Сладкая для инкуба

ГЛАВА 3. Кто?

Хьюго

Какая она смешная, эта Ми! Да уж не будь дурой, малышка Ми, а то дяденька Хью разглядит, как следует, что ты прячешь в своих панталончиках. И это не мальчишеский писюн, точно. Впрочем, девственной плевы я тоже не учуял. Странно. Я машинально пожал плечами. Очень странно. Как-то ни то, ни се. Как это может быть? какой-то умелец начал дело и бросил на полдороге?

Я вытащил из кошелька медальон на цепочке. Предполагалось, что он мне поможет опознать невесту Принца. Откинул крышку. Посмотрел. На бледно-голубом фоне делала губки бантиком девица. Блондинка. Все. На этом отличительные черты заканчивались. Глаза, нос, рот у портрета были. Даже ушки. На этом все. Сто тысяч мильонов таких поделок лепят умельцы-ювелиры. Отличаются они только мастью.

Я поднес безделушку к носу. Тонкий девичий аромат, изрядно затоптанный другими отпечатками пальцев и тел. Но чей? Носила ли собственный портрет на шее пресловутая невеста? Не факт, да и зачем бы ей? Такие вещи дарят обычно. И как он к слугам Всеблагой попал? Много вопросов. Слишком много. И я не сыщик, разгадывать загадки не умею и не хочу. Одним словом, наверняка известно одно. Девица должна быть здесь на постоялом дворе. Потому что по этой дороге ей просто негде быть. Снегопад мне в руку. Или на руку.

Я стал спускаться по лестнице. Большой обеденный зал шумел многими голосами. Чавкал, стукался чарками и кружками. Выпивал и закусывал. Здоровенный камин гудел, пожирая колотые березовые чурки. Возчики, возницы, кассиры дилижансов, пассажиры с крыш и запяток, те, что попроще, развешивали, распластывали к огню ближе зипуны, куртки, плащи на просушку. В воздухе стоял густой лошадиный дух. Я крякнул. Как я собираюсь вычислить невинную девицу в этом народном супе?

Двери в малый «господский» зал стояли плотно прикрытые. Ладно.

Мила

Я приказала Сердитому Гарри сесть за стол вместе с нами. Это в отцовском дворце конюший стоит за креслом суверена. Здесь мы в дороге.

– Без чинов, Гарри! – прошипела я. Взрослый мужчина подчинился.

– Мы же не уйдем сразу после ужина, да? – Клара вытянула шею, чтобы услышать мой ответ. Но взгляд! Взгляд ее жадно разглядывал присутствующих.

И неудивительно. Она впервые путешествует так далеко от дома. И как! Как взрослая дама. Приказывает и сама выбирает меню. О как!

Хотя, если быть до конца честной, я самостоятельно выбралась из дома в третий раз в жизни. И уже мечтаю, что бы люди Принца во главе с моим братом появились на постоялом дворе побыстрее. Слишком много посторонних. Бедных, богатых. Старых, молодых. Разных. Непривычных. Успевает ли следить за ними Гарри и его люди? Я вспомнила незнакомого мужчину в коридоре второго этажа. Странный тип. Рядом с таким особенно остро чувствуешь, как далеко до родного безопасного дома.

Я запретила себе ныть и пугаться каждого чужака. Выпрямила спину. Заломила берет на затылок. Я аристократический отпрыск Высокого Дома Королевства. Могу сидеть за столом при дамах в шляпе.

Чистой публики хватало. Каре из столов заполнено всклянь.

– Микочка, ну мы ведь останемся? Да? Я слышала, что в такие вечера гости в тавернах засиживаются допоздна и развлекают друг друга интересными историями, мы ведь не уйдем? – громким шепотом, торопливо и испуганно-весело уговаривала меня Кларисса.

Конечно, не будь рядом со мной Клары, я бы даже на секунду не задумалась, оставаться или нет. но она в своем шелковом нежно-лиловом платье привлекала слишком много внимания. И хорошенькая она барышня, с этим уж точно не поспоришь.

– Я могу сесть за ваш стол, господин? – раздался приятный баритон.

Почему я сразу догадалась кому он принадлежит? Я поспешно вскинула голову.

Брюнет в ботфортах и дорогой шубе обращался не ко мне.

Сердитый Гарри медленно поднялся на ноги и выпрямился во весь свой немалый рост. И все равно осталась пара-тройка сантиметров за нахальным чужаком.

– Имею честь рекомендоваться. Хьюго Ламберт. Дворянин.

Он слегка поклонился. Распахнул куртку, продемонстрировав кружевную сорочку, расстегнутую до самого пояса узких черных штанов. Безволосая грудь, левый плоский сосок, мышцы пресса, глубоко втянутый пупок. Высокие, под самый корень ботфорты облегали сильные стройные бедра. Внушительная гроздь, плотно обтянутая рейтузами выдавалась бесстыдно вперед и сомнений в серьезных производительных качествах и намерениях господина Ламберта не оставляла. Я не рискнула оглядываться, затылком чуяла, куда заточены взгляды всех дам. Не дожидаясь разрешения, мужчина уселся напротив Клары. Перевел взгляд на ее лицо. И больше не снял. Впервые в жизни я узнала, что некоторые поговорки можно понимать буквально. Господин Ламберт положил глаз на бедную Клариссу.

Она немела, бледнела, краснела, куска хлеба не могла проглотить, глотка вина не смела выпить. Только приворожено глядела на брюнета напротив. Тот спокойно ел. Ее неестественное внимание ничуть не мешало уверенному в себе мужчине лопать радужную форель на гриле с овощами.

Я растерялась. Я не знала, как поступить. Устроить скандал, так вроде бы ничего не происходит…

В какой-то момент Клара словно вынырнула из дурмана. Повернулась ко мне и обессиленно сказала:

– Пойдем спать, пожалуйста. Я очень устала.

Губы господина Ламберта раздвинулись в усмешке. Он отвернулся и велел налить себе еще вина.

– Я лягу поперек двери, – заявил Гарри, – а ребята устроятся в гостиной.

Я согласилась. Пятеро охранников заняли места у дверей и окон. Я раздела Клару и разделась сама. Мы легли в мою кровать, обнявшись, как сестры. Как в детстве держались друг за друга, начитавшись страшных сказок. За гляделками негодяя Ламберта я совершенно ничего не съела. Но усталость победила голод. Засыпая, я видела, как Сердитый Гарри читал небольшую книжицу под светом яркой луны.