Сладкая для инкуба

ГЛАВА 58. Хвосты и флейты

Ми

Похудел. Кожа бледная, вроде как бы с зеленцой, после сидения в полной темноте. Смотрит в упор. Не улыбается. Вдруг он забыл меня? С инкубами такое случается сплошь и рядом, по мнению преподобного Мартина. А старик Нельсон уверял, что помнит все и всех. Если хочет, разумеется.

Красивые, пока еще бледные, губы мужчины раздвинулись в улыбке:

– А ты времени не теряла, котенок Ми, – он ухмыльнулся и в очередной раз провел по мне оценивающе разноцветными глазами, – пополнела. Оформилась. Приятно посмотреть.

– Здравствуйте, мистер Ламберт, – я не повелась на провокацию и поздоровалась.

Он кивнул, показал на кушанья:

– Можно приступать? Я голоден зверски.

Я тоже кивнула. Негромко подозвала к себе слуг и отпустила их на вечер. Сказала, что сама поухаживаю за гостем. Тот услышал и поднял брови в удивлении. Но промолчал.

– Приятного аппетита. Вы ведь в состоянии открыть нам бутылку игристого?

Я нарочно сказала «нам». Знала, что чуткий на нюансы Хьюго не пропустит. Во всяком случае, так было раньше.

Он не снимал с меня плотного взгляда. Шампанское открывал на ощупь. Налил вино в бокалы, и не говоря ничего, сам выпил из горлышка большими шумными глотками. Вытер губы ладонью:

– Если ты помнишь, Ваше величество, я люблю, когда стол накрыт в спальне. Меня мучает другой голод.

И он протянул ко мне руку через стол. Мол, если ты согласна, то иди. На дне разноцветных глаз мне почудилась неуверенность. Я сдалась.

Три года. Я была готова убить преподобного Мартина. Он украл у меня три года жизни!

Я быстро натянула через голову платье, не могла отвести взгляда от мужчины в постели.

Черные локоны выбились из косы. Худые пальцы без привычных колец лежат поверх покрывала. Хью спит, утонув в подушках. Пустой бокал выпал из его руки на пол. Ламберт так и не съел ни крошки. Сил не хватило. Сначала любил, повторяя, как заведенный:

– Как же я скучал, котенок. Как скучал…, – целовал везде и любил-любил-любил.

Потом хлебнул вина и уснул. Сколько в состоянии проспать мужчина, если он не спал около тысячи ночей?

Я оставила слуг караулить сон любимого и ушла. Мои дела не ждали.

Хью

Я неплохо чувствую время. Пять часов вечера. Солнце еще не собирается прятать себя за море. Я спустился со второго этажа и прошел через столовую к воде. Она лениво облизывала песок и сверкала. Просто от нечего делать слепила мои заспанные глаза. Я скинул халат на песок и ушел в волны с головой.

Холодная вода. Все-таки еще май. Я плавал и не мог остановиться. И я узнал дом. Отсюда, со стороны моря, он выглядел таким, каким я запомнил его раньше. Давно. Только балюстраду на балконе починили, и все покрасили. И забор-границу в море снесли. Справа в кронах молодого сада прятался большой барский дом. Вот его точно не было тут три года назад. Я нахватал воды в нос и уши и пошел на берег греться.

– Мсье Эрик! Остановитесь! Здесь нельзя бегать, мсье Эрик!

Я повернул голову на крик. Три дородные дамы в белых платьях и чепцах, рея лентами, как флагами каравеллы, неслись ко мне. Впереди бежал ребенок. Маленький мальчик в синем костюмчике и лакированных ботинках. Я поспешно запахнулся в халат. Кожаная подошва поскользнулась на белой гальке, и я едва успел поймать пацана за воротник. Тот засмеялся, болтая в воздухе ногами. Золотые кудри рассыпались по плечам. Ямочки на щеках. Глаза голубые. Я не разбираюсь в детях, но вроде бы симпатичный.

Запыхавшиеся няни подоспели. Попытались отобрать парня. Но не тут-то было, он ухватился за мою руку и слезать не хотел.

– Я ваш сосед, по-видимому. Мистер Ламберт, – я представился теткам, пересаживая ребенка удобнее на руке.

Женщины переглянулись между собой и кивнули. Но как-то без энтузиазма. Снова попытались отодрать от меня мальчишку. Тот начал молча лягаться. А через минуту устроил такой крик, что я моментально оглох. Няньки орали тоже и уговаривали замолчать.

– Заткнитесь или я вас всех утоплю! – рявкнул я.

Помогло. Все захлопнули рты. Как выключили. Я вернул ребенка женщинам и быстрым шагом направился к себе.

Эрик? Неужели принц? Все может быть. Три года прошло, королева могла родить и не один раз. Мне в застенке новостей не докладывали. Я улыбнулся. Держать тяжеленького мальчишку в руках было приятно.

Ми ждала меня в столовой. Стояла возле стола в сиреневом шелковом платье с обнаженной шеей и руками. Я сходу обнял и впился губами с нежное местечко за ушком.

– Выспался? – она улыбалась.

– Не помню, – я ухмыльнулся и подхватил ее на руки.

– Давай я покормлю тебя сначала, – она обняла меня за шею, – и я хотела тебя кое с кем познакомить…

– Давай переставим кровать сюда, вниз, в столовую. И я уже кое с кем познакомился, – я нес ее величество наверх, и остановить меня было невозможно.

– С кем? – удивилась Ми.

Я пропустил вопрос мимо ушей, запутался в крючках и незаметно просто выдрал их с мясом. Прихватил резковато нежную кожу груди жадными губами.

– Ой! – ойкнула малышка.

– Прости, я увлекаюсь. Тебе придется потерпеть первое время, котенок. Пока я не наемся вдоволь, – я хмыкнул и накрыл все возражения барышни поцелуем.

Вылезать сегодня из постели я планировал только по нужде.

Я проснулся ночью. На черном безлунном небе в разрывах пятен облаков проглядывали звезды. Я снова был один.

Голодный. Голый. Одинокий. Я встал и раздвинул шторы на окне. Виднее от этого лучше не стало. Новолуние. Но штаны бы мне не помешали. Я дернул за ручку дверцу зеркального шкафа, та беззвучно отворилась. Пусто. А я чего ждал?

Внизу стукнула дверь. Шаги и не одни. На темную траву легли желтые прямоугольники света.

– Зачем ты пришел? Мы ведь договорились, – королева злится.

– Я не могу оставить все так, как есть, – преподобный Мартин злится не меньше.

– Это от тебя не зависит. Это вообще тебя не касается!

А котенок Ми тыкает преподобному легко и привычно. Привыкла за три года.

– Не смей мне так говорить, Милена! Не забывайся.

Н-да. Добрый друг Мартин запросто зовет ее величество по имени. Похоже, у этих двоих гармония.

– Это ты не забывайся, кардинал! Я королева и королева-мать. Я в своем праве! Искать тебе замену мне долго не придется!

– Ну не сердись, дорогая. Я прошу тебя. – сдал назад преподобный. Но голос его добрее не стал, – я просто хотел убедиться, что ты соблюдаешь наши договоренности…

– Пошел вон, преподобный! И что бы до конца месяца духу твоего не было рядом, – ледяным тоном проговорила Ми, запнулась на пару секунд и закончила: – не вздумай еще раз явиться без приглашения, не зли меня. Не надо.

В паузе раздались шаги и стук. Сначала входной двери, потом калитки.

Я сел на верхней ступеньке лестницы. Свет из столовой достигал моих голых коленей в раздвинутых полах халата.

– Неужели в доме нет ни одних штанов? – проговорил я вслух.

Никто не ответил. Дом был пуст. И я ощутил всей кожей, что пора уходить.

– Не уходи, – заплаканный голос Ми тянулся ко мне одинокой флейтой. Откуда-то извне. Испуганно-доверчиво. Как раньше.

– Ладно, – согласился я, – где ты?

– Я в большом доме.

– Я сейчас приду.

Она явно распорядилась, чтобы меня не трогали. Я шел широкой, ярко освещенной аллеей от моря к крыльцу. Я чуял непростые взгляды из кустов, окон и заугольных засад. Я был откровенно на мушке, но плевал я на это. Хотели бы убить, давно бы сделали. А сверлить в моем затылке дыры через прицел, это много храбрости не надо. Да и ума. Если вдуматься.

Ее величество встретила меня на крыльце. Я обнял и поцеловал свою девушку в губы. Она повела меня на второй этаж. Там, в левом крыле она откинула полог над маленькой кроватью. Мой дневной приятель спал, разметав по кружевной подушке кудри. Я догадался.

– Хвостик видела? – я улыбнулся.

– Всего два раза. Прячет, – Ми смотрела на меня с испуганной надеждой.

Я сам не понял, как так вышло. Мелькнула черная кисть, и малыш оказался в моих руках у самого сердца.

– Ой! – Ми зажала рот ладошкой.

Я разглядывал сына новыми глазами. И вдруг что-то теплое и пушистое обвило мое левое запястье. Я показал глазами испуганной королеве куда следует смотреть. Ми хотела прикоснуться, пальцем. Но крошечная светло серая кисточка тут же сбежала.

– Я переживаю, – Ми вздохнула.

– Не переживай, он будет осторожен, – я поцеловал ребенка в лоб и вернул в кроватку.

– Все-таки, он наследник престола, – Ми в сотый раз вздохнула.

– Вот уж не думаю, что это первый случай в королевских домах, – я рассмеялся, обнял ее величество, – покорми меня, котенок. Я голоден, как людоед.

На этот раз королева распорядилась правильно. Стол для меня накрыли в спальне. Я ел. А она рассказывала.

– Я не могла поверить, что тебя нет среди живых, – Ми улыбнулась, – а тут появился случай припереть преподобного Мартина к стенке. Он не выдержал и признался.

Я не стал расспрашивать, что за случай победил хитроумного кардинала. Захочет, расскажет сама.

Королева села в низкое кресло у стола. Подперла голову рукой.

– Это правда, что ты живешь вечно, Хью? – снова грустная улыбка.

– Какая разница?

Я взял ее нежную ладошку со стола и поцеловал:

– Как ты умудрилась мальчишку родить? Никогда я не видел своих детей. Считал себя бездетным.

– Как видишь, это не так, – она наконец-то рассмеялась, – он тебе понравился, Хью? Правда, Эрик получился блондин…

– Ерунда! Все еще переменится. Ты заметила, котенок, что кисточка у него на хвостике темная на самом кончике?

Я осторожно пересадил ее с кресла рядом на кровать. И пощекотал в ушке. Ми засмеялась. Поймала кисточку и стала разглядывать.

– Я выхожу замуж, – проговорила она, целуя видимый отрезок кожи моего хвоста.

– Вот так новость.

Я отобрал себя из ее рук. Лег и закинул руки под голову. Ждал чего-то в таком роде. Не мог преподобный так покладисто исчезнуть. Трется, скорее всего где-то неподалеку. Ждет своего часа. Чтобы поставить меня обратно в стойло на службу Всеблагой. Использует мою крошку в своих планах.

– Не такая уж я дура. Как ты думаешь, -сердито проговорила ЕЕ величество.

Пошарила под одеялом и коварно отловила кисточку. Впрочем, та всегда была к ней неравнодушна.

– И уж тем более я не карманная пустышка, как воображают в Ордене Псов Всеблагой Защитницы!

Ми распахнула платье на груди и провела по острым соскам моим хвостом. Крупная судорога накрыла меня от затылка до пят. Я попытался стянуть с королевы платье.

– Торопишься, Ламберт? – усмехнулась она, облизывая кончик хвоста.

– У меня стойкое ощущение, что скоро придется делать ноги из этого рая, – я пошутил. Но как-то не слишком весело.

Я приговорил крючки и шнуровки платья, как умел. Обнял свою голенькую королеву. Она податливо прижалась:

– Я люблю тебя, Хью.

– Я люблю тебя, Ми.

– Замуж – это обязательно? – я спросил негромко, в паузе между поцелуями.

– Конечно, – она засмеялась, – куда иначе девать детей?

Я задумался. Действительно, куда?

– Это будет непросто. Я инкуб, – я вздохнул.

– Ну и на здоровье!

Ми развеселилась не на шутку, улеглась рядом и ловила губами конец хвоста. Тот постоянно поддавался. Всегда между ними была гармония. Меня прошибала дрожь, когда острые зубки королевы прихватывали кожу на хвосте чересчур сильно.

– Какой из меня муж, котенок?

Я не выдержал. Отобрал себя в десятый раз и перевернул Ми ничком в подушки. Неугомонная моя вторая суть тут же полез щекотать любимую между румяными половинками попы.

– Ты пойми. Я инкуб. Какие клятвы в верности? У меня память короче твоего любимого хвоста…

– Всеблагая! – Ми раздвинула ножки и сладко выдохнула навстречу ласке, – при чем здесь инкуб? Как тебе не стыдно, любимый?

Я остановился. Мне не стыдно любить мою девочку сразу со всех сторон. Но что значит?!

– Как это: причем инкуб?

– Не останавливайся. Умоляю! – она плакала от счастья и от горя одновременно. Стукнула кулачками в плечи. Я сжалился и перестал контролировать себя.

– Я выйду замуж за барона – рассказывала Ми, целуя бесконечно мою кожу, та приобретала постепенно человеческий вид, – он старенький, очень дальний родственник с сумасшедшей родословной, провинция его в два раза больше моей. Ты будешь жить рядом. Со мной и с детьми, в одном доме. Это по-своему выгодный брак для всех, ты ведь не возражаешь, Хью?

Куда мне возражать? У меня даже собственной фамилии нет. Не то, что титулов и каких-то территорий.

Ее величество уселась рядом в подушках и рассказывала азартно. Я слушал любимую и удивлялся. Как тщательно она все продумала! Как заботливо приготовила все для нашего счастья! Все, что я мог сделать для нее, я сделал сегодня и могу повторить еще тысячу раз. Но это все, что можно ждать от меня.

Хвост распушил кисточку и лез нахально к подружке куда хотел.

Ми уснула на моем плече. Кулачок ее постепенно разомкнулся. Я аккуратно добыл конец хвоста. Тот мгновенно скрылся с человеческих глаз.

Я надел халат. Нащупал в кармане тонкую сигару в жестяном футляре. Беззвучно ступая босыми ногами, вышел через незапертую дверь в сад.

В залитой серебряным светом беседке стоял преподобный Мартин. Его красная одежда в ночи казалась черной.

– Заставляешь себя ждать, Болт, – проговорил он очень тихо.

– Не все в этом доме зависит от нас, Мартин, – хмыкнул я в ответ.

Тонкий дымок моей сигарки, тропический и томный, намекал на другие широты и дали.

– На столе новый договор, инкуб. Советую внимательно прочитать, подписать и действовать немедленно.

Его Преосвященство, не глядя, махнул рукой в сторону изящного стола на позолоченных барочных ножках. Там лежала знакомая папка и перо в серебряном футляре.

– А если меня что-то не устроит? – я ухмыльнулся в непроницаемые глаза своего вечного нанимателя.

– Можешь жаловаться, – растянул губы в стороны преподобный, – но я отвечаю заранее: нет.

Пауза. Мы пару секунд глядели друг на друга.

– Я утром посмотрю. После завтрака.

Я развернулся к первосвященнику спиной. Мелкие песчинки едва слышно проскрипели по мрамору под моими голыми ступнями. Я скинул халат на пол и нырнул к своей королеве под одеяло. Мммм!

КОНЕЦ