Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 49

Мэдисон

Зажмурилась, слышал стук его сердца, который эхом отдаляется во мне. Так быстро, так часто – казалось, оно вторит моему собственному, бьющемуся в бешеном ритме.

Жалею ли я об этом? Нет, нисколько.

Люблю ли я его? Да, люблю, и буду любить, даже если всё закончится.

Я счастлива, что познала это женское счастье рядом с ним, ведь никого другого я уже не смогу полюбить.

Никого не смогу подпустить так близко, никому не смогу открыться.

Ведь чувствую, что это всё настоящее, такое настоящее трепещущее чувство,такое глубокое и искреннее, что даже невозможно описать словами.

Рядом с ним мне хорошо. Невероятно хорошо. Я чувствую спокойствие, которое окутывает меня.

Эта защита, о которой я могла только мечтать.

Тепло, которое он дарит, проникает в самые глубины моей души, исцеляя ту пустоту, которую я носила в себе всю свою жизнь.

Звучит так дико, так нелепо, что я нашла всё это именно в нём. В волке. В том, кого считала своим врагом.

Но теперь, теперь он совершенно другой. Я вижу его настоящего. Не ту жестокую маску, которую он носил, а настоящую.

Сглотнув, я закрыла глаза, чтобы не расплакаться.

Моя рука гладит его, трогает, потому что я боюсь.

Боюсь, что он сейчас уйдёт, что ему нужно было только это. Но пока он лежит рядом, я начинаю выводить узоры на его груди, чувствуя, как его рука нежно касается моих волос.

Как он прижимается к ним, вдыхая мой запах. Как его руки гладят меня по спине, вызывая мурашки.

Он сжимает меня сильнее, и я полностью растворяюсь в этом объятии. Утопаю в его руках

Я зажмурилась, ощущая себя такой счастливой, такой радостной. Но это счастье ненадолго.

Сегодня мы будем чужими друг другу.

Сегодня всё закончится. Шмыгнула носом, прикрывая глаза.

Заметила,что метка Хьюго стала ещё больше, она захватила всю его руку, перешла на грудь, туда, где билось его сердце.

Это было так красиво, так завораживающе, что у меня перехватило дыхание.

Я взглянула на него, и моё сердце замерло.

Его взгляд.

Таким взглядом на меня никто никогда не смотрел.

Таким нежным, таким всепоглощающим, горячим, обжигающим.

Ночью, когда всё это началось, мне было немного страшно. Страшно от неизвестности, от силы его желания, от того, что я отдаю себя ему.

Но потом, постепенно, страх начал уходить, уступая место чему-то новому, чему-то гораздо более сильному.

В его глазах я видела не просто желание, а глубокое, всеобъемлющее чувство, которое перевернуло мой мир.

От этого взгляда невозможно было скрыться, да я и не хотела этого. Смотрела в ответ, впитывала его образ.

Глаза в глаза, как было в книге.

Хьюго сделал всё так, что я, кажется, никогда этого не забуду. Его забота, его нежность, его страсть.

Все это было таким невероятным. Боль была лишь мимолётной, сразу же прошла, забываясь.

О чем он думает сейчас? Что он чувствует?

Так хочется спросить, так хочется узнать, но я не решаюсь. Нельзя. Не сейчас.

Я опустила глаза, чувствуя, как щеки заливает краска.

Мне стало стыдно, что до свадьбы я познала это.

Но уже поздно жалеть, ведь это уже произошло.

"Мой мужчина," – пронеслось в голове, и я отвернулась от него, не в силах выдержать его взгляд, который, казалось, всё ещё изучал моё тело, даже сейчас, когда мы были так близки.

Сев, я прижала к себе одеяло, смахнув подступающие слёзы.

Я постаралась не показывать, что его взгляд меня задел. Ведь ничего не изменить. Я знала, что он смотрит на меня, и это одновременно смущало и грело.

В его взгляде было нечто такое, что заставляло меня чувствовать себя особенной, единственной.

Но вместе с этим пришло осознание необратимости произошедшего, и тяжёлая тень печали легла на сердце.

Эта ночь была прекрасной, но она не могла длиться вечно, и скоро нам придётся столкнуться с реальностью.

Я спустила ноги на пол, укутавшись в одеяло. Была слаба не только из-за нашей ночи, но и из-за моего шаткого состояния.

Странный, давящий груз всё так же никуда не уходил, продолжал сжимать моё сердце.

Нахмурившись, я подняла платье с пола.

Чувствовала, как аура Хьюго стала совершенно невыносимой, такой же, как и ночью.

Я заметила край ковра, испорченный и весь чёрный, словно от моей собственной силы, которую я не могла контролировать.

Я сглотнула, снова усаживаясь на кровать. Но одеваться не решалась.

Вопросы, которые так и вертелись на языке, никак не хотели произноситься. И я не решалась взглянуть на него.

Что он подумает? Что я такая легкомысленная, раз отдалась ему без остатка?

— Скоро рассвет, — произнесла я вслух, просто чтобы нарушить оглушительную тишину. Сидеть так было просто невыносимо.

Послышался тихий шорох. Хьюго встал, и я, не отводя взгляда, наблюдала, как он, совершенно не стесняясь своей наготы, прошёл к окну и облокотился о подоконник.

Он был так красив, что дух захватывало. Неужели этой ночью он принадлежал мне? Любил ли он меня?

Может быть я пытаюсь накрутить себя, что это всё было по настоящему.

Отрицательно покачала головой, прикусив губу.

Я чувствовала это. Именно "любил" – другого слова я не могла подобрать, чтобы описать это нежное, всепоглощающее чувство, что нас обоих, заставило пойти на этот шаг.

Его спина, могучая и напряженная, казалась вылепленной из стали и силы.

Мой взгляд случайно упал на тонкие, багровые полосы, рассекающие кожу – следы моих ногтей. Неужели это я сделала? Я прикусила губу, отрицательно качая головой.

Я перебирала тонкую ткань платья, пальцы непроизвольно мяли его. Не могла сосредоточиться в этой давящей, тяжелой тишине.

Невысказанные слова висели в воздухе, тяжелые. Мы не говорили.

Но разве слова были нужны после всего, что произошло? Отсутствие диалога лишь усиливало мою тревогу.

Было так тяжело. Сердце сжималось от боли, каждый удар отдавался глухим эхом в груди. А еще был страх перед неизвестностью.

Зачем ему ведьма, когда он так старательно, с самого начала, пытался избавиться?

Эта мысль, как острый осколок, вонзалась в мое сердце.

Судорожно, словно пытаясь спрятаться от собственной уязвимости, я натянула платье поверх головы.

Ткань прилипала к коже, пуговицы и завязки выскальзывали из пальцев, пока я, дрожащими руками, пыталась застегнуть их, надеясь хоть как-то обрести контроль над собой.

То, что произошло ночью, как я могу забыть? Это было невозможно.

Закрыв лицо руками, я попыталась спрятаться от собственных мыслей, от этой нарастающей паники.

Почему он молчит? Почему после всего, что было между нами, он так отстранён?

Я открыла ему свою душу, отдала ему себя целиком.

Почему он ведёт себя так, будто ничего не произошло?

Неужели всё?

Неужели с этого момента мы стали чужими друг другу?

Эта мысль пронзила меня с болью. Это было так больно, так несправедливо.

Разве он не видит, что творится со мной?

Разве не чувствует, как трепещет моя душа, разрываемая между воспоминаниями о его объятиях и страхом перед неизбежным расставанием?

Вдруг Хьюго резко развернулся. Я инстинктивно прикрыла глаза, чувствуя, как краска заливает мои щёки.

Его взгляд, даже сквозь сомкнутые веки, казался проникающим, будто он видел меня насквозь.

В этот момент я чувствовала себя абсолютно уязвимой.

И отголоски этой ночи, её страсть и нежность, ещё трепетали в моём сердце.

Он закурил, продолжая смотреть на меня.

Я чувствовала его злость, видела, как его аура стала ещё сильнее, чем была с нашей первой встречи. Это пугало.

Он даже не пытался хоть как-то её остановить. Она давила, подавляла, но, как ни странно, оберегала меня.

А что же чувствуют в замке? Вдруг всем всё стало понятно?

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сделал?

Его голос, низкий и обволакивающий, прозвучал в наступившей тишине, заставив меня резко поднять голову.

Я уставилась на него, пытаясь уловить суть его вопроса, но мое внимание тут же приковал его взгляд.

Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, изучая каждое мое движение, каждую тень, мелькнувшую на моем лице.

Этот взгляд, сочетающий в себе странную смесь желания и холодной отстраненности, заставил меня вздрогнуть.

В груди вдруг вспыхнул огонь, обжигающий и пьянящий.

Его взгляд проникал так глубоко, что щеки мои пылали.

Становилось жарко, невыносимо жарко, и я, пытаясь справиться с этим нахлынувшим смятением, зажмурилась.

Мне нужно было хоть что-то произнести, хоть как-то ответить, но слова застревали в горле, заглушенные бушующими внутри эмоциями.

Почему именно этот вопрос? Почему сейчас? И почему его голос, несмотря на всю ту обжигающую страсть, что я видела в его глазах, казался таким холодным?

— Ничего, — прошептала я, не зная, что сказать, куда себя деть.

— Деньги я дам и так. Людей, защиту, титул — всё будет при тебе. Но может, есть особое пожелание?

От постановления его вопроса стало совсем не по себе. Он говорит это всерьёз, после всего, что было.

Даже не думает узнать, что чувствую я.

Глупая, я не имею право что-то вообще требовать.

Но было больно видеть это спокойствие.

Вздохнула, пытаясь скрыть своё волнение и страх, пытаясь показать, что меня не задело. Но тщетно, слезы уже появились, еле сдерживаю себя, чтобы не заплакать от переполняющих меня чувств.

Он снова смотрел на меня, и его взгляд был настолько проницательным, что казалось, он читает мои мысли.

Почему он сейчас говорит об этом, когда мы только что были так близки, когда мы открыли друг другу свои души?

Я стала рассматривать его, словно пытаясь впитать каждую черточку его лица, каждую эмоцию, каждую искорку в глазах.

Я запоминала.

Отчаянно запоминала.

Потому что в глубине души, там, где прятался самый страшный страх, я знала: возможно, я больше никогда его не увижу.

Вдруг мы больше никогда не увидимся.

Сердце в груди забилось с такой силой, с такой отчаянной скоростью, будто пыталось вырваться на свободу, убежать от этой невыносимой боли. Каждый удар отдавался тупой, ноющей болью,

— Мой кулон, — тихо проговорила я, глядя на его грудь, где висел мой кулон.

Хьюго взглянул на него, отрицательно качая головой.

— Нет, мышонок, — его голос был твёрдым, но в нём слышалась нотка сожаления.

— Он останется со мной.

— Думай, что ты хочешь, сделаю всё, что пожелаешь.

Эти слова прозвучали как удар. Словно это была плата за ту ночь, за всё то, что было между нами.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь справиться с волной боли, которая захлестнула меня. Зачем он делает мне так больно?

Зачем так холодно себя ведёт, почему пытается казаться другим. Хотя глаза говорят совершенно другое. Они горят, я вижу гнев, вижу отчаяние.

— Ничего не нужно, — попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул, когда мои глаза встретились с его.

— Не стоит тратиться.

От его взгляда хотелось спрятаться, убежать как можно дальше, лишь бы не видеть этой решимости.

Но что-то внутри заставило меня выдержать, не отвести глаз, хотя каждая клеточка моего существа кричала о том, чтобы я бежала.

— Это не просьба, а приказ, — его голос стал жёстче, прозвучал как сталь.

— Не скажешь – тем хуже. Задарю тебя всем, чем можно.

Стала быстро мыслить, думать, что мне, возможно, было нужно. Но в голову как назло ничего не приходило. Закрыла лицо не соображая. Пока не вспомнила.

— Твой нож, — прошептала я, пытаясь сформулировать своё следующее желание.

—Я бы хотела получить твой нож, прошептала я чуть слышно.

Он вскинул бровь, медленно подходя ко мне.

— Какой из? — хрипло прошептал он, и я сглотнула, смущённая его близостью.

— Самый любимый, — наши глаза встретились.

Он пристально изучал меня, так же, как и я его. Он не отходил, и я замерла, когда прошел мимо меня, услышала характерный звук металла.

Я опустила голову, смущаясь ещё сильнее, чувствуя, как краска заливает щёки.

Он не одевался, и его нагота, заставляла меня чувствовать себя неловко.

Как справиться с собой? Как унять эту бурю внутри, как не показывать, что мне больно, что я люблю его – люблю так сильно, что это сводит с ума?

Это оказалось невероятно тяжело, почти невозможно.

Казалось, мои чувства вырывались наружу, рвались сквозь броню спокойствия, которую я пыталась возвести вокруг себя.

Мои размышления, мои отчаянные попытки совладать с самой собой, прервали его тяжёлые шаги.

Хьюго подошёл ко мне близко, и я сглотнула, инстинктивно отстраняясь. Жар его тела, исходящий от кожи, был почти невыносим.

В этот момент он протянул мне красивый, изящный нож. Его лезвие тускло поблёскивало в полумраке комнаты, а рукоять была украшена невероятными, завораживающими узорами.

— Я сделал его сам, — его голос звучал низко и глубоко, — каждый узор, каждый штрих – моя работа.

Я снова сглотнула, пытаясь унять дрожь, которая пробегала по телу. Слабо кивнув ему в знак согласия, я протянула руку, осторожно принимая подарок из его ладони.

Наши пальцы соприкоснулись на мгновение.

Наши глаза встретились, и в этот момент мир вокруг замер.

Замерла, ощущая, как тело наполняется неведомой силой, как дрожь усиливается, как волнение охватывает меня целиком.

Все мои чувства, все невысказанные слова, вся моя любовь – всё это разом ринулось к нему.

Чувствует ли он это? Ощущает ли, как бьется моё сердце, как пылают мои щеки, как каждая клеточка моего существа тянется к нему?

Опустив глаза, я стала рассматривать нож, и с каждым мгновением моё восхищение росло.

Изящные линии, сплетающиеся в замысловатые узоры.

Заметила выгравированное имя, его имя. Я провела кончиками пальцев по каждой букве.

И теперь он принадлежал мне.