Архитектор (не) моей мечты

Глава 64 Предновогодняя суета

Наташка

Как же здорово оказаться снова в России! Слышать родную речь, видеть знакомые улицы и места, дышать этим декабрьским морозом и попасть в водоворот предновогодней суеты. Кайф!

Долгий перелёт забирает последние силы, поэтому, приехав домой, приняв душ и поужинав, мы бухаемся спать. Марк ложится с нами поваляться, да так все и засыпаем втроём, распластавшись на широкой кровати.

Утро встречает бодростью.

Смотрю на своих мужиков. Ольхов, как хозяин жизни, спит на спине, раскрыв одеяло. Его рука закинута под голову, и рельеф мускулов от этого выглядит ещё сексапильнее. Но куда уж лучше-то? Так хочется прижаться, подразнить его, быть ближе, но здесь Марк.

Парень, как уменьшенная копия своего отца, полностью повторяет его позу для сна. Однако «бицуха» этого шестилетнего мужичка пока весьма прозаична, что не может не вызывать улыбку. Но то ли ещё будет!

Иду в душ, а затем — готовить завтрак.

У нас сегодня большие планы. Нужно съездить в имение и забрать нашего пса Арчи. Хотя я его знаю буквально один день: видела мельком, когда прилетала ещё в начале октября на свадьбу своей сестрёнки Дашки.

Кстати, как я и предполагала, Дарья станет мамой. Ждём-ждём!

У бабули с дедулей сегодня планировали быть все наши: мои сестры со своими мужьями и ухажёрами, и мама. Так что намечается большое гуляние. Новый год все решили праздновать малыми семьями, поэтому предновогодний праздник — 28 декабря.

Мой телефон завибрировал, предвещая бурю.

— Вспомнишь «заразу», появится сразу. Привет, Сонь!

— Привет! — голос систер звучит подозрительно бодро.

От назойливого Стаса она наконец-то избавилась. Того «изловили» и командировали нести службу на Урал, предварительно завезя в местный психдиспансер на «прошивку». Дед решил не портить парню карьеру, но маниакальный радар, настроенный на нашу Соню, ему явно подкрутили. Теперь на неё его больше «не рвёт».

Соня затараторила:

— Тебя же сегодня ждать в Подмосковье? Вернее, тебя и твоих мужчин?

— Да, будем всем составом.

— Я буду с Тимой и я… — Сонька вдруг мнётся, изображая внезапный приступ скромности.

— Ну? Колись! Только не говори, что ты одновременно выходишь замуж и ждёшь тройню.

Сестрёнка возмущённо цокнула языком:

— Да какое там! Живу как хрустальная ваза… ни дать ни взять…

Я прыснула в кулак. У Соньки всегда были натянутые отношения с фразеологизмами — она их не использовала, она их пытала.

— Что, прямо совсем «ни дать, ни взять»? — уточнила я сквозь смех. — Смотри, Тима может не оценить…

— Ну да… — вздохнула она, не заметив подвоха. — Тима зовёт в Сочи на Новый год. Я хочу так, что тапки горят! Но мама включает режим «верховный главнокомандующий». Стас её знатно подкосил, и теперь я — последний заложник в этом семейном гнезде. Вы-то все оперативно дезертировали…

— А ты, я так понимаю, уже на низком старте?

— Да я бы уже в полёте была! Но Тима при маме держит дистанцию, а она твердит, что мне рано и надо закончить учёбу. А мне ещё два с половиной года этот гранит грызть… — хнычет Сонька. — Помоги, а? Поговори с мамой.

— Что именно нужно? Убедить Кармазина на тебе жениться прямо под бой курантов?

— Ну не жениться… хотя если он предложит, я сопротивляться не буду. Просто — … Просто пролоббируй наш побег в Сочи на каникулы.

— И ты там остаёшься насовсем, «случайно» потеряв паспорт и обратный билет?

— Заочку ещё никто не отменял! — буркает мелкая. — Это же та же учёба, только без ежедневного дефиле перед однокурсниками.

— Вот это точно дохлый номер, Сонь. За такую «заочку» мама нас обеих в этой твоей хрустальной вазе или сразу в хрустальном гробу и замурует, — но я сдаюсь. — Хорошо, я поговорю с мамой, но ничего не обещаю.

— Спасибо! Пока-пока! — весело вскрикивает Сонька и тут же скидывает вызов.

Вот же ж ураган. Получила своё и испарилась. И как мне теперь провернуть эту спецоперацию по её депортации в Сочи?

За спиной слышу шаги, и на моей талии тут же смыкаются руки любимого. Илья разворачивает меня к себе. Чуть взлохмаченный после душа, он пахнет моим персональным праздником. Мы долго и со вкусом целуемся, обхватив лица друг друга, будто пытаясь срастись воедино. Мозг отлетает по вектору «вне зоны доступа». Я готова отдаться ему здесь и сейчас, но за стеной спит Марк… Блин, нам точно будет непросто.

— Доброе утро, Наташка… — хрипло шепчет Илья. — Я так скучал по тебе в этом доме, по тебе рядом с собой… Как же хорошо, что ты здесь.

Мы снова целуемся. Моё тело и — по вполне однозначным признакам — его тело жаждут немедленного продолжения.

— Наташка, я сейчас просто сдохну от желания.

— Марк… — пытаюсь я воззвать к голосу разума.

— Пусть мужик привыкает, что его батя живёт полноценной жизнью… Хочу тебя до одури.

Он вжимается в мой живот своим утренним стоицизмом, и я уже сама лихорадочно прокручиваю варианты нашего сближения. Но он соображает быстрее.

— Идём. Уверен, мою девочку нужно искупать… В любви — так точно.

Душевая в спальне Марка — не самый безопасный вариант в плане тишины, но разве это сейчас важно? По крайней мере сейчас нас от этого пацана отделяет несколько стен и пространств…

Нас просто срывает с катушек. Всё происходит жарко, сладко, и мы вместе летим с этого обрыва. Кайф!

— Люблю тебя! — выдыхает Илья мне прямо в ухо, заставляя сумасшедше зафиналить нашу близость.

А я лишь вторю ему в такт:

— Люблю…

На завтрак у нас манная каша с ванилью на молоке, тосты с сыром и, конечно, гора фруктов… Мы с Ольховым уже «распробовали» друг друга на десерт, поэтому теперь можем спокойно насладиться обычной едой.

Марк встал, умылся, и теперь мы все сидим за столом, обсуждая планы на день. Список дел внушительный: купить подарки всем Андриевским и их спутникам; спланировать «побег» Сони к Кармазину; сообщить главную новость о сближении семей Ольховых и Андриевских — моё предстоящее замужество.

Свадьбу мы с Ильёй договорились отложить до лета, до моей защиты диплома. Не хочется лишний раз нервировать ни маму, ни Илью — у него до сих пор где-то на подкорке зудит мысль, что своим вторжением он сильно «подрифтил» мою карьеру. А мне-то хочется, чтобы он «дрифтил» всю мою жизнь, а я — его… Но пусть будет так. Июль так июль!

В имение мы прибываем ближе к четырем. И нам явно сегодня ночевать здесь — все силы оставлены в магазинах и праздничной суете. Но и тут нам не дают покоя.

Марк украшает огромную ель, носясь с ёлочными игрушками от бабули к дедуле, выспрашивая историю каждой. Периодически он натыкается на нашего изрядно возмужавшего пса Арчи, падает перед ним на колени и крепко обнимает его за шею.

Дашка поедает мандарины тоннами, хотя каждая долька сопровождается фразой: «Это последняя, честное слово!» Её муж, Димка Матвеев, только ржёт в кулак и по-тихому уезжает в ближайший магазин докупать новогодний провиант… Машка с Кармацким Серёгой тихо обнимаются, сидя в кресле у разгоревшегося камина. Сонька с Тимой держат дистанцию, довольствуясь лишь такими обжигающими взглядами, которые периодически тушит наша мама, строго зыркая на дочь.

Охо-хо, девочке непросто… Я решаюсь:

— Мам, а ты где будешь в Новый год?

— С подругами. Вы же меня все бросили, — утрирует мамуля. — Теперь буду искать себе компанию таких же одиночек, как и я.

Дашка цокает языком.

— Ма, ну какие одиночки? Хочешь, поедем с нами на Финский? — Дашка имеет в виду их шикарный дом — подарок Матвеева, где они провели медовый месяц, когда ей запретили перелеты. Они там часто бывают, но из наших пока там никто не «отметился».

Димка кидает на жену короткий взгляд-вопрос, который беременная сестренка не ловит, зато наша маман считывает за секунды. Как опытный учитель, она вообще всё хватает на лету.

— Ой, нет, Дашута. Не хочу я в ваш холод, и ещё не хватало попасть под прицел твоей «любви», — она бросает ответный взгляд-«обраточку» Димке.

Сразу ясно, в кого у нас такие характеры и язвительный язык. Всё мама! Спасибо ей.

Машка тоже «отмирает»:

— Мам, давай тогда с нами?

Кармацкий делает вид, что увлеченно разглядывает огонь в камине, но поддерживает Машу, подняв на маму тяжелый взгляд:

— Да, мы будем очень рады. Приезжайте…

Мама ловит эти флюиды сдержанности, так характерные для Сергея: он не хочет развивать тему, но дает ясно понять — обсуждать нечего, вы и сами знаете, как разумнее поступить. Серега у мамы в любимчиках, поэтому она парирует:

— Спасибо, Сережа. Лучше вы ко мне заезжайте первого января, я приготовлю твои любимые беляши.

— Спасибо! Это всегда в удовольствие. Обязательно приедем.

Вот же стратег и охренительный фасилитатор! И технично слился, и на «вкусняшку» приглашен. Зыркаю на Ольхова, мол: «Учись!»

— Мам, — начинаю я.

Сама еще не знаю, куда заведет моя порывистость — четкого плана-то нет. Думаю о Соньке, но получается как всегда. — Мам, а как же Соня?..

Не успеваю я договорить, как на меня сыплются такие взгляды! Сонькин — с угрозой немедленного убийства, Кармазин изображает «фейспалм», Дашка одними губами матерится и закатывает глаза. Машке ничего не остается, кроме как спасать наши горящие задницы:

— Мам, Соня хотела слетать на Новый год в Сочи, но боится тебя расстраивать и оставлять одну…

Мама бросает колкий взгляд на Соню и Тиму. Сестренка дрожит как осиновый лист. И тут Тимофей берет её руку в свою и, чуть поглаживая, ввергает нас всех в шок, особенно Соню:

— Надежда Алексеевна, я хотел бы пригласить вас с Соней на Новый год к себе. Билеты заказаны, жить есть где: можете в моём доме, можем организовать шале… Там сейчас очень красиво, чистый горный воздух, сказочно. Да и Соне я обещал показать этот снежный рай…

Мама, кажется, удовлетворена услышанным. Но время тянется, она и не отказывается, и не соглашается. Только чуть трет виски — мы с девочками знаем: это обдумывание не к добру, что-то грядет…