Сладкая для инкуба

ГЛАВА 35. Утречко

Хью

– Стража! Стража!

Я проснулся от истошного женского крика. Вопила Ми.

– Что случилось, малыш?

Я приподнял себя на подушках и протянул к барышне руку. Я так чудесно отдохнул, что совсем не возражал бы провести в кроватке еще часик другой. И завтрак не первый в моем списке постельных дел.

– Иди ко мне, – я улыбнулся. Нежно, как мне показалось.

– Всеблагая! Кто вы такой?! Стража!

Барышня отпрянула от меня, вжалась спиной в стену. Одеяло судорожно сжимала в кулаках под подбородком. Глядела в ужасе неподдельном.

– Что с тобой, Ми? Плохой сон привиделся? – я все же попытался дотронуться до нее рукой.

– Не прикасайтесь? Кто вы такой? Где все? Стража! Стража, сюда!

Она вопила, как пожарная сирена. И откровенно оказывалась меня узнавать. Шутка такая?

– Да погоди ты со стражей, малыш! Давай разберемся. Это я, Хьюго Ламберт. Твой друг. Напарник. И, – тут я сделал паузу. Как себя назвать?

Глядя сейчас на испуганную барышню, я замялся. Ночная пылкая красавица испарилась. Вечно с ними такая фигня. Я не удивился особо. Этим странным утром Ми приняла свой родной полудетский вид, и ей с натяжкой можно было дать лет пятнадцать. Слово «любовник» как-то не сползало с языка.

– Ты обколдовалась, что ли? Сыра с плесенью объелась? – я попытался пошутить, – забыла меня, подружка? Это я, Хью. Ну хватит прикидываться, не смешно.

– Всеблагая, где же стража наконец? – страх в лице Ми смешался с возмущением и отвращением. И нормальной высокородной злостью.

Девушка внезапно приподняла одеяло и быстро оглядела себя и простыни. Потом снова запахнулась насмерть и уставилась на меня. Требовательно-возмущенно. Не помнит ничего, без вариантов.

– Что ты там ищешь, малыш? – я сделал серьезное лицо, – кровавые пятна? Зря. Мы же с тобой договорились. Забыла?

Воцарилась пауза. Несмотря на патовую ситуацию, хорошее настроение прорывалось в углах губ. Ми таращилась на меня и злилась.

– Тебя казнят! – заявила она высокомерно. И крикнула в очередной раз: – Стража!

– За что же меня казнить? – я ухмыльнулся. И огляделся в поисках одежды.

Постоялый двор исчез.

Небольшое помещение с низким потолком. Кровать красного дерева с балдахином, узкое застекленное окно. Ковры в два ряда на каменном полу. Изразцовая печь в углу. На дворец не тянет, скорее старинный замок или барский дом. Ни штанов моих, ни сапог, ни кафтана. Так я и чуял! Ми снова сыграла с нами свою колдовскую шутку.

– Тебя казнят за незаконное проникновение в спальню Правительницы Провинции! – с известным пафосом провозгласила высокородная девица Милена. В глазах лед, брови нахмурены.

– Послушай, Ми, дай мне уйти, – попросил я, – погоди ты со стражей! Просто дай мне время. Клянусь, я никому не расскажу про ….

Я не стал продолжать, изображая деликатный вид. Встал с постели и ушел к окну. Как был, нагишом.

– Что ты себе позволяешь, висельник! – крикнула госпожа Правительница. И завизжала: – Помогите! Эй, кто-нибудь, сюда!

Я выглянул в окно. Эх ты! Высоко. Сквозь клочья утреннего тумана внизу проступали очертания городка. Замок окружала вода. Сбоку виднелась часть моста. Он был опущен. По нему двигались всадники, закутанные в темные плащи, и карета. Перспективы самые убогие. Такая резкая правительница, как Ми, запросто подведет меня под топор. Я вздохнул.

– Стража! – вопила высокородная девица, не спуская с моего обнаженного одинокого тела злющих глаз. Неуютно, ей-богу.

– Кричи лучше «Пожар!». Больше толку будет, – посоветовал я барышне.

Я улыбался своей недавней подруге. А что еще оставалось?

Милена

Наконец-то явилась стража. Мужики страшно удивились, обнаружив в моей спальне голого мужчину. Стояли в дверях и пялились. То на меня, то на него. Запоздало пришла мысль, что надо было бы разобраться со странным визитером без их глупых языков. Или хотя бы найти брюнету штаны.

Он стоял, отвернувшись к окну и светил голым задом. Руки на груди сложил. Спина прямая. Черные локоны спускаются ниже лопаток. Только столичные пижоны-модники носят такие неудобные длинные волосы. Сколь же времени он тратит на уход за ними? И кто он, Неназываемый его забери! Такой?

– Не вспомнила? – тут же обернулся наглец.

Глаза сами, без всякого спроса, сползали на нижнюю часть тела мужчины. Я заставила себя смотреть в лицо. Неприятно-чувственные губы сложились в усмешку.

– Похоже, я тебе совсем разонравился, Ми. А ночью ты так не думала. Посмотри сюда…

Я, как полная дура, посмотрела.

В паху у незнакомца волос не было. Гладкое тело слегка блестело в изгибах мышц. Ниже глубоко втянутого пупка на белой коже темнели синяки. И у самого основания ствола. И вокруг.

– Видишь? – ухмылялся незнакомец. Его крупное естество заметно оживало на глазах. наливалось кровью и приподнималось. Он взял себя в широкую ладонь и огладил. – Засосы – это твоя работа, малыш. Ты буквально изгрызла меня всего. Может быть, ты отправишь своих болванов подальше, и мы займемся восстановлением памяти? Отмотаем события назад, а?

Я убрала взгляд в бок. Там обнаружился прикроватный столик. На нем стеганный халат и позолоченный колокольчик на широкой бархатной ленте. Я в мгновение ока спрятала себя в одежду. И потрясла колокольчиком.

– Вот это правильно, дурочка Ми. Еще родню всю собери, пусть полюбуются, – расхохотался наглец. Не стеснялся своего отвратительного вида и состояния ни грамма.

На звон явился дворецкий Гиббс. Невозмутимо оглядел экспозицию. Воззрился на меня, ожидая распоряжений.

– Пусть эту нечисть запрут в дальний подвал!

Ей-богу, я получила мрачное удовольствие, когда отдавала приказ. Там нет ни света, ни стекол на решетках. Поглядим, как вы станете там веселиться, господин Ламберт!

– Смотри-ка, ты вспомнила мое имя! – вскричал голый пленник, – Вспоминай еще, малыш!

Двое стражников пытались закрутить ему руки назад, но он оказался слишком силен. И им пришлось повиснуть на его плечах вчетвером. Повалили на ковер. Справились, колотя куда попало сапогами и короткими пиками по обнаженному телу арестанта. Скоро красивые локоны сбились в космы, а белая кожа запестрела красным и черным цветом. Прибежали еще трое и поволокли его обмотанного толстым канатом в темницу.

И я не вспомнила ничего. Он сам назвал свое имя, только и всего.