотнув, и с новым, острым интересом опустилась на край кровати.

Слова на страницах обретали особую значимость, каждое предложение теперь звучало так странно и пугающе.

«Истинность не зарождается там, где нет чувств, истинность никогда не появляется просто так.

Волк не может контролировать себя рядом со своей парой. Из покон веков волки чтят традиции, ждут и желают своих истинных».

Моё сердце забилось чаще.

Я почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек.

Руки дрожали, получается он похолодел, потому что увидел то, что здесь написано. Зажмурилась.

«Неужели его ненависть настолько сильна, что он готов преступить законы собственного рода? — эти мысли роились в моей голове. Я потупила взгляд, пытаясь спрятать бурю эмоций, бушующую внутри.

Продолжаю читать, а сама с каждым словом кусаю свои губы, пытаясь унять дрожь, пробегающую по телу.

Сглотнула, ощущая, как ком подкатывает к горлу от этих слов.

— Любовь — прошептала я, ощущая, как эти слова, как само это чувство, захватывают меня, опутывают, как будто обволакивают тонкой, но прочной паутиной. Почему же тогда наша связь сразу же не разорвалась?

Если, закрыла глаза, понимая, что уже знаю ответ. Но верить в это, принять это. Нет. Это невозможно.

Хьюго хочет разорвать эту связь, так будет правильно, правильно для нас обоих. Хоть эта мысль и ранила меня очень сильно, разрывая душу на части.

Попытки убедить себя, что так будет правильно, что это необходимо, оказались тщетными.

Каждое слово, прочитанное в этой книге, каждый вдох, каждый удар сердца, всё кричало о другом.

Я закрыла книгу так резко, что звук эхом разнёсся по комнате.

«Всё правильно», — повторяла я, но сердце отчаянно сопротивлялось.

«Я ему никто, и он мне никто», — твердила я, пытаясь заставить себя запомнить, кто он такой. Нужно быть осторожнее. Но как? Сердце отказывалось слушаться. Он стал тем, кто ближе всех, тем, в ком я нашла защиту.

Только рядом с ним я могла быть собой, не боясь показать свои слёзы, ведь он уже видел меня такой, уязвимой, и принял. Только с ним так, только с этим мужчиной.

От которого у меня всегда появляется дрожь, волнение, мурашки и интерес.

Закрыв лицо руками, я пыталась понять себя.

Он — волк, а я — ведьма. Как я могла так думать о нём? Как могла позволить себе так сильно привязаться? Эти мысли терзали меня.

Встав, я положила книгу обратно на стол, но смятение не отпускало.

Слова из книги продолжали преследовать меня, рисуя картину невозможной связи, предопределённой судьбы, которую мы оба, так отчаянно пытались избежать.

Поток моих тревожных размышлений был внезапно прерван.

Дверь распахнулась, и в комнату вошли две женщины, их взгляды остановились на мне с явным удивлением.

— Хозяин приказал убраться в вашей комнате, — произнесла одна из них, её голос был ровным, но в глазах мелькнуло любопытство.

Я слабо кивнула, опустив глаза. Позволив им войти, я подошла к окну, распахивая его настежь, стал душно, схватилась за грудь. Расслабиться не получалось. Все мои мысли были только о нём.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать его образ, но он, как бы я не хотела не уходил.

Его взгляд, его насмешливая ухмылка — всё это мелькало перед глазами, вызывая бурю противоречивых эмоций.

Его глаза, сжала подлокотник, его глаза, которые проникают в самую суть моей души, от которых я не смогу скрыться.

«Зачем, зачем я думаю о нём?» — шептала я себе.

«Не должна, нельзя, это запрещено!»

Скоро нашу связь разрушат, и мы больше никогда не увидимся. Скоро этой метки не будет, я сжала свою руку сильнее,ощущая как она стала пульсировать.

Чем больше я думала об этом, тем сильнее разрастался страх. Смогу ли я жить без него?

Смогу ли я забыть его прикосновения, которые перестали пугать, а наоборот, были единственными, что приносило успокоение?

В этот момент до меня донеслись обрывки разговора женщин.

— Кровище то сколько — прошептала одна, с оттенком брезгливости.

— Откуда только, голос второй был тише.

— Говорят, хозяин раненый пришёл, следы заметили в коридорах. А он сюда шёл, стража утром разболтала— добавила другая, и их смех, прозвучавший после этих слов, заставил меня за волноваться.

— К истинной пришёл. Святое дело, истинность и не то спасает.

Я сглотнула, продолжая слушать их разговор, стало даже как-то интересно. Но не выдаю себя, что подслушиваю, хотя самой так хочется у знать, найти ответы на всё вопросы.

Если бы мама была жива, я бы попросила совета, что делать с сердцем, когда его занял опасный мужчина.

— Девонька простудишься, итак Гаред тебя выхаживал, подошла ко мне одна из волчиц. Я смущённо потупила взгляд, ведь не ожидала от них трико доброты.

— Вы говорили про истинность, это правда с замиранием сердца смотрела в её глаза, когда она закрыла ставни. Её глаза удивлённо смотрели на меня.

— Сама истинной являешься и не знаешь ничего, я смущённо покачала головой.

— Я ничего не знаю о волках, ничего не знаю о том, что вы так чтите, прошептала, сжимая шею с непривычки, что могу говорить.

— Эх бедовая, знать надо, столько подле своего истинного уже находишься.

— Неужели ещё не тронул тебя, я медленно соображала о чем она говорила, но как только поняла, сразу покраснела от её слов. Она это заметила, ещё сильнее удивляясь.

— Ты смотри-ка ишь какой Хьюго оказывается, бережет до свадьбы что-ли. Волки же с ума сходят, когда встречают свою пару. Всё уволочить хотят в укромное местечко, они посмеялись, я зажмурилась.

— Я ведьма, напомнила им, когда они закатили глаза от моих слов.

— Хоть и его запах на тебе есть, — ее слова резали по сердцу, — но ты ещё не его окончательно. Но ничего, время — лучшее лекарство, со временем подобреет твой истинный.

Я слабо улыбнулась, не веря ни единому его слову. Он уже всё решил, мои слова для него ничего не значили.

Зачем навязываться, если он не видит во мне ничего.

Я думала, что мы понимаем друг друга, что уже стали ближе, но, видимо, это было лишь моей иллюзией.

Либо это просто моя наивность, моя неопытность, заставляющая верить в то, что невозможно.

— Ты не слышала, что ли? Захарий едет сюда, скоро будет. Эти слова, как гром среди ясного неба, заставили меня резко развернуться, замереть от ужаса.

— Кто едет? — переспросила я, видя их перепуганные лица, читая в их глазах страх, боль и предчувствие надвигающейся беды.

— Колдун клана Вальтера, тот, кто разорвёт вашу связь. — От этих слов по спине пробежал холодок, а сердце забилось в бешеном ритме, предчувствуя неизбежное.

Почему он не сказал мне про это? Ведь наверняка уже знал, почему не предупредил? Стало обидно, горько от того, что он не посвятил меня в это, если это касалось нас обоих.

— Не пугайся, девка, — меня обняли за плечи, пытаясь хоть как-то успокоить.

— Всё к лучшему будет. Он волк грозный, может, ещё и передумает, ведь тоже изменился волчонок-то наш.

Я зажмурилась, пытаясь отстраниться от этой жестокой реальности.

Не слышала её слов, всё мои мысли были о другом. О том, что нас ждёт.

Часто задышала, не понимая себя, не понимая происходящего. Я должна радоваться, ведь так этого хотела в самом начале. Избавиться от этих оков, от этой зависимости, от этих чувств.

Но проблема в том, что это было тогда, когда я его не знала. Когда моё сердце было холодно, равнодушно.

А сейчас. Сейчас.

Зажмурилась, хватаясь за грудь, словно пытаясь унять бешеное сердцебиение. Сейчас оно бьётся сильнее при виде него. Только при виде Хьюго.

Сейчас мы узнали друг друга, я увидела его другую сторону, его слабости, его боль, его страхи.

Он стал для меня ближе. Ближе всех на свете.

Хьюго стал дорог мне, безумно дорог, после всего пережитого нами.

А теперь он отстранился, и это пугало. Пугало до дрожи в коленях.

— Так, только напугали тебя, — заговорила старуха, насильно усаживая меня за стол.

— Садись, девонька, попей чайку.

— Всё наладится, — попыталась успокоить меня другая ведьма.

— Видим, что хорошая ведьма, да и сразу ты понравилась всем в замке.

— Разве можно разорвать истинные узы? — обратилась я к ним, видя недоумение в их глазах, в их лицах. Они переглянулись между собой.

— Этого знать никто не может, — ответили мне.

— Поэтому и едет Захарий, он колдун сильный, может, что-то и придумает. Да и одна ты не пропадёшь, ты красивая девочка, найдёшь кого-нибудь себе, замуж выйдешь, детей нарожаешь.

Я скривилась, чувствуя лишь отвращение.

Я даже представить себе этого не могла.

Вряд ли хоть один мужчина сможет занять мои мысли, мои чувства, как это сделал Хьюго.

Вряд ли хоть в ком-то другом я найду эту защиту, эту силу, которую даёт только он.

Вряд ли я смогу кому-нибудь ещё так открыться, довериться, как ему.

Вряд ли я вообще смогу допустить к себе кого-нибудь, кроме него. Эта мысль обвивала сердце, лишая меня воздуха.

Сильнее сжала чашку, до боли в пальцах, от этих мыслей, от этого осознания.

Глупая, какая же я глупая, раз думаю так. Но уже никак иначе. Если это правда, если я не смогу переступить через себя.

Нужно прекратить так думать, нужно выкинуть эти мысли из головы.

Он уже всё решил, и я не должна противиться, ведь обещала.

Нужно принять, смириться, только сделать это оказалось гораздо труднее, чем я предполагала.

С каждым вздохом, с каждой минутой это становилось всё сложнее и болезненнее.