Сладкая для инкуба

ГЛАВА 54. Священные желания

Хьюго

Я шел по улице, засунув руки в карманы камзола. Я задевал локтями прохожих. Вот так я злился.

Овца! Королева она. Да я имел таких королев таких стран, что это крошечное захудалое царство и рядом в поле не сидело!

– Господин Ламберт, – юный курьер запыхался, – вам письмо.

Я схватил послание, и чуть было не швырнул его мальчишке в лицо. Сообщение из Ордена, замаскированное под стандартное приглашение. А я от кого ждал? Курьер-то здесь причем? Я бросил пацану монетку и разорвал небрежно конверт.

Сегодня фейерверк сюрпризов! Кардинал приглашает меня на обед. Раньше, когда служил в сане пожиже, он сам беспардонно лез ко мне за стол. Теперь не то. я приглашен в его апартаменты и так далее. Не пойду! Надоел.

Двух девчонок мне показалось мало. Я прикупил еще пару. Откровенно был в ударе. Даже думать не хочу, кто меня так завел. Ложе для новобрачных походило на поле битвы, или десертный фуршет. Взбитые сливки, клубника и вишня, словно кровь, мятное желе, словно сопли кикимор. Марципановые звездочки и кремовые цветы. Все годилось мне для веселья. Шампанское клеило тапки к полу. Я только-только отловил самую резвую из своих подружек и уговаривал ее попробовать рюмочку ликера, которую виртуозно удерживал на измазанном кремом конце. Барышня смешно морщила носик и намекала прозрачно на золотой перстенек с мизинца моей левой ноги. Я торговался.

Тут дверь с грохотом распахнулась. Трое здоровенных мужиков в серых рясах грубо выдернули меня из сладких объятий моих чудесных подруг. Самая быстрая успела схватить рюмку ликера и выпить.

– Чо надо, святоши? – оскалился я.

Хороший удар в переносицу отправил сознание отдохнуть.

Р-раз и холодная вода вернула меня в мир. Куски льда застревали в длинных волосах и приятно холодили больную голову. Я огляделся. Мне как-то не доводилось бывать в домах высшего церковного начальства. Судя по столовой, куда меня доставили, кардиналы поживали в Столице совсем не дурно.

Мессир Мартин сидел в удобном кресле во главе стола и пил что-то из серебряного кубка. Аромат цукатов, изюма, лесных орехов. Красное десертное вино. Старинное и сладкое.

– Еще воды? Или вина? На обед ты опоздал, Болт, – проговорил церковник.

– А я и не собирался. Я предпочитаю игристое, ты же знаешь, – я взял салфетку с тарелки и вытер окровавленное лицо, потом прижал к ссадине пустой фужер.

– Сейчас тебе окажут помощь, не вертись, – брезгливо поморщился кардинал. Даже свой кубок в сторону отставил.

– Не любишь кровь? Странно, – ухмыльнулся я. По прозрачному стеклу расползалось красное пятно.

Мессир взял себя в руки и на провокацию не поддался. Терпеливо дождался, пока слуги отмоют с меня кровь, обработают рану и залепят пластырем. Запах меда, календулы и спирта прочно застрял в воздухе. Преподобный велел растворить окно.

– Мне не смеет тыкать даже королева, – зачем-то высказал претензию хозяин столовой.

Я пожал плечами:

– Разве я похож на королеву?

– Зачем ты нарываешься, Болт? Я в любой момент могу раздавить тебя, нечисть. Не останется даже запаха, – делано равнодушно сообщил первосвященник, глядя, как холодный ветер надувает пузырем расшитый золотом тюль на высоком окне.

Я не стал отвечать. Зачем? Пусть скажет первым, что ему нужно.

Пришел слуга. Похоже, тот самый любитель чужих физиономий. Нос сломан, на правой костяшки пальцев сбиты. Встал за креслом преподобного. Пришли еще двое. Унесли грязные фужер и тарелку. Потом принесли шампанское, бисквиты, шоколад, клубнику.

Преподобный поднялся на ноги и, прогуливаясь вдоль здоровенного стола, монотонно рассказывал про меня всякие гадости: нечестивый, недостойный, неправедный и дальше. Я пил отличное сладкое мускатное. Оттенял вкус вина клубникой, шоколадом и крошечными пирожными. Ждал. Что будет, когда Псу надоест болтать.

В какой-то момент в столовой нас осталось только двое.

– Скажи, склянка с суккубом еще у тебя? – быстро спросил Мартин, перегнувшись через стол ко мне.

– Нет, – тут же соврал я.

– Мне она нужна.

– Только склянка? – я решил уточнить.

– Не беси меня, Болт! – рыкнул церковник. Кардинал откровенно был на грани потери лица.

Я удивленно воззрился на него. Эк его надирает! Но зачем? Одно знал точно: надо торговаться. Я изобразил алчный прищур:

– Это дорогое удовольствие.

– Ты кажется получил отступные у Нельсона? – прошипел Пес Всеблагой мне в самое лицо, брызгал слюной, – миллион денег, как мне донесли. Между тем, ни старого картежника, ни золота в Ордене до сих пор не видели.

– Нуу, – я закатил глаза к потолку. Как они достали со своим всезнайством!

– Принесешь мне завтра розовый флакон и будем в расчете.

– Завтра?! – я возмутился почти искренне, – спасибо, что не вчера!

– Мне нужно, – тут кардинал сделал значительную паузу, заметно успокоился, – мне нужно завтра к вечеру. Не позднее ужина.

Милена

Его высокопреосвященство оказался настолько любезен, что лично осмотрел и место происшествия, и мертвую птицу, и орудие убийства. Его люди проверили парк, пронюхали его чуть ли не носом. Что-то нашли и устроили совещание. Кардинал вежливо, но настойчиво отправил меня отдыхать. А сам двинул на половину короля. Распоряжался в королевской резиденции достаточно уверено.

Я вдруг представила преподобного в качестве любовника. Мужчина чуть за сорок, стройный, даже худощавый, с чистым, бледным, хорошо выбритым лицом. Пахнет пристойно. Что ж, вполне себе представимо.

Я подошла к зеркалу. Стала снимать с себя платье. Мне частенько приходится раздеваться самой. И сейчас помощь горничной мне не требуется. Платья мои просты, корсет и шнуровки ушли в прошлое. Я осталась в тонкой исподней сорочке. Молочно-белой, отделанной узким, незатейливым кружевом. Снова мысленно поставила мессира Мартина рядом. В камзоле, кюлотах и башмаках с серебряными пряжками.

– Это был бы самый скучный любовник на свете, – рассмеялась я негромко.

Провела пальцем по неглубокому декольте сорочки. Вспомнилось белье, которым наградил меня Хью во время наших с ним блужданий в Халифате.

Я бросилась к ящикам комода из красного дерева. Там я хранила свои прежние вещи, приобретенные еще до замужества, с которыми жаль было расставаться. В самом дальнем углу нижнего ящика, завернутые в папиросную бумагу и перевязанные лентой нашлись безумно красивые трусы и коротенький пеньюар. Никто и никогда не дарил мне ничего лучше. Красивее. Изящнее. Шикарнее.

Я хотела надеть и постеснялась. С тех пор, как из моей жизни исчез красавец мистер Ламберт, в ней не осталось места для таких вот веселеньких трусов и запретных удовольствий. Самое дерзкое сегодняшнее событие – это поездка с грумом в шляпный салон. Теперь, правда, случаются покушения на мою жизнь. Но это совсем не развлекает. Я не чувствую страха, скорее меня накрывает раздражение.

Я бросила бесполезные кружева обратно в ящик, задвинула его с шумом на место. Снова подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела сердитая тетка с глазами непонятного цвета и рухнувшей на бок прической. Ее скучная сорочка наводила на мысль о монастырской келье.

– Дзынь! – пропело толстое старинное стекло. Отразило знакомый предмет. Смертоносная стрелка рикошетом попала мне в волосы и там застряла.

Я зажмурилась. И стала считать про себя обратно от десяти. Это необходимо сделать, чтобы успокоиться. И не убить кого-нибудь невиновного.