Сладкая для инкуба

ГЛАВА 55. Образ жизни

Хью

При моем образе жизни необходимо следить за собой. Я не жалею на это дело ни средств, ни времени. Хотя, чтобы уложить в постель любую женщину, мне весь этот арсенал не требуется. Год немытым оборванцем я соблазню кого угодно в том же темпе, что и надушенным щеголем. Но я обязательно таскаю за собой тяжелый саквояж, набитый шкатулками, флаконами, банками, тюбиками, расшитыми кошелями и несессерами.

Я порылся в бархатном с золотым позументом саке. Не нашел. Разозлился и вытряхнул содержимое на покрывало.

– Вот это ничего себе! – раздался за моей спиной нежный смех.

Неназываемый! не веря себе, я обернулся.

Малышка Ми в одной тоненькой сорочке, слегка растрепанная, но ужасно хорошенькая, хихикала и смотрела на кучу барахла с интересом.

– Мммммммм! – замычал я и пошел на девчонку, растопырив руки. Поймаю и мало ей не покажется!

– Остановись, Хью! – испуганно закричала малышка и даже руки выставила перед собой, – осторожно! У меня в волосах…

Тут я уже сам разглядел стальную стрелку, зацепившуюся за шпильку локона на макушке ее величества.

– Не шевелись, Ми.

Я взял душистую салфетку для лица из деревянного футляра и аккуратно вынул замысловатое оружие из прически ее величества. И облапал наконец-то барышню.

– Как же я соскучился, счастье мое! – я прижался губами к нежной шейке.

– Убери сначала этот ужас подальше, – попросила она.

И тоже прижалась ко мне. Немного, чуть-чуть. Но я почувствовал.

Я бросил небрежно салфетку на ящик трюмо.

– Хью, – начала малютка, не отлепляя свое лицо от моих поцелуев.

– Все потом, все потом, – прохрипел я, стягивая с себя разом кафтан, камзол и рубаху. Дернул шнурок на клапане рейтуз.

– Ты и в самом деле, как пацан голодный! – смеялась Ми, позволяя снимать с себя сорочку.

– Ооооо, – простонал я в ответ, обнаружив батистовые панталоны до колен с оборками и узкой прорезью в нужном месте. Всунул пальцы без паузы в горячее влажное местечко.

– Хью! – возмутилась моя голенькая королева и стекла безропотно на грудь.

Я сгреб покрывало в сторону, уложил свою долгожданную милую на спинку и избавился от чертовых ботфортов. Мммм! Целовал и облизывал. Умолял ласкать меня, и Ми не возражала. Очевидно, что соскучился не я один. Получил даже нечто похожее на минет. Несколько старательных посасываний головки и попыток заглотить меня глубже. Но тут же сам не выдержал. В паху ломило так, что стало не до игр. Притянул к губам горячее заслюнявленное лицо барышни и впился в рот по-настоящему. Втолкнул язык в глотку и собирался забить себя в тугую сладкую попку Ми до упора.

Тут маленькая ручка барышни железно ухватила меня за член и вставила в скользкое от смазки влагалище. Жаркая влажная теснота обхватила плотно и с жесткой силой втянула меня по самый корень. Я заорал от неожиданности. Ми отпустила немного. Я обалдело замер. Через секунду она проделала со мной свой фокус снова. Я стиснул зубы. Больно! И понеслось. Втянет, отпустит, снова и снова. Еще и еще. Я висел над девчонкой на локтях и едва успевал сглатывать крик ужаса. А вдруг ведьму заклинит, и она утащит меня внутрь всего с потрохами? Я про такое слыхал. Я много чего слыхал…

Ми несколько раз меняла ритм, пробовала по-разному, я кончил, сам не понял, когда. Наконец, она задышала, ускорила ритм, затряслась, выгнулась, зависла и упала на простыни. Ее замок отомкнулся. Я без сил свалился рядом с ее величеством.

Пауза. В ушах стоял звон.

– Больно? – спросила Ми осторожно, спустя какое-то время.

– Ну скажи, Хью. Не молчи…

Я не ответил. Пусть попросит, как следует, колдовка!

Ми повернулась ко мне и заглянула в лицо испуганно:

– Тебе больно, Хью? Скажи, не молчи! Больно? Я не хотела.

Она осторожно приподняла покрывало и охнула:

– Я не хотела, прости.

– Ты хотела. – сказал я как бы сердито, – любуйся теперь. Нравится?

– Я не хотела, – упрямо повторила малютка и полезла с головой под покрывало.

Прикосновения теплых пальчиков, а следом мягких губок отозвалось сладкой болью. А вот и язычок в ход пошел. Мммм! Мой замученный конец приподнял было голову. Стоп! Эдак она меня оживит раньше времени. Надо сделать перерыв и внушение.

– Все, – я смахнул ребром ладони женское лицо со своего паха, – хватит. Не наигралась?

Ми села, потирая смущенно кончик носа. Я задел мизинцем, когда прогонял.

– Я тебя обидел? За что ты со мной так?

Я подоткнул под себя одеяло, отделяясь. Вообще-то я ненавижу выяснять отношения. Но сейчас следовало расставить точки над Ё. Мстить сексом – последнее дело. Тем более, что девушки обожают этот метод воспитания.

– Я не хотела. Получилось само собой, – не желала признавать за собой садистские наклонности ее величество, – никогда раньше…

– Раньше? – я перебил, – я раньше слышал от тебя маленькую скрипочку и нежную флейту! А что теперь? Ты меня чуть не убила! Я весь синий и дохлый, как морской огурец. Ведь ты чуяла, что мучаешь меня, чуяла! Но не остановилась. Ты хотела меня угробить. За что? Признавайся!

Я развыступался, прям, во вкус вошел.

Ми, наоборот, успокоилась. Села удобнее в подушках, коленки притянула к подбородку и обнялась с ними. Заговорила, задумчиво глядя перед собой:

– Я тебя ждала, а тебя все нет и нет. Ты бросил меня. Не приходил. Я замуж вышла, меня теперь убить хотят. А тебе все равно. Ты почему не приходил?

Она повернула ко мне бледное лицо. в больших глазах встали слезы:

– Я совсем одна, Хью. А тебе наплевать. Меня убить хотят.

Она расплакалась. Я забыл нафиг о выяснениях. Обнял свою девочку и прижал к сердцу.

– Ну что ты придумываешь, котенок! Если хотела увидеться, так пришла бы сама, – я целовал ее в пушистую макушку.

– Я и пришла! – проворчала малютка, подставляя мне соленые щечки под поцелуи, – от тебя ведь не дождешься. Ты был сегодня у модистки Жоржеты? Отвечай!

– Был, – я растерялся и признался.

– Ага! – Ми ткнула меня пальчиком в лоб, – я так и знала! Я учуяла твои сигары. Что ты там делал?

– Ну вот! – я облегченно рассмеялся, – что и требовалось доказать. Ты разозлилась, примчалась вечером, воспользовалась наивным мной, утратившим бдительность от счастья, и чуть не лишила главного достоинства. Спасибо, что не пошла до конца, малышка!

Я уронил ее назад в подушки и полез было сверху. Но вовремя остановился.

– Я догадывался, что вы неравнодушны ко мне, ваше величество, но не думал, что настолько смертельно.

Я все-таки не удержался, запустил руки под покрывало.

– Дурак! – рассердилась снова барышня.

Она поспешно выбралась из кровати. Натянула на себя первое попавшееся. Это оказалась моя рубашка, щедро украшенная валансьенскими кружевами. Доходила Ми до розовых коленочек.

– Вы одеваетесь, как дорогая шлюха, мистер Ламберт, – сердито выступила моя неоднозначная красавица, – от ваших кружев не продохнуть!

Она сунула носик в воротник рубахи и подошла к столику трюмо. Взялась за уголок салфетки и стала разглядывать стрелу.

– Ничего не поделаешь, я люблю красиво и модно одеваться. Но если прикажете, ваше величество, я поменяюсь с вами. Ваша аскетичная сорочка на мой валансьен, – я ухмыльнулся.

Ми в моей рубашке походила на юную беленькую курочку, только-только сменившую пух на перышки. Я подошел и обнял ее со спины. Фить-фить-фить. Далекая флейта дотянулась до меня. Ну наконец-то!

– Я тебе говорю, а ты будто не слышишь, – проговорила моя малышка, – меня хотят убить, Хью. Тебе плевать?

Я хотел вернуться в постель, но девушка вывернулась из рук.

Я вздохнул:

– Я считаю, Ваше величество, что убивать вас никто не собирается. Я знавал в разное время ребят, которые умеют вышивать такими иголками красное на белом. Уверяю вас, они не промахиваются. Я думаю, что вас хотят напугать хорошенько. И подозреваю, кто этот молодец. Да ты сама наверняка догадываешься.

– Нет, – королева хлопала глазками и тупила вполне достоверно.

– Имя преподобный Мартин тебе ничего не говорит?

– Зачем? – изумилась барышня, но что-то мелькнуло в непонимающих глазках, и барабан внутри меня сменил ритм на дробь.

– Несчастная, перепуганная, беззащитная королева, – я ухмыльнулся ей прямо в огромные глаза, – что может быть слаще? Ммммм! И разве ты сама мысленно не примеривала кардинала к своей чистой постельке?

Хорошая пощечина залетела мне в левую половину лица.

Я задохнулся от такой вопиющей несправедливости. Я рассказываю ей ее же тайны, а меня за это и по мордасам!!

Я обиделся. Надел халат и вспомнил. Откинул шелковое одеяло на дальнем углу новобрачного ложа. Содержимое моего дорожного кофра предстало во всей красе. Если тут розового флакона нет, то не представляю, где его искать.

Злодейка Ми подошла к роскошной свалке и присвистнула. Присела на краешек и стала перебирать мои вещи совершенно без спросу.

– Неужели это все твое? – спросила она, не выдержав затянувшейся паузы.

Я снова строил из себя обиженного. Терпеть не могу эту позицию. Одна из самых нудных по жизни. Но барышню следовало наказать. Иначе… да она и так вертит мной, как хочет!

Ее величество набрела на замшевый футляр. Там хранились склянки с пахучими жидкостями. От пипетки с настоящей амброй до бутылки с камфарной растиркой. Развлекалась тем, что пыталась снять крышку с очередного пузырька и понюхать. Но крышки в основном затыкал я. Да и стекольщики притерли их к горлышкам на совесть. Ничего у драчуньи не получалось. Она выкладывала изящные и не очень флакончики на тумбу трюмо в ряд.

– Открой, пожалуйста, любимый, – абсолютно лицемерно-подхалимски попросила Ми, протягивая мне очередную емкость, – я хочу понюхать.

Я не отреагировал. Брал разные вещи и складывал их назад в саквояж. Нужная мне бутылочка не попадалась.

Королева заметно разозлилась. Закусила в досаде губу, потрясла склянкой в воздухе, попробовала отвинтить крышку, не вышло. Вдруг подняла руку повыше и швырнула неподатливой банкой в меня. Розовая жидкость сверкнула сквозь грани хрусталя, метя мне прямо в лоб. Я едва успел поймать.

– О-па! Нашлась, – я от радости воскликнул вслух.

– Это тот самый? Тощая Эльза, да? – взволнованно спросила девушка, моментально перемещаясь мне за спину.

–Тощая Эльза? – настала очередь удивляться мне.

– Ведь так звали подругу Эрика, помнишь? Ты же сам запер ее в этом флаконе, – сказала Ми.

Я задумчиво кивнул. Интересно, зачем она понадобилась преподобному? Зачем ее мечтает заполучить консорт, понятно. О чем мечтает кардинал?

Я кивнул, притянул к себе задумчиво малютку и поцеловал в пушистую макушку.

– Мне надо идти, котенок. Хочу кое с кем встретится, – сказал я и полез за свежей рубахой.

– Прямо сейчас? – тут же среагировала ее величество.

– Да. Даже еще раньше, – я улыбнулся.

Но Ми не пожелала принять шутку:

– Я пойду с тобой!

Она даже ножкой босой притопнула по ковру:

– Я хочу знать все, что касается меня!

– Да причем здесь ты? – я натянул ботфорты и попробовал обнять свою сердитую девочку, – давай ты подождешь меня в этой кроватке. Я вернусь и разбужу тебя нежным куни, а? никто не сделает это сладкое дело лучше меня. Но только если…

Закончить мне не удалось.

– Не считай меня круглой дурой, мистер Ламберт! Зачем тебе понадобилась Тощая Эльза? Или это новая работа? Кто тебе поручил? Что происходит? Заговор? – Ми сильно дернула меня за рукав. Глядела злющей всклокоченной ведьмой. – Ты допрыгаешься со своим мерзким хозяином преподобным Мартином! Когда-нибудь он подвесит тебя, как собаку, на поводке!

Это было грубо. Зло и несправедливо. Я подошел вплотную к барышне, взял двумя пальцами за подбородок:

– Зачем ты снова хочешь обидеть меня, детка? Разве я заслужил?

Она потупила глазки:

– Ты не слушаешься.

– Разве я должен слушаться? Я нанимался или клятву давал?

– Возьми меня с собой, Хью. У меня дурное предчувствие.

Ми

Он приблизил губы к моим губам. Не целовал. Ждал. Когда я сама дотянусь. Я упрямо оттолкнула от себя самое прекрасное лицо на свете.

Хью разочарованно выдохнул. Надел камзол глубокого синего цвета, расшитый серебряными лилиями и белыми тюльпанами. Встал у тройного зеркала, заплетая ловко локоны в косу. Проговорил, не оборачиваясь:

– Я не верю в чужие предчувствия. Будь умницей, малышка, ложись спать. Я вернусь до рассвета и сделаю все, что обещал.