Сладкая для инкуба

ГЛАВА 45. Утренняя любовь

Ми

Я проснулась от поцелуев. Хью целовал меня в шею, грудь, отодвигал одеяло вниз и ласкал следом. По комнате разгуливало яркое солнечное утро.

– Сколько времени?

Я резко села, уронив голову Хью в подушки. Он выбрался, лег на бок и подпер голову рукой:

– Доброе утро, котенок. Давай займемся любовью. Я обожаю утренний секс.

– Я уснула?

– Конечно уснула, раз ты здесь. Ты всегда начинаешь утро с глупых вопросов? – он ухмылялся. Кривил потрясающие свои губы. Пялился беззастенчиво на утреннюю неприбранную меня.

– Хочешь меня позлить? – закипая, прошипела я.

– Не хочу, – состроил умильную улыбочку мистер Ламберт, – сейчас только пять утра. Твои горничные наверняка дрыхнут. У нас вполне есть минут тридцать для утренней любви. Успеешь добежать до дома незаметно.

Умник нашелся! В пять утра в замке смена караула. Все обитатели, как штык, уже встали и приступили к обязанностям. Я жаворонок по натуре и просыпаюсь рано. И спать ложусь обычно не позже десяти вечера. Всех приучила к такому распорядку жизни. Вот поэтому после полуночи контроль в замке резко падает. В чем я лично убедилась прошедшей ночью. Кошмар! В замке наверняка переполох!

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь резкое в лицо самодовольному красавчику брюнету на соседней подушке. Ишь, локоны свои смоляные по кружевным оборкам разметал!

Иссиня-черная кисточка размером с ладонь шелковисто прикоснулась к моему носу, пролетела по губам, провела щекотно по подбородку и нырнула под одеяло. И там уж она стесняться перестала. Лезла во все уголки и складки моего тела. Близость Хьюго предательски не оставляла меня равнодушной, тикала пульсом в разных местах. А тут еще эта шелковая напасть! Не успела я придумать, что делать, как кончик хвоста инкуба ввинтился между моих стиснутых ног. И повел себя совершенно бесстыже.

– Прекрати! – прошипела я мужчине.

Он лежал расслаблено рядом, даже пальцем не пошевелил. Только наблюдал. На полных чувственных губах его застыла полуулыбка.

– Перестань, – я почти взмолилась.

Его чертова кисточка настойчиво тыкалась в меня, но не грубо заигрывая, а словно умоляя поддаться ее усилиям. Открыться навстречу. Вдруг, будто разумная, она вынырнула наружу, потерлась о мою щеку и снова сбежала назад.

– Я это не контролирую, Ми. Впервые вижу такое с женщиной, – тихо проговорил Хью, – тебе неприятно?

Я хотела было сказать, что да, не нравится, но я не смогла. Это прозвучало бы как предательство.

– Я стесняюсь, – неожиданно для себя я призналась.

– Но это же я, котенок, – улыбнулся инкуб, – поцелуй меня, сколько можно ждать…

Я махнула рукой. Ну опоздала. Что меня в угол поставят? Или сладкого лишат?

Болт перестал строить из себя зрителя. Лег сверху и начал целовать. Невероятно! Но их словно стало двое: один спереди, другой сзади. Кисточка обрела продолжение мощное, горячее, гладкое. Сладкий ужас! Я не рискнула нащупать место, где соединяются Болт и его хвост, я испугалась.

Очухалась.

– Во дворце будет паника. А потом разгорится скандал. Отпусти, мне пора, – я нашла в себе силы, оттолкнула мистера Ламберта вместе с его волшебным хвостом.

Побежала к одежде, с ужасом осознавая, что в одиночку мне с платьем не справиться.

– Ты меня бросаешь? Прямо сейчас? Одного? – донеся недоуменный голос из вороха подушек, – котенок, не делай так, умоляю! Возвращайся…

– Прости, Хью, но самое разумное сейчас – это вернуться в замок. Если меня хватятся, то…

– Ты способна думать только о других! А я как же?

Мистер Ламберт появился в дверях.

Я в панике перебирала отдельные части своего бального платья.

– Что делать? – я протянула к нему отдельно лиф и оба рукава, готова была разрыдаться от бессильного отчаяния. Завязки и шнуровки издевательски покачивались в моих испуганных руках.

– Ты слышала, что я сказал? – спросил голый и возбуждённый мужчина, светя почти детской обидой на красивом лице, – ты бросаешь меня? И все из-за того, что подумают твои глупые слуги? А что подумаю я, на то тебе наплевать?

– Помоги мне, Хью. Как я доберусь домой?

С минуту он смотрел на меня прозрачным зеленым взглядом, затем надел тяжелый, расшитый золотыми нитками халат. Вытащил из шкафа большую белую рубаху и швырнул ею в меня.

– Надевай.

Потом он обернул мою растерянную фигуру в мой же плащ, нахлобучил капюшон на растрепанную голову, отыскал и надел на меня бальные туфли. Ни слова не говоря, он жестко взял за плечо и вывел через узкий коридор для прислуги на улицу. Там дремал возница на облучке прогулочной коляски.

Дождь закончился. Пахло мокрой мостовой и увядающими розами.

– Отвезешь ее во дворец. Запиши за мной, – велел мистер Ламберт, подсаживая меня на бархатное сиденье, – пошел живо!

Он не поднял глаз ни разу. Ни слова на прощанье. Засунул руки в карманы халата и пошел обратно.

Обиделся? Но должен же он понимать, что я не булочница, опаздывающая к старому мужу из постели любовника. Я правительница этой земли. ГЛАВА 46. Настроения нет

мистер Ламберт

Я красиво улыбнулся дамам и бросил виноградину в рот. Нет аппетита.

Как и положено, согласно плану, я притащился соблазнять мадам Коммерческий союз. Отчего-то мечталось мне, что счастливица примет меня одна. Не тут-то было. Человек пятнадцать родственниц и подруг лопали сладости и развлекали хозяйку красивенького особняка на Корабельной улице. По углам дремали пузаны-дядюшки. Пара тощих юнцов пыжились рассмешить дам и девиц. Рассказывали не смешно анекдоты и кривлялись. По моему убеждению, внимания заслуживала только дальняя родственница, наигрывавшая что-то на рояле, черноглазая и по-деревенски свежая. Что я здесь делаю?

Часы в гостиной прозвонили четверть девятого. В десять начало Большой игры в любимом казино. Надо ускорится, иначе придется выбирать или-или. А я тереть не могу выбирать. Я люблю все иметь в порядке очереди. Сначала девицу, потом карты. Можно наоборот.

– Слышали новость?

Очередной родственник подсел в соседнее кресло. Вроде бы он вхож во дворец.

Я пожал плечами. Какие новости? Я встал после обеда. А обедаю я в пять пополудни.

– Рассказывайте поскорее. Я весь внимание, – саркастически ответил я.

Толстяк не заметил. Рассказал, старательно делая круглые глазки, как сегодня на общем завтраке поссорились на ровном месте венценосные невеста и жених.

– Очень может быть, что субботнее торжество не состоится! – вскричал озабоченно светский сплетник.

И спустил общество с курка. Абсолютно все дамы и кавалеры стянулись к чайному столу, где я так счастливо скучал в одиночестве, и нырнули с головой в свадебные рассуждения.

Я аккуратно вывинтил себя из кольца пышных юбок. Мне повезло: вот он долгожданный удобный случай. С момента прихода в дом я был под жестким всеобщим прицелом. Но тема настолько животрепетала, что забыли даже обо мне.

Я подошел к хозяйке дома со спины. Трогательные лопатки в низком вырезе платья невинно прикрыты кружевной косынкой. Шоколадного цвета завиток спускается по белой шейке. На ушках подрагивают столь же милые прядки волос. Золотисто-желтые ленты обхватывают тонкую девичью талию. Я взял конец атласа и стаз наматывать на палец.

– Что вы делаете, мсье Ламберт? – тихонько вопросила девица.

Действительно девица. Теперь я это прекрасно чувствовал. Еще я чуял под каплями лемонграсса и розовой воды призывный аромат недавней месячной крови. И вкусный запах пота под тончайшей рисовой пудрой, и ниже – сладкий запах душной влаги между ног. Похоже, что меня ждут с нетерпением.

Неназываемый! Я не хочу. Я терпеть не могу девственниц. Скулы сводит от скуки.

Надо покончить с этим поскорее. И спокойно свалить в казино.

– Что вы делаете, мсье Ламберт? – повторила совсем тихо барышня.

– Хочу приворожить тебя, красавица, – прошептал я тем же тоном в нежное ушко.

– А разве ж это возможно?

– Вот мы сейчас и проверим. Проводи меня в библиотеку, милая хозяйка.

Самое забавное, что проводы в библиотеку изобрел не я. Когда-то давно, когда я только закончил ходить пешком под стол или чуть позже, одна взрослая дама пригласила меня в библиотеку. Я и подумать не мог, что она мечтает попробовать мою невинность на вкус. И пока я колыхался со своим почтением к толстым фолиантам, старая карга осуществила свои мечты. С тех пор я вожу невинных дев к собраниям сочинений. Разумеется, в тех случаях, если сочинения под рукой. В остальных девяносто девяти я кладу женщин без затей в постель.

Интересно, Ми теперь может взглядом разжигать камины? Получилось у нее с колдовством хоть как-нибудь? Я не услышал от нее ночью ни мысли, ни ноты. Почему? Научилась вешать замок на чувства или нет самих этих чувств? А они были? Или, может быть, только я воображал, что есть между нами что-то? да зачем мне? как сказала старушка Изз: «Оно тебе надо, Болт?»

Я вздохнул. Лезет в башку всякая чушь. Вымыл себя и руки в душистой вазе фонтанчика с розовой водой. Завязал шнурок на гульфике. Уложил красиво на оттоманке жену владельца библиотеки. Поправил оборки на юбке, а левую руку изящно прижал к груди. Выпавшую из прически прядь заправил за ушко молодой женщины. Утомилась, бедняжка. Меньше всего на свете мне хотелось выяснять отношения. Я тихонько дунул на веки дамы, чтобы не проснулась еще хотя бы минут десять, и я успел уйти. Халтура, конечно. Работодателю в данном случае нужен скандал, драма. Пьеса с вечным сюжетом про мужа из командировки. Не сегодня. Настроения нет.

Я неслышно вышел боковой лестницей из особняка и направился в сторону центра. Камни мостовой не откликались на подошвы моих сапог. Я умею ходить беззвучно.

На углу со мной поравнялась карета. Экономный серый цвет, неброский дизайн. Скучная колымага остановилась.

– Добрый вечер, господин Ламберт. Присаживайтесь, – негромкий голос мессира Мартина меня совсем не обрадовал.

Я не остановился, продолжал шагать.

– Не ломайся, Болт. Не заставляй меня применять силу, – Пес Всеблагой остался обманчиво спокоен.

Волосы на теле поднялись дыбом от его спокойствия.

Я бы наплевал на приглашение и даже угрозу. Я сам не пальцем делан, и посмотрел бы, как его ребята станут запихивать меня в экипаж. Но время поджимало, да и красивый наряд стало жаль. Я остановился. Встала карета. Серые дверки распахнулись.

– Я видел твои банковские счета, Ламберт, – начал церковник, начисто игнорируя прелюдию, – ты весьма неплохо приподнялся на местных хлебах. Мне донесли, что даже присматриваешь домик на Побережье.

Я сел в самый угол жесткого сиденья. Помалкивал.

– Надеюсь, ты сознаешь, что только покровительство Церкви Всеблагой Заступницы позволило вести такую, с позволения сказать, успешную человеческую жизнь.

Я тупо не издавал ни звука. Мне хотелось вывести Пса из себя. Может, лишнего чего скажет?

– Отвечай, тварь!

– Ну, – буркнул я.

– Не нукай! Это я выбил тебе реальный паспорт подданного Империи! Это я давал тебе работу на благо ЦВЗ, очень пристойно оплачиваемую! Я тебя создал Болт Ламберт! От меня завит все! Захочу, продлю контракт. А могу сгноить в Святой Каталине. Даже из этой кареты на свободу уже не выйдешь. Прямо сейчас. Веришь, что я в состоянии устроить тебе веселую жизнь, нечестивый?

Мартин уставился на меня яростно и зло. Интересно, что произошло, пока я трудился над мадам в библиотеке?

– Вот только не говори, что вместе со мной укрощал суккуба и засовывал его, как паука, в банку. Или проливал рядом трудовой пот в постелях во славу Всеблагой и по заказу ЦВЗ. Не поверю, – нагло я растянул губы в ухмылке, – я, понятное дело, твоих счетов в Ордене не видел. Но наградной лист должен быть у тебя ого-го. Не пугай меня Мартин, не надо.

Воцарилась пауза. Карета давно уже миновала здание Казино и теперь делала круг по центральной площади. Куда направится дальше?

– Зачем ты встречался с высокородной девицей Миленой? – проговорил с тяжелым вздохом заслуженный Пес Всеблагой.

– Я не встречался, – отказался я.

– Нет смысла врать, Болт. Ночной возница дал показания.

– Я не встречался. Она сама пришла ко мне.

– Зачем?

– Поговорить.

– О чем?

– У высокородной девицы провалы в памяти. Она приходила уточнить всякую ерунду.

– Вы только разговаривали? Не ври мне!

– Послушай, преподобный, – я положил ногу на ногу и сел свободно, – у меня полно платной работы и нет нужды брать сверхурочную. К тому же твоя госпожа красотой не блещет. Не соблазняет, знаешь ли.

– Почему же она осталась до утра? – выдвинул последний и сильный аргумент церковник, – заболталась? Это с тобой-то? не лги!

– Устала, бедняжка, взяла и заснула прямо в кресле. Я побоялся будить. Вдруг бы она снова разоралась и в камеру бросила?

Мессир Мартин слушал, недоверчиво поджав губы. Потом молчал, явно взвешивал про себя услышанное.

Карета остановилась напротив золотых огней центрального подъезда Казино Рояль.

– Пошел прочь. Удачи тебе я не желаю, – заявил преподобный. Сделал небрежный жест пальцами в мою сторону.

– А чо случилось-то? – простецки поинтересовался я, одной ногой уже стоя на тротуаре.

– Тебя не касается, Ламберт. Берегись, если соврал хоть слово!