Архитектор (не) моей мечты

Глава 27 Раненый

Наташка

Тишина в холле становится невыносимо густой. Мне кажется, я слышу не только наше дыхание, но и стук сердец… Ключи в моем кармане как неподъёмный груз, тянущий вниз, к нему. Я делаю шаг, другой — и опускаюсь на пол рядом.

Может, я пожалею об этом позже, но сейчас, глядя на его боль и опустошённость, я не могу просто уйти. Не могу оставить его.

Моё чёрное платье облаком расплывается по паркету, контрастируя с его измятой рубашкой и этой позой абсолютного поражения. Я сажусь напротив, между его раскинутых ног. Мы молчим, не глядя друг другу в глаза, склонив головы. Два человека среди руин одного вечера.

Я не касаюсь Ильи, но чувствую, как его тело прошибает крупная дрожь, и я сама поддаюсь ей. Он прикрывает глаза, и в этом жесте столько боли, что мой «аварийный протокол» окончательно даёт сбой. Я протягиваю руку и осторожно, едва касаясь, накрываю его ладонь своей.

— Илья… — мой голос едва слышен. — Просто скажи. Это правда?

Он делает судорожный вдох, и я слышу, как в его горле застревает глухой, почти животный стон. Он не бог. Он — человек, которому только что наотмашь полоснули по живому.

— Марк… — его голос надломлен. В нём нет прежнего бархата, только пепел, который жжёт и меня. — Марк — мой сын, Наташ.

Я не хочу плакать, но не могу контролировать себя. Слёзы льются бесшумно. И я не знаю, почему именно сейчас? Из-за жалости к себе? Из-за чудовищной несправедливости поступка той женщины, которая вычеркнула Илью из жизни его ребёнка? Или из-за той боли, которую я вижу в глазах мужчины, ещё пару часов назад казавшегося мне нерушимой горой, надёжной стеной и моим тылом?

Илья продолжает, его голос звучит глухо:

— Наташ… Она обманула. Она не избавилась от него тогда. Она просто… она просто вычеркнула меня из его жизни на пять лет. Ненавижу её. Ненавижу мать за то, что знала… Как так можно с живым человеком? Я настолько дерьмовый мужик?

— Нет. Это неправильные слова, Илья. Ты просто очень устал. Нужно лечь спать. Очистить голову. Завтра подумаешь, решишь… Позволь себе сегодня просто быть и больше не думать ни о чём.

Илья бросает взгляд на мой чемодан. И ведет головой в знак несогласия…

— Наташ. Останься. Хотя бы сегодня… Останься.

— Я не уйду. Сегодня точно не уйду.

Несмотря на мои слова, я чувствую, как под нами разверзается бездна.

Пять лет лжи. Пять лет украденного отцовства. И теперь эта «недостающая деталь» его прошлого вернулась, чтобы перестроить всё наше будущее по своему усмотрению. Севи меня не волнует, не волнует и его мать… Они взрослые люди, с ними можно вступать в битвы и противостояния. Но Марк…

— Идём, мой раненый… Будем тебя реанимировать.

Илья едва заметно улыбается:

— Девочка моя… Извини, что всё так. Я всё решу. Мне нужно только немного времени.

— Не загадывай. Сейчас — душ, потом — сон.

Мы поднимаемся. Илью немного шатает, но мы идем, обнявшись, через кухню в его спальню. Илья принюхивается, его взгляд постепенно становится более осмысленным:

— Здесь так вкусно пахнет… — он замирает, глядя на накрытый стол. Стейки уже остыли, но сервировка выглядит безупречно. — Ты меня ждала? Сама всё приготовила?

— Не бойся, миндалём мясо отдавать не будет, — говорю я, чуть посмеиваясь. Надо как-то разруливать это убитое состояние. В нём невозможно находиться… Просто невыносимо.

Илья слабо улыбается, оценив мою шутку.

— То есть сегодня без цианида? Похвально! — он притягивает меня к себе, утыкаясь лбом в моё плечо. — Какая у меня терпеливая девочка.

— Фу, Ольхов… Ты что вообще пил?

— Во мне бутылка виски. Как кони не двинул — сам не понимаю, — он тяжело выдыхает, опираясь ладонями о край стола. — Но есть я хочу просто зверски. И тебя… Хочу…