Сладкая для инкуба

ГЛАВА 37. Скучная. Политическая

Милена

Мессир Мартин – крупная шишка Церкви Всеблагой богини Заступницы в моей провинции. До смерти своего отца я и помыслить не могла о личном знакомстве с иерархом. Но наместника больше нет, я за него. И вот счастье общения с Псом Всеблагой сделалось мне доступно. Почему меня тревожит чувство, будто бы я была знакома с церковником раньше?

Я и гость сели за стол одновременно, каждый на своей стороне стола.

– Ведь мы с вами договорились, уважаемая госпожа Милена, – начал мессир, сократив мои титулы до минимума, – вы поддерживаете нашу общую версию событий, а мы вручаем вам корону. Как только траурная традиция позволит, ваша свадьба с принцем состоится. Разве что-то идет не так?

Я кивнула. Меньше всего я хотела сейчас беседовать с Псом Всеблагой.

– Я понимаю, что сотрудничество наше с вами, высокородная девица Милена, простым не будет, – продолжил церковник, с удовлетворением глядя, как хорошо подогретая овсяная размазня наполняет дорогой столовый фарфор. Взял позолоченную ложку, зачерпнул мелко накрошенный сыр и щедро украсил им кашу в своей тарелке, – но скажу вам откровенно, мадам. Я предпочитаю беседу с умной, образованной женщиной спору с напыщенным дураком. Ваш единственный недостаток – молодость. Самое простое – это исправить его замужеством. Вы станете королевой, а ваш обожаемый Эрик принцем-консортом. Это единственное решение, способное устроить всех…

Я хлебала безвкусную кашу вслед за мессиром Мартином и думала о своем. Версия о том, что некие силы во главе с моей наперсницей детства (версия редакторов Церкви Всеблагой Заступницы) безродной Клариссой, усыновленной замковым каретником, составили заговор с целью охмурить Принца Эрика и захватить королевскую власть, не выдерживала критики никакой. К тому же в моей памяти образовалась дыра. Никто не мог объяснить ее происхождение. Ни монахи Псы, ни врачеватели всех мастей. Зато радовала моя удивительная забывчивость деятелей из клуба Служителей Всеблагой чрезвычайно. Разумеется, все скрывали все.

Я чувствовала себя черной пешкой в чужой игре, которой повезло вылезти в ферзи.

– Я ищу способ восстановить память. И избежать рецидивов, если это недуг, – я сказала, что думала.

– И для этого ты спустилась в подвал? Затея, не лишенная смысла, но все же наивная до слез. Не переживай, прекрасная Милена. Я дал поручение своим специалистам. Лучшие лекари планеты уже в списке обследований. Давай покончим с делами монархическими, а потом вплотную займемся твоим здоровьем. Я хочу попросить тебя, – я машинально отметила про себя, что церковник впервые обратился ко мне на «ты». Как к равной, – распорядись отдать из вашего легендарного застенка несчастного сумасшедшего. Того бедолагу, что по недосмотру охраны оказался в твоих апартаментах. Мои люди отправят его в хорошую лечебницу.

– Он не производит впечатление умалишенного, – я вдруг решила упереться. Хотя еще полчаса назад не знала, как поступить с пленником. Обезглавить тайно или выпустить на свободу, тоже без шума, без пыли.

– О, эти ненормальные часто очень достоверно прикидываются обычными людьми, – небрежно махнул ладошкой Пес Всеблагой, попытался соскочить с темы, – вашему повару удалось меня удивить, высокородная госпожа. Мне не доводилось раньше есть овсяную кашу, приправленную лесным медом и молодым сулугуни. Просто отличное сочетание!

– Он просидел в камере неделю при температуре плюс четыре градуса. Абсолютно голый на голом граните. Обычный человек уже отправился бы на свидание с предками. А вашему сумасшедшему хоть бы хны. Полагаете, он так ловко прикидывается? Или он все же тварь поинтереснее вашего обычного человека?

Уже заканчивая фразу, я поняла, что зря умничаю. Если меня сегодня назвали умной и образованной, то это совсем не повод демонстрировать умения и таланты. Следует для начала хотя бы корону на башку надеть.

Мессир Мартин, успевший как-то незаметно расстегнуть пару пуговиц на своем коричневом одеянии, сложил крупные обветренные руки на впалом животе. Сколько ему лет? Где-то за сорок? Темные глаза смотрели на меня с интересом. Пауза затягивалась.

– Конечно, он просто несчастный больной человек. Возможно, он родился на дальнем Севере и поэтому как-то привычен к холодной погоде. Я обязательно задам ему ваш вопрос, высокородная госпожа Милена, как только душевное здоровье его улучшится.

Мессир элегантно срулил на метеопрогнозы. Минут тридцать полировал эту и другие бессмысленные темы. Внезапно у меня заболела голова. Словно толстую цыганскую иглу загнали в левый висок. Я прикрыла глаза веками от слишком ярких ламп. И мысленно приказала себе забыть боль. Игла тут же пропала. Получилось. Причем, так же быстро и без усилий, как недавно. Когда я так научилась? Кто научил?

Выпроводила надоевшего зануду в рясе и ушла в темную опочивальню. Восемь дней назад отсюда вывели Ламберта. Дважды после этого драили стены, полы, окна и потолки. Меняли простыни и драпировки. А я все чую его запах. Где он затаился? ГЛАВА 38. Сытый голодному

Хьюго

Я ел. Обеденный стол, близко придвинутый к широкой постели, убранной белыми крахмальными простынями, был уставлен едой густо и без пропусков. В больших подушках за моей спиной еще сохранились тепло, запах и беспорядок любви.

Ко мне явился сам мессир Мартин, от того пришлось девочек выставить за дверь. В сущности, церковнику повезло, что он приехал ближе к ночи. С утра я наплевал бы на него вместе с его Всеблагой далеко и искренне.

Сутки назад Псы Всеблагой вынесли меня из подземелья на руках. Я мог идти, но был без штанов и не хотел шевелиться. Они завернули меня в одеяла и уложили на диваны в большой коричневой карете. Хотели приставить доктора к моей персоне. Как бы, интересно, лечил меня человеческий врач? Я послал всех слуг церкви к Неназываемому и отправился своей дорогой.

Чертов голод жестко держал меня за жизненно важные органы. Но я заставил себя выехать из города, миновать три перепутья и переехать реку через мост. Повезло: мост оказался каменный. За ним начался тракт нового графства. И ярмарка, и трактир приличный. Кухня пристойная, номер с ванной, девчата пахнут хорошо и любят даром. Что еще нужно узнику, счастливо миновавшему топор или петлю? Деньги, разумеется.

– Я привез твои вещи. Не все, разумеется, – сказал священник, – все, что попалось в поле моего зрения.

Человек с атлетическими плечами в коричневой рясе внес следом на ним знакомый мне кожаный кофр.

Пришлось благодарить. Впрочем, за шубу, сапоги, кафтан и рейтузы я сказал спасибо искренне. Деревянный ящик с музыкой, полный золотых цацек всклянь пошел приятным бонусом. Венцом находок стал флакон розового стекла с притертой насмерть крышечкой.

– Мне донесли, что это нельзя купить или даже отобрать силой. Можно только получить в дар. Это правда? – церковник был тут как тут.

Я пожал плечами. У мессира явно хорошее настроение. До такой степени, что он уселся в кресло и позволил налить себе стаканчик вина. Вот только дружбы с главным экзорцистом Империи мне не хватало!

– Я не в курсе. Мне никто не дарил.

– А я бы с удовольствием получил такой подарок, – высказался официальный борец с нечистью. И посмотрел на меня долгим испытывающим взглядом.

– Вы хотите, чтобы свои меня прокляли? – я держал взгляд мессира страшно серьезно, – да они меня на ленточки-подвязки нарежут, когда узнают.

Врал, конечно. Инкубы – не люди, им плевать на соплеменников. Но отдать на произвол Псов Всеблагой девушку, которая доверилась тебе в порыве страсти – это некрасиво. Пусть в склянке посидит, целее будет.

– Ладно, не будем спешить, – махнул рукой великодушно мессир Мартин.

Помощник вручил ему папку. Пошли дела служебные. Священник обращался со мной так, словно нанял на постоянку и давно. Я невольно насторожился. В мои планы сотрудничество с могущественной конторой в ближайшее время не входило. Подгребали потихоньку сезонные карточные турниры разной степени популярности. Это была жизнь, которую я ценю и понимаю. И максимально стараюсь использовать так, как нравится мне.

Срочной работы для меня не нашлось, в основном, туманные перспективы. Я незаметно выдохнул и не мог дождаться, когда высокопоставленный гость закончит нудеть и уберется подобру-поздорову. Наконец церковник оторвал свой тощий зад от кресла. И почти вынес его за пределы комнаты.

– Да! Забыл совсем, – мудрила Мартин застрял на пороге.

Так я и знал.

– Послушай, Болт. Ведь ты эксперт в нечистых ритуалах. Скажи, чтобы разбудить магический дар, потенциальную ведьму должен оприходовать настоящий демон? Инкуб вроде тебя? Это действительно так или выдумки? Такие же, как почти все детские сказки? И раз уж зашел разговор, ответь, как на духу: часто к тебе обращаются женщины с такой просьбой? Высокородная девица Милена обращалась?

И священно деятель снова принялся сверлить меня инквизиторским взглядом.

Меня покоробило его «оприходовать». Почему-то сразу в мозгу всплыло детское лицо Ми, когда она, забыв меня напрочь, пришла в камеру допрашивать. Стеснялась опустить глаза вниз и в то же время не могла удержаться. И смешно мучилась тем же по сути вопросом: а что было между нею и этим голым парнем в постели? И я не эксперт в ритуалах. Что я ведьма, что ли?

Я равнодушно пожал плечами, скинул халат на освободившееся кресло и улегся совершенно нагишом в кровати. Дернул за шнурок колокольчика: пора бы продолжить веселиться! Прислуга мечтала прорваться, но очередной Пес Всеблагой за дверью затормозил услужливого человека.

– Не зарывайся, Болт, – проговорил тихо Мартин, – забыл, кто перед тобой!?

– Никаких обрядов не провожу, никого в волшебников не превращаю. Я инкуб, сплю с бабами за деньги, могу уговорить любую. Все!

Пару минут мы пялились друг на друга.

– Ты стер память высокородной девице Милене? – я ждал этот вопрос и дождался.

– Нет. умел бы так, начал бы с тебя, церковник. Проваливай.

– Я не закончил с вопросами, Болт.

– Ариведерчи, мессир Мартин! Ответы закончились.

Я выдернул атласное одеяло из-под своей задницы и укрылся по самые уши. Зажмурился. Дверь стукнула. Я резко сел. Пусто. В комнате остался лишь запах свечного воска и зубного порошка.

Я не собирался ехать в ночь. Хотел двинуть в дорогу без суеты, ближе к обеду. Но визит всемогущего заклинателя демонов словно смазал пятки салом. Я рвался разъехаться с коричневой каретой диаметрально-немедленно.