Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной

Глава 42

Мэдисон

Слезы, которые я так старательно сдерживала, теперь текли неудержимыми дорожками по щекам.

Почему, почему он это сделал? Зачем? Его губы до сих пор ощущаю на своих, этот вкус, эту страсть, эту жажду.

Зажмурилась, закрывая лицо руками, качая головой из стороны в сторону.

Не видела его несколько дней, хотя в глубине души отчаянно хотела узнать, как он, почему не приходит, почему не объясняется.

Почему сторониться меня, когда я так хотела увидеть его и получить хоть какие-то объяснения.

Просто посмотреть в его глаза, понять, что происходит.

А теперь.

Пришел.

Увидеть его таким разозлённым, таким одержимым, я не ожидала.

Не хотела плакать перед ним, не хотела показывать свою слабость, но так вышло.

Сначала Илиана набросилась на меня, растерзала всё, что я так старательно вышивала, уничтожила труд моей души.

Но, нащупав из кармашка платья один из лоскутов, я сжала его в ладонях.

Это я вышивала для него, его имя, его букву на платке.

Я не думала, что Хьюго столько всего мне привезёт, его подарки, эти платья.Только жаль, что они всё уничтожены. Ведь мне было приятно.

Не думала, что после встречи с Илианой он придёт ко мне.

Дрожащими пальцами дотронулась до губы, они горят, в груди давит, словно огромный камень лёг на сердце.

Я растеряна и испугана, ведь не знаю, что делать, не знаю, как быть после этого.

Зажмурилась, качая головой из стороны в сторону, пытаясь развеять наваждение.

Зачем ответила ему?

Зачем сама же позволила этому поцелую случиться?

Глупая, какая же я глупая. Хотела же держаться от него подальше, а что теперь?

Что мне теперь делать, зная, что я так реагирую на него, что все-таки дала волю своим чувствам. Ведь сопротивляться я не смогла, если честно признаться себе, то даже и не хотела.

После встречи с ним моя жизнь изменилась, стала другой.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я, на ватных ногах, поднялась. Голова кругом идёт от его напора, от той жажды, с которой он это делал.

До сих пор не могу отогнать эти чувства.

Ведь сейчас моё сердце так бешено колотится, что страшно становится. Из-за странных чувств, которые возникают при виде него, я должна держаться подальше, чтобы ничего не ощущать.

Избегать. Избегать его всеми доступными способами. Эта мысль пронзает меня, но одновременно с ней приходит другая, куда более сильная: я не хочу этого делать.

Я боялась признаться себе в этом. Боялась даже думать об этом. Но сейчас, в этот самый момент, я понимаю: я влюбилась. Влюбилась в волка. И это осознание, это признание пугает меня до дрожи.

Судорожно задышала, ведь это осознание далось мне тяжело, словно удар под дых. Как быть теперь?

Снова дотронулась до губ, закрывая глаза. Он так целовал меня, словно клеймил собой, оставляя свой след, а я ничего не могла поделать.

Позволяла, отдаваясь этому моменту, этому безумию. Сама же тянулась к нему, словно мотылёк на огонь. Глупо с моей стороны, невероятно глупо.

Просидела в комнате до самого вечера, думая, что смогу занять себя чем-нибудь, отвлечься. Но куда бы я ни посмотрела, все мои мысли возвращались к моменту с поцелуем. Мой первый поцелуй забрал волк.

Тяжело выдохнула, как мне теперь смотреть ему в глаза? Как вообще общаться с ним, когда я не знаю, как отреагирую на его присутствие, на его взгляд?

Голова болит от этих мыслей, так я пролежала всю ночь, то и дело поглядывая на дверь, словно ожидая, что он появится снова.

Утром я была совершенно разбита. Взглянув на себя в зеркало, я удивилась.

Губы опухли, а сама я выгляжу бледной и измученной. Сглотнув, я решила, что нужно развеяться, выйти на улицу.

На свежем воздухе, возможно, мне удастся собраться с мыслями, подумать как вести себя дальше.

Ступая по коридору, я прислушивалась к каждому шороху. Мне совсем не хотелось встретить его. К счастью, его я не видела.

Спокойно вышла из замка, благо этот несносный волк, как оказалось, предупредил всех, что я имею право выходить на улицу.

Вздохнув с облегчением, я медленно побрела по знакомым тропам, которые вели в сад.

Раньше, с родителями, мы часто устраивали завтраки на улице. Как же было хорошо тогда, так беззаботно и счастливо.

В замке гудела работа, его люди продолжали отстраивать его. Всё меняется.

Теперь он будет править этими землями, а я, я буду ему не нужна. Вздохнула, ощущая, как в груди больно от этих мыслей, тем более после того, как он поцеловал меня.

Что это может значить? Почему он сорвался? Почему прикоснулся ко мне, хотя раньше твёрдо говорил, что никогда этого не сделает? Эти вопросы крутились в моей голове, не давая покоя, терзая душу.

Побродив по знакомым тропам, я, наконец, добралась до своей опушки. Здесь, вдали от всех, было спокойно. Никто не тревожил, никто не вторгался в моё личное пространство.

Опустилась на мягкую траву, закрывая глаза, пытаясь унять бушующие в душе эмоции.

Мне даже не у кого было спросить совета. Я не знала, что делать со своим сердцем, которое так неистово колотилось из-за него.

Не знала, как совладать со своими мыслями, ведь он – волк, и я должна это помнить. Ничего между нами не может быть. Ничего.

Просидела я на своей опушке несколько часов, настолько погружённая в свои переживания, что даже не заметила, как пролетело время.

Медленно, словно нехотя, я побрела обратно к замку, нарвав по пути полевых цветов. Хоть какая-то маленькая радость, хоть что-то, что могло бы отвлечь от тягостных дум.

Принюхавшись к аромату цветов, я остановилась, когда почувствовала его ауру.

Аура хищника. Аура моего истинного. Я резко подняла голову, и мои глаза тут же наткнулись на его гневный, испепеляющий взгляд.

Он не сулил мне ничего хорошего. Щеки мгновенно покраснели, вспоминая, что он делал вчера.

Как вёл себя, как прижимал к своей груди.

Резко спрыгнув с холма, он преградил мне путь.

Я топталась на месте, не могу заставить себя пойти, не могу и всё. Ещё свежи вчерашние чувства, я не могу их игнорировать.

Не могу сделать вид, что вчера ничего не было, хотя как бы мне этого хотелось.

Я боюсь, боюсь, ведь влюбилась, уже влюбилась в него. От этого и тяжелее, если бы мама была рядом, как бы мне хотелось спросить у кого-нибудь совета. Чтобы хоть кто-то помог мне.

Тем временем, Хьюго дошёл до меня, я потупила взгляд, смотря куда угодно, лишь бы не на него.

Щеки предательски краснеют, а дыхание само собой учащается. Не подходи, не нужно. Молила про себя, но было уже поздно. Хищник нагнал свою добычу.

Я попыталась его обойти, но его грозная фигура не дала мне этого сделать.

Он возвышался надо мной, огромный, сильный.

Без рубашки, весь потный, он тяжело дышал. Я сглотнула, ощущая, как дрожу от одного его взгляда.

Сильнее прижимаю к себе цветы, надеясь хот как-то отвлечь себя, хоть как-то привести себя в чувство.

Только его вид, его глаза, я теряюсь, ощущая как открыта перед ним полностью.

Почему он выглядит таким спокойным, когда я не могу унять своё сердце.

Сглотнула, стараясь придать себе уверенности, чтобы не показать свою растерянность перед ним.

— Где ты была? — его резкий, полный ярости голос заставил меня вздрогнуть.

В глаза не смотрю, не выдержу, я просто не выдержу того, чего увижу в них.

Он сжимал свои руки, явно пытаясь сдержать гнев. Его люди, стоявшие позади, о чём-то зашептались, следя за нами.

Я вновь попыталась его обойти, ведь как ему не стыдно так себя вести.

Но была остановлена им. Хьюго встал у меня на пути вновь.

— Я вопрос задал, — прохрипел он, его грудь ходила ходуном.

Отрицательно качала головой, умоляя глазами: отпусти, не терзай моё сердце, мою душу. Но он был непреклонен.

— В глаза мне смотри, — его приказ прозвучал глухо, но властно, проникая сквозь всю мою защиту. Его голос, его аура — всё вокруг говорило о власти, которую он имел надо мной.

Я сглотнула, на миг закрывая глаза, пытаясь собраться с силами, пока не почувствовала, как его пальцы мягко, но настойчиво подняли моё лицо за подбородок.

Воздух разом ушёл из лёгких, как и моя выдержка.

Я пошатнулась, чувствуя, как силы покидают меня. Его глаза, как же они горели! В них плескалась такая страсть, что мне стало жарко, а его пальцы ещё крепче сжали мой подбородок, не давая отвернуть взгляд.

Он испепелял меня таким взглядом, что мои ладошки вспотели. В нём было всё: и гнев, и желание.

Я начала изучать его, смотреть в его глаза, пытаясь понять, почему он так резко стал злым, почему так странно себя ведёт.

Почему так спокоен, когда я не могу прийти в себя после вчерашнего.

Осторожно отступила назад, освобождаясь от его хватки, заправив волосы за ухо. Не могу решиться, но нужно, нужно наконец показать свой голос, как-то открыться ему. Хотя так страшно, боязно на душе.

Но уже поздно, он должен знать.

Повернувшись, я встретилась с его взглядом, полным ожидания.

Этот взгляд приковал меня, заставив невольно пройтись по его телу глазами. Стальные мышцы, рельефные. Множество шрамов, которые, как ни странно, не портили его кожу, а скорее украшали.

И метка, от неё я не могла оторвать своего взгляда. Она была таинственной, завораживающей.

Истинность это про любовь, вспомнились слова из книги. Глупая, я такая глупая. Даже, если я уже полюбила, любит ли он, или это всё он сделал на инстинктах.

Набрав в грудь больше воздуха, решилась, все-таки решилась.

— Я гуляла, — ответила я, понимая, что скрывать от него уже не получиться. Нужно было признаться ему сразу. Нужно было всё рассказать.

Дотронувшись до горла, чувствуя, как непривычно говорить, как тяжело мне это даётся.

Его реакция ошеломила, дорогие мне глаза округлились. Он явно не ожидал услышать мой голос.

Его взгляд блуждал по мне, он часто задышал, показывая свою мощь во всей своей красе.

Хьюго оказался в замешательстве, он скалился, вздернул подбородок, но его взгляд по-прежнему был полон гнева.

Я следила за каждой эмоцией на его лице, чтобы понять, что он чувствует, нравится ли ему мой голос.

Мне хотелось бы узнать это о него. Но между нами столько всего, столько тайн.

— Значит, он замолчал, ты всё это время могла говорить? — от его слов я опешила, вопросительно уставившись на него.

— Что? — переспросила я, продолжая судорожно держаться за горло, пытаясь унять боль, которая, казалось, не проходила. Он как-то зло усмехнулся, наклонив свою голову.

— Скрывала от меня, — продолжал он, удивляя меня ещё больше. Я разозлилась на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Прекрати, — прошептала я, но он не спешил этого делать. Его взгляд испепелял меня. Он посмотрел в сторону, взъерошив свои растрёпанные волосы. Задумчивая складка появилась на его лбу.

— Прекратить — он шагнул в мою сторону, а я отступала назад, прижимая цветы к себе сильнее, будто так могла скрыться от его гнева.

Ойкнула, когда моя спина упёрлась в телегу. Мне некуда было идти, а он, кажется, даже забавлялся моей растерянностью.

Встав так близко ко мне, не стесняясь поставил руки по обе стороны от моих бёдер, буквально заключая меня между собой и телегой.

Я растерялась от такого напора. В голове проносились картинки вчерашнего: как он целовал меня, как прижимал.

Зажмурилась, отгоняя эти мысли.Мои щёки вспыхнули.

— Врала мне или нет? Может, я ещё чего-то не знаю? Давай удиви меня, что ещё ты скрываешь— не унимался он, его голос звучал как приговор.Я зажмурилась, моё дыхание участилось.

Из-за него, из-за этого проклятого волка, который не даёт мне спокойно выдохнуть, не даёт здраво мыслить.

Заставляя думать только о нем. Даже влюбилась в него, совершенно не осознавая.

— Отойди, — прошептала я. Горло саднило, болело, говорить было трудно.А странная боль в груди нарастала.

— Нет, — осадил он меня. Я вздохнула, качая головой. Как мне с ним общаться? Как вообще можно после вчерашнего спокойно общаться?

А ему, казалось, всё равно. Он даже не думал о том, что со мной было вчера, как я себя чувствовала, когда он поцеловал меня. Разве его это не волнует?

— Отойди, Хьюго, — я вздрогнула, когда раздался его рык, когда он резко наклонился ко мне. Мои глаза забегали, я осмотрелась по сторонам.

— Разозлила зверя, — услышала я чей-то шёпот позади.Хьюго тяжело дышал, на лице был звериный оскал.

— Повтори, — хрипло произнёс он. Я с волнением облизнула свои губы, и его взгляд тут же переместился на них.

Его кадык дёрнулся, а сам он дышал так, что его дыхание обжигало, я завороженно наблюдала как меняется цвет его глаз.

На меня смотрел уже волк, его глаза, какие же красивые глаза.

— Что? — переспросила я. Он усмехнулся как-то отчаянно, я бы даже сказала, с болью.

— Повтори, что ты сказала, — его голос был жесток и безжалостен. Я сглотнула ком в горле, хватаясь за него. Это не укрылось от его взгляда, он нахмурился.

— Отойди, Хьюго, — еле выговорила я, ощущая, как боль сдавливает моё горло, но я держалась.

Нужно попить чай, всего лишь нужно попить чай, тогда всё пройдёт, точно пройдёт. Твердила я себе,хотя слабо верилось.

Его руки с силой сжали края телеги, буквально ломая их, а его аура.

Я зажмурилась, стоило ощутить, как она окутывает меня, словно невидимая сеть, словно трогает, ощупывая каждую мою клеточку. Как проникает в самую душу, как заставляет не отводить взгляд.

Рука заныла, прикусила губу, чтобы не показать ему, что мне больно, а сама еле держусь.

Внезапный гул в ушах заставил зажмуриться, опустив голову.

Сейчас всё пройдёт, пройдёт.

— Я не врала тебе, — прошептала я охрипшим голосом. Его взгляд пробирал до мурашек, заставлял всю трястись.

— Откуда мне знать, что это правда? — Я сжала кулаки, мне было до боли обидно, что он так говорит. Что не верит, что думает, что я могла ему соврать.

— Я не врала тебе никогда, — сглотнула я, чувствуя, как слёзы саднят глаза.

— Чем докажешь? — Его слова выводили меня из себя.

— Я не буду тебе ничего доказывать! — вскинула голову, но он лишь усмехнулся, прошёлся по мне оценивающим взглядом.

— Потому что доказательств нет. — Мои глаза округлились на его слова.

— Зачем тебе? Даже если и врала, то тебя это не должно касаться.

Он оскалился, а я вжалась сильнее в телегу, понимая, что это меня не спасёт.

Хьюго приблизился так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его тела. Мне пришлось вскинуть голову, чтобы он видел: я не боюсь его.

По крайней мере, так я хотела показать. Его челюсть напряглась, он покачал головой, словно в недоумении.

— Ты хочешь разозлить меня ещё сильнее? — пророкотал он, продолжая давить своей аурой, прощупывая меня, словно пытался найти мою слабость, словно пытаясь понять и прознать врала ему я или нет.

Затем он резко откинул мои цветы, которые я так бережно держала, оставляя меня совершенно беззащитной перед его напором, перед его взглядом.

— Ты не веришь мне, — вырвалось у меня, голос дрожал, несмотря на все мои усилия. Хотя я думала, что ты узнал меня за эти дни, а ты так думаешь про меня.

Мне было обидно, как же обидно, что он так говорит, что даже думает о том, что я могла ему солгать.

Я бы соврала любому, но только не ему, ему не смела с самого начала.

— Ты сам избегал меня столько дней, так избегай дальше.

Я вновь подняла голову, стараясь смотреть ему прямо в глаза.

— Хочешь встретиться с моим зверем? — попыталась я оттолкнуть его, но мои руки скользнули по его крепкому телу, не найдя опоры. Тщетная попытка.

Меня захлестнула волна обиды. Почему он так себя ведёт? Почему злится на меня, если сам отстранился? Почему такой невыносимый, такой наглый?

Слезы подступили к глазам, но я сдерживалась, не желая показывать ему свою слабость.

Он резко развернул меня к себе спиной, прижимаясь всем телом, его руки сжали мою талию.

От его прикосновений по телу пробежали мурашки.

«Почему он так делает?» — билась в голове мысль.

Я ведь невинная девушка, я ничего в этом не понимаю.

Не понимаю, как вести себя с мужчиной, когда он разозлен, когда его руки обжигают, когда его глаза проникают в самую суть моей души.

— Ждала меня? Ночи не спала?Думала обо мне— его вопросы были совершенно неуместны, они лишь усиливали моё смятение.

Тем временем, голоса его людей, доносившиеся издалека, становились громче. Они смеялись, их смех звучал насмешливо, явно забавляясь нашей ситуацией.

Мы стояли там, у всех на виду, и каждый, казалось, видел это странное, необъяснимое притяжение, витавшее между нами.

Его было невозможно не заметить.

Мои плечи поникли, я опустила голову, ощущая, как по щекам катятся горячие слезы. "Я выдержу, выдержу, смогу," — шептала я себе.

— Почему ты не сказал, что Захарий приедет? Почему вчера не сказал мне это? — мой голос сорвался на шепот, слова растворялись в воздухе, полные боли и обиды.

Я чувствовала, как его рука сжимает меня сильнее, как он прижимается ещё ближе, словно пытаясь защитить от чего-то.

Это было так неприлично, так вызывающе.

Мне никогда не было так горячо, так уязвимо. И теперь, когда я задала самый важный вопрос, он молчал.

Но я чувствовала, как его дыхание касается моей шеи, как его тело подрагивает, как дрожит он сам.

Зачем он трогает меня, если скоро всё закончится? Зачем держит, если я не буду его? Если он откажется от меня? От нас?

— Это моя проблема, тебя не должно волновать, — его слова прозвучали грозно и властно, как удар.

Почему он такой жестокий? Почему его слова ранят так сильно, когда каждое его прикосновение кричит об обратном?

— Почему одна вышла, почему никого не позвала, говорил он, я сглотнула, осознавая, что и правда поступила глупо.

Развернулась, смотря ему в грудь. Нужно прекратить так стоят рядом с ним, это неправильно и невозможно. Мы невозможны. Я должна это помнить.

Но сердце отказывается от этого,отказывается принимать. Оно уже принадлежит ему.

Он прижался ко мне, так смотря в мои глаза, что весь воздух из лёгких выбивается. Я дрожу из-за него, сама не своя.

А после вчерашнего, после вчерашнего боюсь, что это вновь повториться. Боюсь, что он вновь решится на это, тогда я не выдержу, не смогу

Закрыла глаза, ощущая его дыхание на своём лице, ощущая его близость. Моё сердце трепещет в груди, то и дело вырвется наружу.

Порывисто дыша, я ощущала, как тяжело мне становится, как горло болит всё сильнее и сильнее.

Слабость окутывала моё тело, и я инстинктивно схватилась за него, прижимаясь, чтобы удержаться на ногах.

Но даже они дрогнули под напором накатывающих ощущений.

Голова странно кружилась, мир вокруг стал расплывчатым. Я бы упала, если бы его руки не успели подхватить меня.

Наши глаза встретились, и в его зрачках я отчётливо увидела волнение, отражение моего собственного.

— Гареда сюда живо! — его крик пронзил воздух, но я уже не совсем могла сосредоточиться.

Я вновь схватилась за грудь, где всё сжималось, полностью, ощущая жар и такую сильную боль, что едва не застонала.

Меня резко подняли на руки. Я чувствовала, как меня несут куда-то, и уткнулась лицом в шею Хьюго, вдыхая его знакомый, успокаивающий запах.

Это давало мне небольшое облегчение, а его руки, сжимали меня сильнее.