Сладкая для инкуба

ГЛАВА 16. Термы

Мила

– Это мужская баня! – возмутилась я шепотом.

– Ну и что? – пожал плечами охальник Ламберт, раздеваясь до нага, – ты мужиков голых не видела?

– Во-первых, в таком количестве, правда, не видела. А во-вторых, я как тут пойду?

– Все очень просто, – улыбнулся Хью, обернул свои бедра полосатой простыней, а меня по шею завернул в такую же, только темно-синюю, – по сторонам не пялься. Я тебе еще раньше говорил: глазки в пол. На меня смотреть, малыш, не только можно, а даже нужно. Снимай свое бельище, все в стирку сдадим.

Я успела зацепить краем глаза его прелести, когда мы раздевались. Избит он крепко, а в остальном… Сам мистер Ламберт от меня вообще глаз не отлеплял. Но ему не повезло. Бельище! Это ж надо так сказать! Моя сорочка длиной до коленок, и панталоны под ней имеются. Я все аккуратненько сняла под простыней.

И я зря переживала по поводу обнаженных тел. Равнодушный работник собрал в корзину нашу одежду и проводил в обособленное помещение, где имелись два бассейна, горячие лежанки и еще разные штуки, про которые я могла лишь догадываться. Я первый раз в жизни парюсь в настоящей общественной бане. А уж в мужской наверняка и в последний.

– Хью, у нас денег хватит? – тихонько спросила я, – это ведь исторические термы. Их построили в период Великой Империи, когда легионы…

– Стоп! Я уже понял, что книжек ты прочитал больше, чем звезд на небе, – перебил меня Хью, – давай помоемся, как следует, а потом будет видно.

– А деньги? – не унималась я.

Моя единственная монета осталась в интимном кармашке панталон. И бирка, заменяющая нам двоим все документы, там же.

– Не страдай, все нормально.

Две черные блестящие девушки, совершенно обнаженные и такие глянцевые, что казалось в их тела можно смотреться, как в зеркало, вошли и сели на пятки у краев бассейнов.

– Это кто?

– Мойщицы. Лично я предпочитаю женщин. Если ты предпочитаешь мужчин, то я готов помыть тебя собственноручно. Никаких других мужиков рядом с тобой я не потерплю, Ми. Скажи спасибо своей флейте.

Я глядела на Хью. Он был серьезен до изумления.

– Какая еще флейта? Что ты придумываешь? – пролепетала я. На что он намекает?!

Сволочь Болт ржал до слез. Потом махнул девчатам рукой, сбросил простыню и улегся на горячую лежанку. Обе дамы подошли к нему. Подтянули за собой деревянную тележку с разными снадобьями. Синяки, ссадины, спутанные волосы до плеч. Опять же всякие переживания мужского тела. Процесс обещал быть долгим.

Никому не было дела до меня. Мне даже показалось, что Хью нарочно велел своим черным подругам не смотреть в мою сторону. Не мешать и не смущать. Я выдохнула и расслабилась. Я обнюхала все флакончики и бутылочки, попробовала разные терки и щипчики. Исследовала надписи и мозаики. Помылась и наплескалась от души. В финале влезла на лежанку, чтобы лучше разглядеть фрески на потолке. Высоко. Все-таки Империя всегда страдала манией величия. И гигантизмом.

Хью сдернул меня на пол и прижал к себе.

– Закончил с дамами? – я уперлась рукой в его грудь, не позволяя стащить с себя простынь.

– А ты не подглядывала за мной, – он словно упрекал.

Еще чего не хватало! Эти черные девицы четыре руки свои куда только ему не засовывали, что только не мяли и не наглаживали! Я не смотрела. Но представить себе могу ооочень живо. Как только совести хватает спрашивать! Фрески я разглядывала и мозаики. Я не удержалась, фыркнула:

– А ты подглядывал?

– Да. Пялился неотрывно, все рассмотрел до последнего волоска, – он глядел как-то даже грустно, – поцелуй меня, а? мне одиноко.

– А как же негритянки?

– Само собой, но позже.

– Вот пусть они тебя целуют. И побыстрее. Мы тут до утра торчать будем?

– Я хочу спросить тебя, Мики.

Я посмотрела на свои пальцы. Сморщились. Я не привыкла к стопроцентной влажности. Того и гляди, с потолка дождь пойдет. Я хочу на воздух.

– Почему ты не хочешь меня? – Хью продолжил свои печальные гляделки.

Я разозлилась! Самый идиотский вопрос во Вселенной! Даже если и хочу, то все равно не дам! Я не подстилка для проходимцев и наглецов с Большой дороги! Я дочь наместника! Я второе лицо в провинции и наследница! Все слышал, умница Болт?

Мистер Ламберт кивнул. Отпустил меня и сделал пару шагов прочь.

Он отошел к бассейну с холодной водой. Снял тряпку с бедер, не стесняясь откровенной эрекции. И упал лицом вперед, подняв тучу брызг.

Хью долго плавал по кругу. Места ему не хватало явно. Но пойти в общий огромный резервуар он то ли ленился, то ли брезговал. Я, между прочим, заметила за ним эту черту. Еще он эгоцентричный себялюбец, никого кроме себя не замечает.

Мистер Ламберт выбрался из воды. Сразу закутался в толстую теплую простыню. Ни слова не произнес.

Вскоре пришел давешний работник, принес одежду. Мои монета и бирка лежали наверху ровной стопки. Словно намекали: чаевые гони. Но увы. Я не имела средств.

Хьюго одевался молча. Здешние умельцы умудрились волшебно заштопать кружева на его рубашке, привести в идеальный вид штаны и надраить до зеркала ботфорты. Потом Болт критически осмотрел себя в зеркале и заплел смоляные кудри в косу. Жирной точкой образа стал красиво намотанный на шею блестящий поводок.

Ни словечка он не проронил. Отвернулся и ждал. Когда я, Хёгг меня подери, закончу одеваться.

Чистюля, выпендрежник, бабник зоологический. И еще позволяет себе обижаться. А что я нового сказала? Только правду.

Негритянки ушли ни с чем. ГЛАВА 17. Кое-что о себе

Хью

Я бываю в Халифате пару раз в год обязательно. Здесь проводятся громкие частные турниры по игре в холдем. Жаль, сейчас не сезон для профи. Но на жизнь заработать вполне доступно.

Я отправился в знакомую таверну. Обслуживание на имперский лад. Чистая публика. Чистые простыни. Ни клопов в постели, ни тараканов в стакане. Здесь меня хорошо знали и принимали в кредит. Я заказал комнату с двумя кроватями и окном в переулок. Мало ли.

Малыш Мики запыхался. Ноги у меня длинные, хожу я быстро. Вот и бегает за мной вприпрыжку. Пусть побегает, ей полезно. Спасительница моя, как никак.

Я злился. Почему? Я не понимал, как быть дальше.

Я подождал спутника(спутницу) у входа в обеденный зал.

– Как вкусно пахнет! – сказала Мики.

Шейку вытянула и носик наморщила. Есть хочет, бедолага. Я усадил нас за стол в углу. Удобное место. За спиной стена и весь зал, как на ладони.

Девчонка потерла чистые сухие ладошки между собой и посмотрела на меня вопросительно.

– Значит, ты дочь наместника. Интересно. Второе лицо в своей провинции и наследница. Очень интересно. Так, я все правильно запомнил, умница Мики? Или Милена? И ты, по всем приметам, невеста Принца. – я сказал, – та самая.

Вот это она перепугалась! Я даже слегка простил ее хамское бессловесное выступление насчет проходимцев и наглецов. Любовался бледной мордочкой с белыми губами и обесцветившимся взглядом. Одни веснушки на лице остались!

– Так как же мне теперь тебя называть? Может быть, на «вы»? И кланяться? Жалко шляпы у меня нет, да? Снимал бы, когда разговариваю. Какие есть еще в вашем замке церемониальные приблуды, ваше сиятельство? – я откровенно издевался.

На столе стоял только нарезанный хлеб да соль с горчицей. Мики отщипнула кусочек, пальцем!!! Навозюкала сверху горчицы, и, перепутав, сунула палец в рот.

Слезы! Огромные, прозрачные, как дешевые стеклянные бусы из лавки рыночного стеклодува, побежали по бледным щекам. Мне нравилось.

Мила

Я вдруг поняла, что он может запросто бросить меня здесь одну. Да. Встать оскорбленно и уйти, прямо сейчас и куда ему заблагорассудится. Ведь Хью мне никто. Ни вассал, ни родственник, ни друг детства, ни жених, как бы нелепо это не звучало. Он ничего мне не должен. И если я сегодня выручила его немного, так сделала это скорее для себя, чем для товарища. И наверняка Болт выпутывался из ситуаций похлеще. Это я смертельно боюсь оказаться один на один с этим огромным, чужим, непонятным городом. Без связей, без денег, даже толком без языка…

– Ну-ну! Хватит прибедняться, ваше сиятельство, я сегодня видел тебя в деле, не так уж ты беззащитна, – рассмеялся мистер Ламберт. Обернулся и сделал знак подавальщику в белом фартуке, – и реветь завязывай. Все равно я не верю твоим слезам, не разжалобишь. Но ты молодец! Умеешь быть честной хотя бы перед собой.

Он откинулся на спинку жесткого деревянного кресла. Смотрел на меня с легкой непонятной улыбкой. Ясно одно. К прежним доверительным отношениям мы вряд ли вернемся. От этой мысли стало обидно и холодно. Словно я по собственной дурости потеряла что-то страшно важное.

– Ты знаешь какой-нибудь язык? Кроме имперского? – Хью поморщился, – мне надоело слушать твои мысли. Пошла ты! …

Он безобразно сплюнул на пол и отвернулся.

Я могу думать на высоком имперском…

– Нет! не годится, – сказал Болт, не оборачиваясь, – я тоже могу.

– На древнеимперском? – предложила я сходу.

– Интересно, – кивнул Хью, – давай попробуем.

Но оказалось, что кроме «гой еси, добрый молодец» и «аки пес смердящий», ничего я на старо имперском припомнить не могу.

Хью задумчиво кивнул. Молча глядел, как накрывают на стол две полненькие кухарочки. Я захлёбывалась слюной и помалкивала.

– Приятного аппетита, – кокетливо присели в коротком поклоне молодые женщины.

– Ешь, – Хью переводил взгляд с одной на другую, велел: – монету дай мне.

Нацелился! Вот к гадалке не ходи, нацелился на свеженьких простушек. Несусветный бабник!

– Не дам! – плохо соображая, сразу откликнулась я. Смутилась. И тут же попробовала обосновать отказ: – это единственная наша денежка, Хью. Нельзя оставаться совсем без денег… ты же знаешь примету: деньги к деньгам, в пустой кошелек…

– Мне нужна женщина, бледный. Прямо сейчас. Давай деньгу или сама ложись.

Он глядел хмуро, сердито, неприязненно и мимо моего лица. Со стенкой разговаривал, буквально. Расставил широко ноги и похабно гладил себя через штаны в известном месте. Пунцовую нижнюю губу облизывал, как девка, приманивающая клиента.

Низ живота… неееет!

Быдло – оно и есть быдло! Никогда в жизни, когда вернемся домой, я не позволю этому хаму дышать со мной одним воздухом! Скотина подзаборная!

– Подавись! – я швырнула монетку на стол. Та подпрыгнула, звякнула о кувшин и отрикошетила мсье Ламберту прямо в тарелку с едой.

Он медленно двумя пальцами достал деньгу из гуляша. Облизал и вытер руки салфеткой.

– Сработало, – произнес с ухмылкой Хьюго Болт.

– То есть? – я сразу перестала злиться. Он проводил эксперимент! Надо мной? – что сработало?

Он вдруг выставил средний палец на правой руке и сунул его мне под нос. Рассмеялся пренебрежительно и вышел из-за стола.

Я видела, как кухарки посеменили следом за наглым гадом по лестнице наверх.