Сладкая для инкуба

ГЛАВА 26. Гадалка и гадания

Мила

Наконец-то портьеры раздвинулись, и Хьюго вернулся. Впереди него и справа стучала каблуками по натертому паркету цыганка-гадалка весьма преклонных лет. Почему гадалка? А что еще может заводить этого чистюлю-прощелыгу вне карточных боев? Только ставки на результат.

– Встань девочка и пододвинь стул сюда, – велела старуха, опуская высохшее тело в кресло на деревянных колесах.

Рядом стоял стол, небольшой, вроде кофейного. На скатерти переливался якобы волшебным светом стеклянный шар, небрежно валялась колода карт с крестовым королем сверху, четки из зеленых камней. И пара алых попугайских перышек.

Хью переставил стул на указанное место.

– Сядь, – снова приказала цыганка недовольно, словно я напрашивалась битый час, а она, наконец, снизошла.

Я посмотрела на Ламберта. Он чуть кивнул.

– Что ты хочешь узнать? – задала довольно рискованный вопрос гадалка.

– Как я здесь очутилась? – спросила я, не долго раздумывая. По сути, это был главный вопрос, на который я хотела получить ответ.

– Понятия не имею! – издевательски рассмеялась старуха. Сушила белые фарфоровые зубы на коричневом лице. – Может быть, тебя восточный ветер принес.

– А его? – я показала пальцем на стоящего за моей спиной приятеля.

– Его-то точно похоть притащила. Ведь он инкуб. Ты знал, малыш? – бабка с прищуром глянула на Болта.

– А кто это? – я попыталась состроить рот корытцем. Слыхала, как этим словом обзывали Хью. И нечистью, и тварью.

– Это такой черт с рогами и хвостом. Соблазняет баб по поводу и без. Ни одной не пропускает. Особенно с удовольствием делает это за деньги. Тебя он уже соблазнил?

Я не заметила, когда она успела так близко придвинуться ко мне. Почти касалась хрящеватым носом. Я почуяла запах морского табака и чего-то храмового, запретного, тут я не очень разбираюсь. Я мгновенно отстранилась и рассмеялась:

– Вы странная гадалка, мадам. Задаете вопросы, а не отвечаете на них. Вы же прорицательница, вот и скажите.

– А ты получше прикидывайся дурочкой, чтобы я поверила, – хмыкнула старая ведьма.

И схватила меня за руки. Ее ладони, сухие и горячие, напоминали старую мятую бумагу. Полминуты оцепенения. «Где-то я тебя видела, мелкая шлюшка», – пронеслась в моей голове чужая презрительная мысль. Эт-того еще не хватало! Нет! Не желаю!

Волшебная бабушка почесала кончик носа и чихнула.

– Я вас тоже узнала. Вы гадали моей матери, – ответила я вслух.

– Все сбылось? – ухмыльнулась гадалка.

– Ничего. Ни единого пункта, – я поглядела со значением на профессиональную лгунью.

– Так еще не вечер. Тебе я что нагадала?

Я пожала плечами и рассмеялась. Чудесная провидица! Красавица просто! Ни слова не сказала путного. Очень надеюсь, что Болт Ламберт платить ей не собирается.

– Я была маленькая. Не помню, – мне надоел дурацкий разговор. К тому же в левом виске медленно, но верно поселилась боль.

– Врешь и не краснеешь!

Она стала метать карты с нечеловеческой быстротой на маленький столик. Короли-дамы-валеты и зернь мелькали перед моим носом, падали куда попало, разлетались веером, изредка застревая между предметами, но обязательно картинкой вверх. Червонный король щелкнул бабку по носу и улетел ко мне на колени. Болт хмыкнул где-то позади.

– Так и быть, слушай. Эрик женится не на тебе. Твой отец умрет, а ты вместо трона уйдешь в монастырь. Останешься вечной девственницей.

– А что-нибудь хорошее меня ждет?

Откровенно из широкого рукава гадалке в ладонь выпал пустой лист. Такой же атласный и припудренный тальком, но без печати. Та оглядела его и бросила на стол.

– Может и ждет, но я не вижу. ГЛАВА 27. Подозрения

Мила

Я проголодалась. Удивительное дело, раньше, то есть дома, я никогда повышенным аппетитом не страдала. Завтрак на завтрак, обед в обед. Жизнь рядом с Хью постоянно заставляет меня испытывать чувство голода. Слишком насыщенная? Да уж скучной ее не назовешь.

Я сидела на нагретой щедрым здешним солнцем каменной тумбе коновязи. Неужели старая карга соблазнила мистера Болта? Имперская крона произвела впечатление на похотливого красавчика, я заметила, еле оторвался от монеты. Я вспомнила высохшую бабу-ягу и передёрнула в отвращении плечами. Неужели он настолько любит деньги? Или он и вправду инкуб? И ему все равно с кем? Я припомнила, что читала про этих тварей в разных источниках. Чего там только не было понаписано! Выходило еще противнее, чем шашни с девицей за сто лет. Мой аппетит сморщил нос от разных подробностей, но не исчез. Наоборот, в животе заурчало. Громко и сосуще-жалостливо.

Наконец Ламберт появился на крыльце. Влажные от мытья черные кудри свободно вьются ниже лопаток. Рубаха белая с кружевами, но другая. Камзол мужчина держит небрежно под мышкой. Черные штаны в обтяжку, и слегка запылившиеся ботфорты натянуты вверх до самого паха. На пах я глядеть не стала.

Болт вертит в пальцах знаменитую монету. Та ловит, то и дело, на полированном абрисе солнечный луч и пускает его в глаза всем желающим. Я поймала и на секунду ослепла.

Не глядя на меня, Хью живо спустился со ступенек на мостовую и пошел к перекрестку. Дверь дома гадалки закрылась не сразу. Я успела заметить юную цыганку в алом платье и необычайно красивую. Брови вразлет, пухлые губы, острая грудь, осиная талия. Яркий платок, опоясывающий округлые бедра, я узнала без труда. Девушка грустно шептала что-то мужчине вслед.

– Убивают! – заорал попугай.

Дверь захлопнулась.

Хьюго

В Халифате холдем в общественных местах запрещен. Поэтому процветают закрытые турниры на частной территории. Пощекотать нервы и испытать судьбу собираются очень разные люди. Вход открыт для всех, кто может его оплатить.

Чистая пустая улица закончилась красивыми воротами с ажурной ковкой. За ними виднелась лимонная роща в кадках и легкий павильон с резными стенами, затянутыми белым полотном.

«Идеальное место для облавы», – подумала разумница Ми. Первая приличная мысль за последний час.

Пока шли, она ныла про мои дела со старухой Изз. Вот какое ее девичье дело? Барышня называется! Лопать хочет всегда. Как ее в замке у папаши умудрялись прокормить? Без конца ноет, что хочет есть или кто-нибудь заметит, как у нее бурчит в животе.

«Согласен, – согласился я внутри, – место засадное. Говорить и даже думать здесь надо аккуратно. Спецы за холдем-столом встречаются всякие. Если засекут нас на переговорах, может некрасиво получиться». Я погладил Мики по плечу.

Она посмотрела на меня сердито:

– Я есть хочу.

– Я слышу. Потерпи.

Мне вдруг страшно захотелось ее поцеловать. Взасос, с языком, долго. Засунуть ее прохладную ладошку в штаны и ласкать себя до боли, до сладкого конца. Или, наоборот, мучиться невыносимо и бешено приятно от невозможности проделать это прямо сейчас, здесь, а лучше просто встать перед ней на колени и руки целовать, хотя бы кончики пальцев…я моргнул. Что за фигня?!

– Ты что творишь, колдовка недоделанная?! – я уставился на девчонку, пытаясь обнаружить признаки ворожбы.

У меня есть несколько лично мной изобретенных примет и приемов для проверки действительности. Самый простой – это мочки ушей. Горят огнем, когда кто-нибудь пытается нагнуть под себя реал рядом со мной. Сейчас все нормально: уши холодные, как у дурака. В том-то и дело, что меня пытается предать собственная плоть. Я впился взглядом в большие серые глаза девушки.

Сердитая голодная Ми держала мой взгляд без тени смущения. Ругалась про себя смешно и заковыристо.

– Я не знаю, как ты это делаешь, но, – я осекся.

К воротам на приличной скорости, поднимая пыль, принеслась неброская, но отменного качества коляска. Кормленая пара лошадей скосила на меня карий взор. Мой куратор и подельник прибыл.

– Все, шутки закончились. Выкинешь еще раз номер с приворотом, уйду сразу и не оглянусь. Больше меня не увидишь. Все поняла? Молчи и не думай!

Я даже глядеть не стал на ведьму, когда говорил. Засунул руки в карманы по локоть и пошел прямиком в створ ворот.

Те минуту назад сомкнулись за каретой Слуги Всеблагой. Зависли на мгновение, соображая. И распахнулись вновь.