Сладкая для инкуба

ГЛАВА 18. Кое-что еще

Хьюго

Чем меньше женщину мы проще, тем больше легче она нам… я запутался. Короче, чем проще женщина, тем легче оргазм. На обеих девчат у меня ушло минут двадцать пять. Я даже ботфорты снимать не стал. И руки из карманов не вынул. Я инкуб. Я любую могу заставить кончить от поцелуя. Ладно, не любую. Одно исключение лишь подтверждает правило. Да и до поцелуев с кухарками я не снизошел. Зачем напрягаться?

Отправил кухонных дам восвояси. Вытянулся на кровати в номере и закрыл глаза. Пожрать бы. Что там осталось на столе? Гуляш. Свежие овощи на широком блюде. Маринованные – в низкой расписной плошке. Отварной картофель белый и рассыпчатый. Не столица, ясен пень, но годится вполне.

Я сглотнул голодную слюну. Машинально втянул воздух в ноздри. От паха навязчиво несло дешевым мылом. Я хмыкнул, вспоминая…

В голове тихонько заиграла скрипка. Неуверенный танцевальный мотивчик:

– Птичка польку танцевала на лужайке в ранний час. Нос налево, хвост направо…

Я довольно ухмыльнулся. Кто-то заигрывает со мной? Соскучилась? Да неужели?! Проверяет привязку? Нащупывает канал управления? Ловит, не понимаю, как?

Но мыслей девчонки я не слышал. Глухо, так же, как и полчаса назад. Слишком далеко? Или я все-таки сумел поставить на умницу Ми блок?

Мила

– Сапоги со стальными подковками, коричневые плащи с капюшонами. Очень напоминают ваших приятелей с Северной Гряды, господин Ламберт. Смотрят на меня, но без интереса, – я проговорила вслух. Очень тихо, себе под нос. Чтобы со стороны выглядело, будто я читаю молитву. – я не знаю, как лучше поступить. Оставаться за столом или..? я не знаю, что мне делать, мистер Ламберт.

Я сложила руки на коленях. Времени прошло изрядно. Минут сорок миновало с тех пор, как развратник Болт увел кухарок трахаться к себе в номер. На столе красовалось еще много еды. Никто не убирал закуски и салат. Блюдо с мясом в самом начале накрыли большой керамической крышкой. Похоже, здешние подавальщики знакомы с привычками моего… вот как назвать его? Хёггов Болт!

– Красиво, ничего не скажешь, объемно, – раздалось сбоку.

Я повернула голову.

– Но я все-таки предпочитаю, чтобы ты меня звала «мистер Ламберт».

Он возник рядом со столом. Улыбается, коса растрепалась, рубаха помята. Клапан на рейтузах зашнуровал неправильно…

– Неправильно?

Хью удивился и с любопытством уставился на свой пах.

Снова шарит в моей голове, как в собственном кармане!

– Если ты воображаешь, что я в восторге от этого, то нет, – Болт уселся на свое место. Пощупал гульфик, – Глупые бабы, простых вещей не умеют. Где псы Всеблагой?

– Тише, – я скосила глаза.

Там тяжелый занавес отделял господскую половину от простонародья.

– Не слышно, – почесал нос Хью.

Из распущенной косы выбилась прядь и черной спиралью качалась у красивого подбородка. Все женщины в зале смотрят на него. А ему хоть бы хны. Пялится на меня с вечной своей ухмылкой. А я? Вот что творится со мной в его присутствии? Нахальная и смелая становлюсь. Решительная.

Я беззвучно ввинтилась в складки тяжелого плюша.

Хьюго

Куда?!

В сознании стало пусто. Ти-ши-на. Даже сквозняк образовался. Он через полминуты принес звуки обеденного зала. Звон тарелок, обрывки фраз. Чавканье и хлюпанье носов и напитков. Ни скрипка, на клавесин, ни флейта. Ни нежный шепот дурочки Ми не тревожили мой внутренний слух.

– Мики, – позвал я, – Мила-а-а.

Нет ответа.

Я пододвинул к себе остывший гуляш и стал есть. Никакого вкуса не почувствовал. Я переживаю, что ли? Да ладно!

Я бросил взгляд на огромный медный диск в деревянном футляре. Водяные часы с музыкой. К ним подошел не слишком трезвый, но достаточно романтически настроенный дядя в кожаной одежде возчика. Сунул в щель монету.

Нежными, слегка дребезжащим звуками заблямкали деревянные молоточки. Полилась вода по трубкам и клавишам. Из кладовки вышел мальчик лет семи и запел тонким голоском:

– Ах, мой милый Августин!

– Мики! – я разозлился и сказал громче, чем следовало.

Ничего.

Пять минут. Жду пять минут. Я не выдержал и подошел к пыльной тряпке. Отогнул край у стены и заглянул. В, так называемом, отдельном кабинете никого не было. Я, чувствуя себя идиотом, обошел кругом стола. Три пустых стакана. Один полный. Я взял его в руки и поднес к лицу. Это она. Ни с чем в целом свете нельзя перепутать ее запах. ГЛАВА 19. Пес Всеблагой

Хьюго

– Добро пожаловать в Столицу Северного Халифата.

Трое мужчин прошли за плюшевую границу кабинета. Двое в коричневых плащах с капюшонами, третий в песочного цвета френче без знаков отличия и галифе. Здесь многие белые мужчины предпочитают военную одежду никому неизвестных войск. Мне не нравится.

Говорил тот, что был в военке. Возраст примерно мой, бледные глаза смотрят бесстрастно.

– Я бы предпочел Столицу Империи, – ответил я, – всего хорошего.

Я сунулся было назад в общий зал, но не тут-то было. Влетел в чье-то коричневое немытое тело.

– Не спешите, господин Ламберт. У нас с вами есть незаконченные дела.

Вонючий здоровяк приземлил меня на место за столом.

– Руки убери, пес, и вымой! У меня очень нежное обоняние, я не терплю грязи! Отойди прочь, мерзкая вонючка!!

Я слегка истерил для знакомства. Не сомневаюсь, что досье у Слуг Всеблагой имеется на меня толстенное, вот пусть и поглядят, что там есть интересного. Никого лично я здесь не знаю.

Здоровяк запыхтел. Мужик в полувоенной одежде поморщился. Его приятели в рясах все вышли вон.

– Можешь не стараться, нечисть, я много беседовал о тебе с преподобным Мартином, – насмешливо проговорил на высоком имперском языке белый человек напротив.

Ясно. Чиновник Церкви Всеблагой Заступницы и не из последних. Меня сдали с рук на руки? Где мой пупсик Мики?

– Я знаю о твоих подвигах все. И о контракте тоже.

– О каком контракте? Какие подвиги? Я мистер Ламберт – это правда. Остальное – дикое недоразумение! Можете не извиняться. Я ухожу.

– Я знал, Болт, что ты лживая развратная тварь. Но все же не ожидал от тебя последней низости. Ты презрел все Установления Человеческой Морали и закон о Защите традиционных ценностей!

– Никаких таких законов я не нарушал. Клевета!

Я без страха глядел в слегка порозовевшее лицо Пса Всеблагой. Эк он возбудился! Всю бесстрастность как рукой сняло.

– Перестань ерничать, нечестивый! Твой мальчишка у нас! И если ты не начнешь разговаривать на нашем языке, то не увидишь своего сладкого дружка больше никогда.

Дружка? Фантазия так и прет у ребят, однако. Я сделал постное лицо.

– Никого не касается моя личная жизнь!

– Ты в Благословенной и Счастливой Стране Великих Халифов. Здесь провинившийся член отрубают вместе с головой, – торжественно объявил служитель ЦВЗ.

– Где он? – Я по-прежнему не слышал никакой музыки в сознании. Ни соло, ни оркестра. Такое впечатление, что малыш без сознания.

– Говорю тебе, получишь. Живым и невредимым. Если мы договоримся, разумеется. Вот новый контракт, тварь. Подписывай и будешь счастлив в своих нечестивых желаниях.

На скатерть лег запечатанный конверт. И бланк для заверения. И стальное перо.

Я мрачно взял тонкий штырь, знакомо тяжелый и холодный. Подержал пару секунд на весу. Едва заметный укол и перо всосало кровь.

Мне уже доводилось подписывать договоры вслепую. В мире людей такой, как я, всегда одной ногой в Святой Каталине на седьмом уровне. Пока удавалось вывернуться.

Я поставил алыми чернилами росчерк. У меня шикарный автограф. Я заметил, как вспыхнуло секундное восхищение на лице чиновника.

Непростая бумажка вспыхнула, обдав мгновенным холодом. И исчезла, не оставив следа.

– И последнее, – проговорил мужик, глядя, как я засовываю небрежно конверт с договором под рубаху, – есть выгодное предложение. Интересное.

– Ладно, – махнул я рукой после минутной паузы, – но предлагаю пересесть за мой стол. Я жрать хочу. И в горле пересохло.

Я не особо удивился, когда пес-чиновник согласился. Хочет дельце за мой счет провернуть, к гадалке не ходи. Где Ми?

В зале стоял все тот же шум. Может быть, сильнее накурено и пьяно. Я хлопнул знакомую подавальщицу по заднице и велел подогреть мясо.

– Принести свежее, господин Ламберт? – она заинтересованно улыбалась. Небескорыстно.

– Так пойдет, – ухмыльнулся я. Пощупал упругую грудь. Притянул к себе блюдо с закусками.

Чиновник уселся в жесткое кресло напротив. Пялился со здоровым интересом. Никогда нечисти на свободном выпасе не видел?

– Что сидим, кого ждем? Мальчишку моего сюда. Живо!

– Ну ты наглец, Болт, – усмехнулся Пес. Расслабился откровенно. Еще немного и шутить шутки начнет.

– Меня зовут господин Ламберт, запомни, церковник. Никаких частных разговоров, пока я не получу назад свою собственность!

Я откупорил початую бутылку вина. Она осталась стоять на столе, пока я впадал в беседу с Псами Всеблагой Заступницы. Плеснул в стакан и протянул кухонной девчонке:

– Попробуй, красавица.

Я вдруг перестал доверять этому миру. Конверт за пазухой жег льдом знакомо-ожидаемо.