Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 36

Хьюго

Челюсть была сжата так сильно, что, казалось, вот-вот треснет. Жгучая боль на спине пронзила всё тело, заставляя тело стонать, но я игнорировал её.

Я попытался приподняться, опираясь на что-то твёрдое. Мой взгляд метался по комнате, пытаясь сфокусироваться.

Мышка. Мысли о ней, об этой упрямой, ведьме, заставили меня подняться, несмотря ни на что. Где она? Что с ней?

— Лежать! — Голос Гареда, резкий и властный, заставил меня вскинуть голову. Он стоял рядом, его лицо было нахмурено.

— Куда собрался? Ты ранен, — добавил он, и я скривился от его слов, опираясь спиной об изголовье кровати. Боль пульсировала, напоминая о себе.

— Где мышонок? — прохрипел я, шепча это слово, которое сейчас было для меня единственным смыслом.

Только это имело значение. Знать, что с ней всё хорошо, что она цела.

Ведь я почти ничего не помнил. Что было дальше? Отключился, мать вашу! Оставил её одну, в этом аду.

Эта мысль бесила, доводила до исступления. Я сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

Только одно я помнил отчетливо, только одно не давало покоя, распирая изнутри.

Её нежные прикосновения к моим губам. Я до сих пор ощущал их, словно это было только что.

Сглотнул, еле сдерживая себя от нетерпения

Может это мне приснилось, может ничего не было. Тогда почему, когда я очнулся на миг, её лицо было так близко к моему.

Почему она часто дышала и с опаской в глазах смотрела на меня.

Эти вопросы не давали покоя, заставляя злиться ещё больше. Я продолжаю думать о ней.

— Твоя истинная в порядке, — произнес Гаред, и я с тревогой впился в его взгляд.

— Но тоже пострадала. Её резерв пока ослаб из-за того, что использовала слишком много своих сил.

— Он нахмурился, словно вспоминая что-то неприятное, и оскалился.

— Она применила огонь? — спросил я, пытаясь удержать свой собственный гнев.

— Да, — коротко ответил Гаред, взглянув на меня, ожидая моего ответа.

— Чтобы защититься от волков.

— Что с ней? Говори же! — не выдержал я, рыча. Злость кипела во мне – ярость от того, что это произошло, что она оказалась в такой опасности.

— Её руки обожжены, — медленно произнес Гаред.

— Ожоги остались. Состояние слабое, всё-таки столько провести в дыму.

— Хорошо, что мы успели найти вас.

Спасла. Она спасла меня. Осталась, несмотря ни на что. Хотя я приказал ей, ослушалась.

Упрямая мышка. Усмешка, полная злости и чего-то ещё, чего я сам не понимал, тронула мои губы. Ведь она могла серьёзно пострадать. Но она осталась. Защищала меня, хотя сама пострадала.

Чёрт.

Я снова попытался встать, но резкая боль пронзила спину, не давая этого сделать. Мой взгляд упал на кровать. Кровь. Везде кровь.

— Никуда ты не пойдёшь, Хьюго, пока боль не пройдет, — опередил меня Гаред, словно читая мои мысли.

— Мне нужно её увидеть! — прорычал я, чувствуя, как всё мое существо кричит от желания быть рядом с ней.

— И ты туда же, — произнес Гаред, и в его голосе мелькнуло удивление.

— Твоя истинная, как только очнулась, сюда поспешила.

Эти слова они поразили меня. Она, несмотря на всё происходящее,пришла ко мне. Неожиданно, в груди разлилось тёплое, неведомое доселе чувство. Это было приятно.

— Она приходила— прошептал я, снова опускаясь на кровать. Закрыл глаза, пытаясь уловить её запах, который, казалось, витал в воздухе. Да, была.

Точно была здесь, я чувствовал это всем своим существом, каждой клеткой, каждой ниточкой души.

— Да, сидела здесь около тебя, — подтвердил Гаред, и его слова стали для меня подтверждением моих собственных ощущений.

— Хотя я отправлял её обратно к себе. Но она ни в какую, отказалась.

Я стиснул кулаки, ощущая, как внутри нарастает смятение.

Была здесь. Была рядом со мной. Но зачем? Зачем она приходила? Эти вопросы роились в голове, не давая покоя, как и то, что я просто смертельно хочу её увидеть.

Не просто узнать, что с ней всё хорошо, а увидеть её собственными глазами. Убедиться, что она цела. И это странно. Я волк хочу увидеть ведьму.

Ведьму, проблема в том, что эта ведьма отличается от остальных. И тем цепляет меня сильнее, заставляет думать о себе, ничего не делая. Манит меня как никто другой.

— Пока не говори, что я очнулся, — приказал я Гареду, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. Он кивнул, и я снова закрыл глаза.

— Мэдисон, она удивила меня, Хьюго, — произнёс Гаред, и я почувствовал, как его слова проникают сквозь боль и смятение.

— Мы нашли её лежачей на тебе. До последнего она защищала вас.Усмешка, горькая и злая, тронула мои губы.

Я сжал челюсть.

— За это я её отчитаю. Я приказывал ей уходить. Приказывал ей спасаться. Но она она упрямая.

Чёрт возьми, как же она упрямая! Ругаясь, я чувствовал, как меня захлёстывает злость.

Бесило, что она не послушалась. Бесило, что осталась, несмотря на свой страх. Волки она же их боялась.

Как она могла остаться? Что заставило её рискнуть так сильно?

Это упрямство, эта самоотверженность они одновременно и злили, и завораживали. Я чувствовал, как мои кулаки сжимаются ещё сильнее, пытаясь удержать эту бурю эмоций.

— А ты герой тоже хорош, — усмехнулся Гаред, его голос звучал с ноткой иронии.

— Зачем полез один? Надо было нас подождать.

— Если бы я не поспешил, её силу бы уже забрали, — злобно отчеканил я, чувствуя, как внутри всё кипит.

— Я должен был действовать. Ясно. Не тебе меня учить.

— Не пойдёшь к ней, пока я не разрешу, — его тон стал твёрже, властнее.

— И её сюда пускать не буду. Подумай лучше, что ты хочешь, что тебе на самом деле нужно.

— Я сам разберусь, — прорычал я, чувствуя, как нарастает глухая злость.

— Захарий узнал, что ты попал в беду, — произнёс Гаред, и эта информация ударила меня.

— Поэтому снизошёл приехать сам.

Приедет. Его имя прозвучало в голове, как приговор. Он приедет, чтобы разорвать нашу связь.

Чтобы разрушить всё, что между нами возникло. Волк завыл внутри меня, карабкаясь, сопротивляясь, словно почувствовал угрозу.

Я зажмурился, сжимая челюсть до боли.

Я думал про себя, чувствуя, как невидимые цепи сжимаются вокруг моего сердца.

— Прекрасно, — мой голос дрогнул на этом слове, хотя я изо всех сил старался выглядеть уверенно.

— Пора с этим заканчивать. В груди всё кипело, а разум бушевал, но внешне я пытался сохранить спокойствие.

— Так ли это будет на самом деле, — услышал я голос Гареда, когда он подошёл ко мне, приказывая повернуться.

— Но ладно, не будем об этом. Что говорить упрямому волку? — В его словах проскользнула усмешка.

— Рана на твоей спине должна затянуться в ближайшее время. Регенерация позволит убрать шрам, так что будешь как новенький.

Я усмехнулся в ответ, но сам словно летал в облаках, далёкий от его слов.

— Эта рана и тыне удержите меня. Нет, Гаред. Полно дел, валяться здесь я не собираюсь.

Напоследок обернувшись, он произнёс:

— Охрану поставили около Мэдисон, поэтому здесь ей ничего не угрожает.

Я слабо кивнул, закрывая глаза, лишь на мгновение.

— Отдыхай, Хьюго, — сказал он. — Я зайду позже.

Дверь тихо закрылась, оставив меня наедине с моими мыслями, со странной ноющей болью в груди.

Эти мысли преследовали меня до самой ночи. Я ворочался, пытаясь отогнать их, , но они возвращались снова и снова.

Мысли о ней. Стоило только закрыть глаза, как её лицо возникало перед взором — её испуганные глаза, поджатые губы, но в них была такая решимость.

Она запросто могла бросить меня, сбежать, спасти свою жизнь. Но она осталась. Она боролась до конца. За меня.

Я взглянул на Луну, что так ярко светила сквозь окно, освещая комнату призрачным серебристым светом.

Неодолимое, странное, необузданное желание охватило меня. Невозможность больше терпеть эту муку.

Я должен был её увидеть.

Сквозь ноющую боль в спине, я приподнялся. Ноги тряслись, но я всё равно поплёлся к двери.

Медленно, шаг за шагом, я шёл к ней. Спина отзывалась тупой болью, которая, казалось, пронзала насквозь, но я не замечал её. Совсем нет.

Мне было необходимо её увидеть, убедиться, что она цела. Иначе я действительно сойду с ума.

Двое стражей, стоявшие у двери её комнаты, удивлённо взглянули на меня, увидев моё шаткое появление.

Я прошёл мимо них, не обращая внимания на их взгляды, приоткрывая дверь.

Мрак и темнота окутывали её комнату, лишь одна свеча, её огонёк, трепетал около кровати, отбрасывая дрожащие тени.

Я усмехнулся, увидев её спящую. Она была свернувшись клубочком, прижимая к себе подушку.

На её лице застыло выражение спокойствия.

Подойдя ближе, я стал рассматривать её, впитывая её образ. Волосы, растрёпанные на кровати, обрамляли её лицо, придавая ему ещё большую хрупкость.

Глаза прикрыты, а сама она в ночной рубашке, тонкая ткань которой открывала вид на изящные лодыжки.

Я сглотнул, ощущая, как в горле пересохло. Наконец, мой взгляд метнулся к её чуть приоткрытым губам.

Повинуясь странным, неодолимым чувствам, я провёл пальцем по верхней, затем по нижней губе, чуть надавив.

Она вздохнула во сне, и в этот момент внутри меня разгорелся настоящий пожар.

Такой пожар, что казалось, сейчас здесь всё будет гореть к чертям собачьим.

Её губы, хочу ощутить её вкус. Может мне всё это приснилось, но я отказывался в это верить. Я ощущал их, чувствовал.

Моя ладонь продолжала исследовать её, словно стремясь запомнить каждую линию, каждый изгиб.

Я погладил её по щеке, пальцы нежно зарылись в её растрёпанные волосы, взъерошивая их ещё больше.

Казалось, я уже прикасался к ней, прижимал к себе, но сейчас, сейчас это ощущалось совершенно по-новому, с неведомой доселе глубиной.

Это было не просто прикосновение, это было признание, открытие, погружение.

Каждый мой нерв обострился до предела, и всё моё существо, казалось, пульсировало в унисон с её дыханием.

Внезапно её глаза распахнулись. Ее невероятные зелёные глаза, которые сводят меня с ума с первой нашей встречи.

Увидев меня, они округлились от удивления, в них отразился трепет. Я сглотнул, пристально смотря на неё, пытаясь прочитать её мысли, её чувства.

Мышонок задрожала под моим взглядом, но при этом смотрела так же пристально.

Мы изучали друг друга, словно заново знакомясь.

Её взгляд скользил по мне, с головы до ног, пока не вернулся к лицу.

Я же делал то же самое. Она медленно приподнялась, прижимая к себе одеяло, всё это время не отрывая от меня глаз.

Вдруг мой взгляд упал на её руку, и воздух вышел из лёгких.

Там, на её запястье, сияла метка. Моя метка. Та, которую я мог хорошо увидеть только сейчас, в этом призрачном лунном свете.

Она красиво переливалась, словно живая, в свете луны, и моя грудь ходила ходуном от этого вида.

Это было неоспоримое доказательство.

Приблизившись к ней, я осторожно взял её руку, рассматривая подробно каждый узор. Мурашки пробежали по её коже от моего прикосновения.

Она попыталась выдернуть руку, инстинктивно пытаясь отстраниться, но я не дал этого сделать.

Мой волк внутри довольно зарычал, видя своё творение, метку своей пары.

Её ладони были в ожогах, красные, воспаленные, перебинтованные и я почувствовал, как внутри всё сжимается от боли.

Я нашёл её глаза, которые были испуганы, но не только испуг читался в них. Точно не только он, было ещё что-то, какое-то притяжение, какая-то надежда, смешанная со страхом.

Взяв её обе ладони в свои, я почувствовал, как они утопают в моих, такие маленькие и уязвимые.

— Ослушались меня, — хрипло прошептал я, видя, как она дрожит из-за моего присутствия, из-за моего взгляда.

Моя аура встрепенулась, окутывая её, но в то же время и прощупывая, пытаясь понять, что она чувствует. Я хотел докопаться до самой сути её переживаний.

— Зачем осталась? — мой голос стал грубее, но это была лишь маска, скрывающая бурю эмоций. Я хотел вытрясти из неё всё, понять, почему она подвергла себя такой опасности.

— Если бы ты погибла, если бы не смогла.

— Я резко дёрнул её на себя, и она, не ожидая такого движения, упала в мои руки, выпустив одеяло.

— Зачем? — продолжал я, видя, как её трясёт, как она прикусила свою губу, пытаясь сдержать эмоции.

Этот вид заставил меня взвыть от невыносимой боли и страсти, которая разрывала меня изнутри.

Я чувствовал её страх, её уязвимость, и это сводило меня с ума, пробуждая зверя, который дремал внутри.

Она отрицательно качала головой, пытаясь вырваться из моих рук, её тело дрожало.

— Я приказывал тебе, а ты такая упрямая, — усмехнулся я, сжимая её сильнее, прижимая к своей груди, словно пытаясь защитить, а может, и удержать.

— Ещё раз ослушаешься меня — Я вдыхал её запах, сходя с ума от его сладкого, терпкого аромата.

Мэди начала бить меня в грудь, её кулачки были слабыми, но я чувствовал, как она плачет, как её тело сотрясается от рыданий. Я крепко сжал её, давая ей эту возможность выплеснуть всё, что накопилось.

Внезапно я зарычал от пульсирующей боли, что пронзила мою спину.

Мышка отстранилась, её испуганные глаза встретились с моими. Она взяла моё лицо в ладони, с явным волнением смотря на меня. Я сглотнул.

Она даже не волнуется, что я вижу её в таком виде.

Боль нарастала, становясь невыносимой.

Мышонок, словно прочитав мои мысли, вскочила и начала помогать мне лечь на её кровать.

— Сейчас пройдёт, — прохрипел я, видя, как она остановилась, прижимая к себе свои обожжённые ладони.

Я видел её страх, но видел и её желание помочь.