Архитектор (не) моей мечты

Глава 5 Первая мучительная

Наташка

Какой же он классный! Больше не хочу быть вдали от него. Четыре года самобичевания и тихой любви… От преподавателя и наставника — к мужчине моей мечты. Да кого ты обманываешь? С первого касания его тембра к твоей ушной раковине был запущен процесс неминуемой гибели от этого чувства. А этот тугодум всё ещё сомневается⁈

Ну, пока я на его территории, могу немного пошалить, чтобы и ему было невыносимо сладко… Что, господин Ольхов, не ожидали? Хихикаю про себя.

Я специально вышла в полотенце. Зная его принципы, я была почти на сто процентов уверена, что он сам не перейдёт очерченные им же границы. Но боже, как хочется, чтобы эта красная линия между нами наконец исчезла! Буду играть по-крупному.

Битва с «ред флагами» началась!

Первый — пошатнуть вашу непоколебимость в отношении «наставник — студентка». Сделано!

Второй — а об этом подумаю завтра. Но ты держись, профессор! Держись, Илья Вадимович! Держи меня, Ольхов, — я вся твоя…

Решаю прилечь на кровать. Выбираю позу попикантнее. Нет, не в наших «лучших традициях» мордой вниз — это было бы чересчур однозначно и невкусно. Укладываюсь на бок, эффектно вытянув длинные стройные ножки, и одну для нужного эффекта подтягиваю чуть выше, оставляя пространство для фантазии насчёт манящего афедрона… Всё для «посмотреть», но не для «потрогать».

Но, как это со мной бывает, что-то пошло не так. Четыре часа утра действуют безоговорочно. Стоило голове коснуться подушки — его подушки — и впитать в себя его аромат, как моё расслабленное тельце начало медленно уплывать в сон…

Илья

Хотите поиграть, Наталья Александровна?.. Ну что ж, сами напросились.

Выхожу из ванной, тоже прикрывшись одним лишь полотенцем, но не тут-то было. Наташка — такая домашняя в моей одежде, с шикарной копной огненно-рыжих волос, разметавшихся по подушке — уснула прямо на моей половине кровати.

Подхожу ближе. В слабом свете ночника она ещё прекраснее… Хочется просто присесть рядом и впитывать каждую деталь её ночной неги. Но нужно поспать. Хоть немного, иначе на завтрашние перепалки с ней у меня просто не хватит сил.

Одеваюсь и укладываюсь рядом. Жар от её тела, как я и предполагал, мгновенно окутывает мозг. Не ведая, что творю, на автомате притягиваю её к себе. Она во сне, будто так и должно быть, поворачивается и буквально вжимается в меня, закинув ножку на моё бедро… Ну вот и поспали. «Стальной» пробивает мозг: «Вкусно! Бери!» А остатки сознания шепчут: «Не трогай… Четыре утра — не время для такой изысканной еды. Нужно соблюсти весь ритуал, а для него нужно время и ясность».

Не могу ничего поделать с рефлексами. Прижимаю её ещё плотнее, чувствуя всем телом её тепло. Пытка… Губы сами находят её нежную шею. Её запах отправляет меня в мир таких горячих фантазий, что внутри разгорается пожар, потушить который под силу только ей. Она что-то мурчит во сне и чуть хрипло выдыхает моё имя…

Точно скончаюсь.

Два часа совместных мучений и истязания «относительной неприкосновенности» отрезают любую возможность уснуть. Ощущение, что мне сделали лоботомию, оставив одну-единственную извилину, которая топит за продолжение рода. Я уже как волк готов выть. Отстраниться — выше моих сил, а лежать так — значит либо дождаться остановки сердца, либо натворить дел, за которые потом не оправдаешься.

Аккуратно перекладываю её на подушку. Она хнычет и сопротивляется, не желая отпускать тепло. Укрываю её одеялом, а сам снова иду в ванну. Физическое напряжение удаётся снять быстро, в несколько движений, но мозг так просто не отфильтровать… Снова душ. На этот раз — максимально ледяной, чтобы окончательно выбить из головы фантомные ощущения её ног, переплетенных с моими. Хочу её безумно.

Утро не приносит облегчения. Оно врывается в моё сознание и проезжает по мне, будто бетоноукладчик… Мне нужно много кофе. Может, он и другое пространство, лишённое её присутствия, меня немного отрезвят. Ретируюсь из спальни, тихо прикрывая дверь.

Слышу, как в глубине квартиры хлопает дверь ванной. Моя Харита проснулась. Интересно, она помнит, как хныкала у меня в руках, не желая отпускать, или решит, что ей всё это приснилось?

Я стою у кухонного острова, опираясь на него руками, и смотрю на сосны за окном. Пью утренний эспрессо. Слышу её тихие шаги. Мягкие, осторожные — ну точно кошечка… Давлю улыбку. Она замирает в дверях, и я кожей чувствую её взгляд.

— Доброе утро, Илья… — голос у неё заспанный, с той самой хрипотцой, которая ночью едва не лишила меня рассудка.

После душа она переоделась в свою «скромную» пижамку из двух полосочек тончайшего шёлка, а я вспоминаю кружевные чёрные трусики, которые вчера заприметил там же… И пиздец формируемому такими усилиями спокойствию. «Стальной» вновь обретает силу. Он уже почти чугунный: от одного её слова или взгляда может расхерачиться вдребезги…

— Утро добрым не бывает, Наташа, — отвечаю я чуть суше, чем хотел бы. — Кофе?

— Угу… Что, настолько всё со мной было плохо? — слышу нотки неуверенности в её голосе.

Ну уж нет. Это точно не наша тема.

— Ох, девочка Наташа, всё было настолько хорошо, что мне остро хочется продолжения. Вот прямо здесь. На этом столе…

Звучит пошленько, зато искренне. Вижу, как это мгновенно поднимает ей настроение и самооценку. Наташка закусывает губу, чтобы не заулыбаться во весь рот.

— Пей кофе, котёнок, и будем собираться в «Велес». У тебя сегодня первый день с несносным ханжой и твоим архитектором-наставником. Поехали.

— Хорошо, — она покрывается румянцем и прячет глаза.

Я подхожу к ней вплотную. Касаюсь ладонью её щеки, и она приоткрывает рот от неожиданности…

— Моя Харита!

— А ты, значит, Гефест? А где хромота, друже?..

— «Друже»… — хмыкаю я. — Ещё одна такая ночь, и я точно буду хромать — от тяжести в паху.

Оставляю её наедине с залитыми краской щеками и распахнутыми от удивления глазами. Бросаю уже через плечо:

— Я одеваться, чего и тебе советую, стажёр! Впереди нас ждут трудовые подвиги и много вкусного.

* Гефест — бог огня, покровитель кузнечного ремесла и самый искусный мастер, способный выковать всё: от молний Зевса до изящных украшений. Главный архитектор Олимпа. Его жена богиня Харита. Когда она входит в мастерскую Гефеста, она приносит туда свет и вдохновение. Без неё работа Гефеста была бы просто функциональной, но с ней она становится прекрасной.