Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 26

Мэдисон

— Ты какая-то рассеянная, Мэди, Ирма вывела меня из моих раздумий, её голос звучал мягко и заботливо. Я слабо улыбнулась ей, отрицательно покачав головой, и взяла в руки листья, машинально перебирая их.

А сама, правда, задумалась из-за вчерашнего разговора. Я не ожидала, что Хьюго окажется на улице, что он видел меня такой, в таком расслабленном состоянии. Вздохнула. Ещё меньше я ожидала услышать от него что-то про своё детство. Он забылся, раз рассказал частичку своего прошлого.

Но именно благодаря этому я увидела его с другой стороны. Не было привычного хмурого Хьюго, был другой, даже его голос, когда он рассказывал, был другим, пока он вновь не переменился.

Почему он рассказал? Что послужило поводом? Эти мысли не давали покоя.

— Вот, Ирма поставила на стол несколько небольших мешочков. Я вопросительно уставилась на неё.

— Чай тебе. Думаю, и не понадобится тебе скоро, милая, она говорила мягко, — твой голос есть, ты только боишься открыться. Закрылась в себе и не даёшь ему проявиться.

Я сжала руки, опуская голову, чувствуя, как внутри что-то ёкает. Её слова обрадовали меня, но страх всё равно никуда не уходил. Дотронулась до горла, слабо улыбаясь.

— Ехать вам нужно завтра, а сегодня ещё отдохните, а там видно будет, она села напротив меня, взяв за обе ладони.

— Волку твоему сказать нужно, а то за собирается ещё, она посмотрела на меня с сожалением.

— Боюсь я девочка за тебя, тревожно как-то внутри, сама не знаю почему, но тревожусь. Уже столько надумала, что голова разболелась, она приподнялась, выглянув в окно.

— Сейчас приду, пока чай завари и попей ладно, дверь за ней закрылась, я же подошла к столику, заваривая себе чай. Вздохнула его запах зажмурившись, малина и хвоя. Сразу лесом запахло.

Я закрыла глаза, наслаждаясь ароматом малины и хвои, что исходил от чая. В голову сами лезли картинки прошлого. Мутные, такие далёкие, но такие важные для меня. Я и мои родители, их смех, их прикосновения.

Я сжала кружку сильнее, даже не чувствуя, что она обжигающе горяча. Погрузилась в себя настолько сильно, что даже не заметила, что уже не одна.

— Долго будешь летать в облаках? — Резкий, низкий голос Хьюго вырвал меня из моих мыслей. Я резко развернулась, но не рассчитала, что он был слишком близко.

Горячий чай с плеском пролился прямо на его рубаху, оставляя на ней тёмное влажное пятно. Кружка с треском разбилась, падая на пол из-за моего внезапного волнения, осколки разлетелись по полу.

Я вздрогнула, когда наши глаза встретились. Хьюго часто дышал, его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Его глаза пылали, в которых разгорался огонь гнева. Я же растерянно хлопала глазами, не зная, что делать, и чувствовала, как внутри меня всё сжимается от страха.

Пока не спохватилась. Моментально схватив тряпку, я стала вытирать рубашку, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию, но мои руки дрожали от страха.

— Чёрт! — через голову скинул с себя мокрую рубашку. Я же, забыв обо всём на свете, стала смотреть, не появился ли там ожог, ведь чай был горячий, мало ли. Но к счастью, было лишь небольшое покраснение на коже.

— Мышка, чтоб тебя, выругался он так грязно и так смачно, что мои уши наверняка покраснели до кончиков, а в животе всё сжалось от стыда и неловкости.

Я дотронулась до лба, вытирая испарины пота, что выступили из-за обрушившегося на меня волнения. Сердце всё ещё колотилось.

Хьюго же продолжал тяжело дышать, но его взгляд, направленный на меня, был теперь каким-то странным – смешанным, сложным. Этот же взгляд был и вчера, заставляя меня чувствовать себя неловко.

Чтобы хоть как-то отвлечься от его пронзительного взгляда и от недавней неловкости, я опустилась на колени и принялась собирать осколки разбитой чашки. Мои пальцы дрожали, и в один момент острый край фарфора впился в кожу.

Кровь хлынула из порезанного пальца, а меня же резко, почти рывком, подняли с пола. Я дёрнулась от неожиданности, Хьюго удерживал меня за плечи, его крепкие пальцы впились в ткань моей одежды, пока его взгляд не метнулся к моему пальцу. Он нахмурился, качая головой, его губы сжались в тонкую линию.

— Тебе хоть что-то можно доверить, или ты всё испортишь? — его голос звучал резко, с нотками раздражения и усталости. Я не знала, как реагировать на эти слова. Обида, стыд, растерянность — всё смешалось в один ком. А на следующее его действие вообще удивилась: он аккуратно взял мою пораненную руку.

Он стал останавливать кровь с моего пальца, вытирая влажным платком, даже не дав мне самой это сделать. Его прикосновения были неожиданно бережными.

— Я сам. Не лезь, ещё упадёшь от вида крови, пробормотал он, сосредоточенно осматривая порез. Я нахмурилась от его слов. Его неожиданная забота сбивала с толку, не давая мне понять, как себя вести.

— Не трясись, раздражает, — снова уколол он меня, и я невольно передернула плечами от его резкого, низкого голоса. Прежде чем он успел сказать что-то ещё, я резко отпрянула от него, словно от прикосновения к огню.

— О, волчок уже зашёл! — радостный голос Ирмы ворвался в нашу напряженную тишину. Я лишь молча закивала головой, а сама же не знала, куда себя деть. Неловкость и что-то ещё, более глубокое, почти осязаемое напряжение, висело между нами, окутывая.

Его взгляд, казалось, давил на меня, и я чувствовала себя пойманной в ловушку, не зная, куда деться от его пристального внимания.

— Ваша подопечная порезалась, произнес Хьюго, его голос был пропитан сарказмом.

— Странно, как она вообще дожила до своих лет. Новый укол, и я не знала, как реагировать. Взглянула на него, а он упрямо смотрел мне прямо в глаза, словно специально это делал, чтобы вывести меня из себя.

Его взгляд будоражил что-то внутри меня, мой огонь вновь встрепенулся, потянулся, словно желая вырваться наружу. Я сжала ладони до побелевших костяшек, чтобы моя сила не вышла из-под контроля. Не хватало мне устроить здесь пожар, как тогда.

Нужно было успокоиться.

«Скоро всё закончится», — успокаивала я себя этим, но от его взгляда даже спрятаться было невозможно. Какой он на самом деле? Вчера был другим, почти заботливым, а сегодня снова чурбан, грубый и насмешливый. Я не понимаю, какой он.

Но а зачем мне знать, какой он, если мне это не к чему? — пыталась убедить себя. Но в глубине души, в самом потаённом уголке, я бы хотела узнать, чтобы понять, просто понять его.

— Да, мышонок, продолжил он, словно читая мои мысли.

— Вчера чуть с качелей не упала, меня сегодня чаем облила, да ещё и порезалась. Что будет завтра, мне даже интересно, наклонил голову пройдясь по мне взглядом, от которого дрожь по коже пошла.

Я задохнулась от возмущения, совершенно не понимая его. Чего он хочет добиться этими насмешками? Что он вообще чувствует? Его слова были колкими, но в его глазах всё ещё плясало это странное, смешанное выражение, которое не давало мне покоя.

Ирма ушла в комнату, оставляя нас двоих вновь одних. Тишина, повисшая в воздухе, теперь казалась ещё более густой, наполненной невысказанными словами и напряжением.

Не раздумывая, я преодолела между нами расстояние, буквально рванулась к нему, чтобы выхватить его, сорвав с шеи. Но Хьюго оказался быстрее. Он резко перевернул меня к нему спиной, прислонив к своей широкой груди, и я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань своего платья. Я дёрнулась, ударив его в бок, чтобы отпустил.

— Реакция есть, прошептал он мне на ухо, и от его голоса по моей коже пробежали мурашки.

— Хотя, что говорить, и при первой встрече была, раз ты до ножей моих дотянулась. Одна из его рук крепко держала мою руку с кулоном, заламывая её за спину, а вторая небрежно перекинула мои волосы с шеи, открывая её.

— Где научилась? — резко тряхнул он меня, и я, не понимая, почему он это спрашивает, отрицательно покачала головой, отчаянно дёрнувшись, желая, чтобы он отпустил.

— Как ты будешь выбираться, если тебя схватят? — снова тряхнул он меня, продолжая говорить на самое ухо. Я закрыла глаза, ощущая, как бешено бьётся моё сердце, и это было отнюдь не от страха, а от его близости, от его дыхания, щекочущего мою шею.

— Запомни, его голос охрип, стал глубже, и я задрожала от его вибрации, проникающей в самую душу.

— Если кто-то схватит тебя, бей первой, поняла? Пока тебя ещё не сильно прижали, пока ты чувствуешь, что можешь действовать. Его голос был резок, он учил меня, зачем-то учил этому, и я впитывала каждое слово.

— Усвой урок, мышонок, прошептал он, и его слова прозвучали как-то заботливо.

— Никто тебе не поможет, кроме тебя самой, если меня не будет рядом.

— Твоя сила не всегда может тебе помочь, поэтому не надейся только на неё, поняла? — грубо повторил он, продолжая тяжело дышать в мою шею. Его горячее дыхание обжигало кожу, заставляя внутренности сжиматься.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить своё бешеное дыхание. Но безуспешно. Каждое моё усилие было тщетным, и всё из-за него, из-за его слишком близкого присутствия, от которого кружилась голова.

Мы продолжали стоять так, прижатые друг к другу. Я даже пошевелиться боялась, не то, что дышать.

Ладошки вспотели, я крепко сжимала кулон, сердце колотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в висках. И сквозь этот стук, сквозь моё собственное сбившееся дыхание, я услышала низкий, глубокий рык. Его рык. Звериный, почти первобытный. Он исходил откуда-то из его груди, сотрясая меня до самых костей.

— Чёртов запах, прошептал он, его голос был глухим и напряженным, словно он боролся с чем-то внутри себя.

— Дыши мышка, ничего не происходит, но я ещё сильнее заволновалась от его слов. Почему не отпускает, почему продолжает упрямо дышать тяжело мне в шею.

Затем резко выдернул кулон с моей ладони, и я, застигнутая врасплох, развернулась, вопросительно уставившись на него.

— Это моя добыча, мышонок, и останется она со мной, сказал он, его взгляд был жёстким, но в то же время в нём плясали искорки чего-то неуловимого. Он прошёл мимо меня, нарочито сильно задев плечом, оставляя за собой шлейф своего терпкого, мужского запаха.

— Выдвигаемся завтра с утра, будь готова, — с этими словами, прозвучавшими как приказ, он вышел, оставив меня одну в звенящей тишине. Я стояла посреди комнаты, чувствуя себя абсолютно потерянной и опустошённой. Его слова эхом отдавались в голове, а сердце всё ещё билось с бешеной скоростью, отказываясь успокаиваться.