Сладкая для инкуба

ГЛАВА 31. Реал невозможного

Мила

Я не могла есть. Кусок в горло не лез.

Хью развалился на мягком кресле и работал челюстями, как стая голодных животных. Каких? Собак или волков. Для волков ему не хватало агрессии, а для сходства с бездомными собаками он был слишком чистый.

– В последнее время, – он начал с набитым ртом, сделал такой огромный глоток игристого, что залил большую салфетку под подбородком, засмеялся, – в последнее время мне регулярно не удаётся поесть, как следует. Все время что-то мешает. Ты почему в замке не осталась? Ешь, Ми, хватит таращиться!

Как будто его что-то может смутить!

– Я не хочу. Не могу переварить твое общение с этой…, – я поискала слова, нашла, – с тварью. Какая она ужасная! Да и ты. И вы оба.

– Да забудь ты, – он легко махнул рукой, чудом не попав кружевами манжеты в соус.

На его длинных чутких пальцах я с изумлением заметила перстни. Пять, нет шесть штук. Я что-то все-таки пропустила. Левой рукой от отломил кусочек хлеба и отправил в рот. И тут украшения. Браслеты, кольца. Мистер Ламберт выглядел снова, как цыганский барон на ярмарке. На шее за воротом свежей рубахи между золотых с бронзулетками жирных картье я заметила стальную цепочку ошейника.

– Ты, когда так вырядится успел? – я удивилась.

– Когда ты на секундочку потеряла сознание, я был немного занят с мадам, – ухмыльнулся самодовольно Хью, показал глазами на большой хрустальный флакон с духами, стоявший тут же на столе от него по правую руку, – поэтому не мог привести тебя в чувства. А когда ты справилась сама, я уже отмывался от трудов. У твоего Эрика шикарная ванная комната! А уж гардероб! Мой прекрасный костюм сильно пострадал, спасая его драгоценную шкуру. Вот и пришлось нацепить обноски его высочества.

Болт, смеясь, позвенел карманами лилового бархатного камзола. Тонкое пение золота и плоское звяканье камней.

– Ты ограбил принца! – притворно возмутилась я.

– Ничего подобного. Он сам всучил мне шкатулку с цацками, – ржал довольно наглец, – еще и вторую вдогонку пытался!

– Да он себя вспомнить не мог, когда очнулся! – я рассердилась наглому вранью.

– Ну тебя-то он вспомнил, – тут же парировал Хью. И его улыбка заледенела. – Тебе, кстати, не идет пурпурный цвет. Кожа выглядит зеленой.

Я уставилась на Хью. Что это было? Ревность? У кого?! У мсье Ламберта, заслуженного соблазнителя всех времен и народов?

– Благодарю за комплимент, – ответила я, лучезарно улыбаясь.

Я была согласна с хамом на все сто. Платье отвратительное.

– Почему не осталась с ним во дворце? Уговаривал тебя душка Эрик зачетно. Обещал уважение, любовь, горы златые! Только что на коленках не ползал, – гнул свое Болт.

Вернулся к еде. Грыз печеных перепелок с хрустом. Поливал их соусом провансаль и закусывал деревенским картофелем в жирной блестящей сметане. Бросал следом в пасть крошечные корнишоны вперемешку с сыроежками и жмурился довольно. Хлебал сладкое игристое, словно газировку.

Я, забывшись, протянула руку к широкому блюду. Болт коротко взглянул мне в глаза и подал двумя пальцами кусочек темного птичьего мяса. Перед глазами встала иссиня-черная звериная лапа с загнутыми когтями. Мгновенно подкатила тошнота. Я покачала головой и убрала ладонь. Мужчина отвернулся и ловко закинул перепелиное бедрышко себе в пасть.

– Как ты умудрилась лишить его памяти о подружке? – не глядя в мою сторону, спросил после паузы Хью.

Ткнул тонюсенькой птичьей косточкой в сторону флакона.

– Это не я. Я так не умею, – мгновенно отказалась я. Это правда!

– Ну да, ну да. Как будто ты знаешь наверняка, что умеешь, а что нет, – насмешливо высказался Ламберт.

Он нарочно бесит меня своим напыщенным всезнайством! Словно уж он-то точно знает меня лучше, чем я сама. Проходимец! Чертов инкуб!

Хью громко расхохотался.

Скотина вульгарная! Башку свою красивую назад закидывает, когда ржет! Как продажная девка, что завлекает клиента. Голая грудь до пупа, шнурок на гульфике сейчас лопнет! Ах-ах! Как весело! Демонстрирует, что мои тайны для него не тайны. Почему тогда вопросы задает, А?

– Если бы я умела обрезать память, то начала бы с себя! – я не сдержалась, выступила, – я бы вытравила из себя всю мерзость, что ты творил! Ужас! Суккубы проклятые, инкубы нечестивые!!!

– Это, ты о ком? Ведь нас же не существует, – осклабился неприятно мистер Ламберт.

– Бедные мои глаза! Фантастическая мерзость! Я!..

Я опомнилась. Заткнулась. Зря я…

– Я, между прочим, не приглашал вас, высокородная девица Милена, Прекрасная невеста наследного принца Эрика, за этот стол. И насильно не удерживаю. Дверь там.

Хью вылил остатки вина в хрусталь. Чокнулся со здоровенным своим парфюмерным флаконом и выпил. За причудливыми гранями хрусталя перекатывался алый сгусток. Будто бы маялся в нежно розовой жидкости. ГЛАВА 32. Фича высокородных девиц

Хьюго

Я страшно удивился сегодняшним ранним утром, когда малышка Ми вдруг забралась вместе со мной в наемную карету и уехала из замка. По всем меркам и законам она должна была остаться с женихом, а не соваться в компанию к подозрительному охотнику за нечистью, как называли меня дворцовые обитатели. Я не прислушивался к их званиям и титулам. Мне нет до них дела. Я отчитываюсь только перед Псами Всеблагой.

Я сделал свое дело, получил гонорар и убрался на большой постоялый двор. Сам мессир Мартин назначил мне здесь встречу. По-хорошему, следовало сразу уехать из города вон. Обязательно переехав через реку! Это моя личная примета, работает всегда. После крупного дела я всегда уезжаю. Лучше встретить ночь в дороге, чем на старом месте. И мост через реку обязательно!

Никакие девчонки в мои планы не входили. Особенно без пяти минут принцессы и грубиянки.

В голове малышки Ми творилось одна Всеблагая разберет, что. Или Неназываемый посылает. Я не желал подслушивать и знать. Поэтому попытался завести в своем сознания какую-нибудь музыку. Но я в отличии от всезнайки и сочинительницы звуковых рядов никогда этим не интересовался. Не запоминал. Хотя делать любовь под какое-нибудь латино – дело приятное. Или как мы с черноглазой Изз, под томный гитарный перебор…

Я открыл бутылку розового игристого. Какую бы фигню не вспоминать, лишь бы глушить чертову флейту внутри. Она плакалась, жаловалась на жизнь, а скрипка ее жалела. Потом целый скрипичный оркестр подхватил тему и развил. Хватит! Я затянул про себя скабрезные куплеты про красавицу Мадлен. Чужие звуки испуганно заткнулись. Отлично. Вот пусть и общаются друг с другом, главное, подальше от меня.

Я обнаружил разноцветные маленькие бисквиты на серебряном блюде. В центре ажурная вазочка с желтым и голубым сыром и плошка с медом. Шампанское встраивалось сюда идеально. Я не смотрел на девчонку. Она не двигалась с места. Я не хотел рот открывать первым.

– Ладно, извини, – сделала мне одолжение леди Милена.

Я не стал реагировать. В моих куплетах подробно рассказывалось, как веселая Мадлен давала по очереди всей армии. Никогда раньше не прислушивался к этой галиматье. Я хмыкнул.

– Хорошо, я признаю. Я не должна была подглядывать. Ты меня предупреждал.

Ми встала со своего места, обогнула стол, подошла ко мне. И взяла за руку. Ее ладонь была сухой и твердой. И слегка шершавой.

– Хочешь, я заставлю тебя забыть?

Я повернулся к барышне всем корпусом. Руку не отнимал. И врал на голубом глазу. Я умею стирать только собственноручно наложенный морок. Я никудышный колдун, я не обольщаюсь о себе. До фокусов Ми мне не продвинуться никогда. Да мне и не надо. Я инкуб.

– Не хочу, – тихо ответила Ми, – я не для того смотрела во все глаза, чтобы забывать.

– Ого! Так я понравился тебе или нет? Я что-то не пойму, – я спрятал улыбку. Ну-ка, ну-ка…

Она опустила низко голову:

– Ты просто огромный. Весь. Язык. Хвост. И это… Ужас! Ой, прости.

Я понял, что комплиментов вряд ли дождусь. Но по крайней мере Ми больше не трясется от омерзения. Впрочем, какая разница? Надо закругляться в здешних местах. Отправить красавицу к жениху. Пора мне в дорогу. Флейта пробилась сквозь заглушки сознания. Вот упрямая! Я неосознанно нахмурился.

– Ужасное платье, да? – проговорила тонким голоском Ми.

И она спокойненько так присела мне на одно колено. И ручку на плечо мне положила.

– Что это значит? – я спросил негромко. Я удивился. Что это значит?

– Ты про платье? – скромница Ми не поднимала на меня глазки.

– Я про свое колено.

– Захотелось посидеть.

– Здесь стульев полно!

– Тебе жалко, что ли?

Я не выдержал. Я за подбородок поднял лицо девушки к своему. Глаза ее были прикрыты веками. А вот ротик наоборот приоткрыт. Малышка провела язычком по розовым губкам и потянулась ко мне.

Я аккуратно поставил барышню на ноги. Приказал:

– Рассказывай!

Она молчала. И глаз не поднимала! Будто бы стесняется. Платочек кружевной откуда-то взялся в ее руке. Ми теребила его очень убедительно.

– Быстро рассказывай, что надо и убирайся во дворец к жениху! – выступил я строго.

Встал и скрестил руки на груди. Воззрился на девчонку без тени улыбки.

– Знаешь, Хью, – начала она. И сделала шажок ко мне, – когда я ночью на тебя смотрела. Такого черного, блестящего, с когтями и хвостом. И с этим самым. Как его? Естеством? Так ведь вроде называется толстый кол, которым ты протыкал гнусного суккуба?

– Я протыкал? – я слегка растерялся. Как-то не ожидал, что она начнет обсуждать подробности моего укрощения редкой подруги принца.

– Ну насаживал, – согласилась умница Ми, – навздевал.

Я догадался. Она издевается. Пришла в себя, заучка. Гнать ее надо отсюда! Вот дождусь церковника и аллес! Стану свободен.

Тут Ми снова схватила меня за руку и затараторила:

– Погоди, Хью! Послушай, пожалуйста, не перебивай. Мне пришла в голову мысль. Вернее, не так. Я где-то вычитала будто бы есть закон или правило, что пробудить колдовской дар может связь с волшебником. Или каким-то необыкновенным существом, понимаешь? Улавливаешь мою мысль, Болт Ламберт?

Еще бы я не улавливал! Как такая фигня раньше не пришла в многомудрую башку малыша Ми? Лично я бескрайне удивляюсь! Я усмехнулся в ярко горящие свежей идеей глаза девушки.

– Связь? Что это? А необыкновенное существо? Эт-то что за зверь?

Я ухмылялся из последних сил. Ее флейта и скрипка лезли в меня бездомными щенками. Царапали мою нечеловеческую душу и поскуливали. Старое доброе чутье пудовым кулаком громыхало в ребра: не связывайся! Вали отсюда, Болт! Кончены дела здесь! Кончены!!!

Я отцепил от себя девчонку и отошел к двери.

Да не все так просто. Упрямица Ми подскочила ко мне и ухватилась за шею. Повисла. Я не устоял и плюхнулся на стул. Девчонка тут же забралась на колени, уткнулась носом в шею и сопела, и сопливила.

– Это все враки, малыш. Сказки для недалекой толпы. Ты же девушка образованная, включи мозг, – проговорил я устало.

Руки, мимо воли, уже усаживали ее удобнее. Шнур на клапане больно врезался в кожу. Штаны пошире завести себе, что ли? Может, я растолстел? Я подул тихонько в горячий висок красавицы.

– Давай просто проведем эксперимент, Хью. Ты же инкуб! Тебе нельзя отказываться, – гнула свое высокородная девица.

– Я инкуб, а не раб, – заметил я на всякий случай. И спросил: – чего же ты хочешь?

Ми выпрямилась и отважно посмотрела в мое не особо радостное лицо.

– Я хочу все! Все, что ты обычно проделываешь с другими.

– В истинном виде? – тут я пошутил.

Но чувство юмора оставило сегодня мою необыкновенную подружку.

– Давай сначала в человеческом попробуем, ладно?