Архитектор (не) моей мечты

Глава 53 В преддверии…

Илья

Прохожу в комнату, а на полу — какие-то флажки растяжкой из бумаги, два огромных пакета с шарами и третий на подходе. Наташка надувает последний шар. Я замечаю в углу огромный плакат, на котором красивыми яркими буквами и гуашью написано: «Марк, с днём рождения!» Я офигел просто.

В дверь звонят. Наташка глазами (рот занят очередным ярко-зелёным шаром) просит открыть. Бегу, поскольку не хочу, чтобы Марк проснулся. Там доставка… Гелиевые шары в виде фигурок динозавров и цифра «6». А ещё торт. Красивый, в виде гоночной машины. Это же мечта любого пацана! Я сам еле держусь, чтобы не воткнуть в него свечку, не задуть и не пропеть: «С днём рождения меня!» Но мой-то день рождения ещё не скоро, а Марка…

Твою мать, я не запомнил даже дату рождения своего сына.

Наташка! Ну прелесть, а не девочка!

Торт ставлю в холодильник. Шары в пакетах несу в нашу спальню.

Моя Харита натворила такую красоту и теперь сидит на полу, оперевшись о кровать и вытянув ноги. Её огненно-рыжие кудри разметались по покрывалу… Красота.

Ставлю шары к другим мешкам. Сажусь напротив неё, закинув её красивые ножки себе на бёдра. Начинаю гладить их — оторваться от её изгибов и мягкой кожи просто невозможно. Вижу и чувствую, что ей тоже нравится: она чуть прогибается и съезжает ближе ко мне, поддаётся моим рукам.

— Илья, я устала, блин, а твои руки… Такой массаж… — она прикрывает глаза от блаженства.

А я не прочь её всю потрогать, погладить и помять. «Стальной» уже на всё готов.

— Я и не такое могу… — мой голос предательски сел.

— Я вся вспотела и хочу в душ, освежиться. А ещё у меня в носу запах шариков и, блин, во рту их вкус. Фу.

А я притягиваю её к себе и ощущаю самый вкусный запах на свете.

— Ты говоришь глупости, ты чудесно пахнешь.

Подтягиваю её к себе ещё ближе и усаживаю на бёдра. Зарываюсь в её волосы, ласкаю губами шейку…

— Ммм… Вкусная малышка.

Её голос тоже её выдаёт: в нём смесь желания и нетерпения…

— Идём в душ вместе.

— Не загоняйся. Можно и без душа. Ты офигенная. И я хочу тебя любую.

— Я не про то. В душе мы можем вести себя чуть более громко, — я слышу в её голосе смешинки.

— А-а… На это я готов… — поднимаюсь с Наташкой на руках.

Она обвивает мой торс своими сексопильными длиннющими ногами.

— Как раз опробуем изобретение любовников-семьянинов.

Подхожу к двери в спальню и закрываю на замок.

— Теперь к нам точно никто не зайдёт.

Она хохочет:

— Илья, ты очень романтичный любовник. Вот и щеколду организовал!

— Всё для тебя!

Наташка

Горячие струи воды бьют по плечам, смывая липкую усталость этого безумного дня. Наконец-то! Кажется, я до сих пор чувствую на губах этот дурацкий привкус талька от шариков, но сейчас всё перекрывает запах цитрусового геля и жар, исходящий от Ильи.

Он прижимает меня к прохладному кафелю, и этот контраст — ледяная плитка спиной и его горячее, сильное тело спереди — заставляет меня выгнуть поясницу. Его руки, тяжёлые и уверенные, по-хозяйски проходятся по моим бёдрам, поднимаясь выше. Я закидываю голову, подставляя шею под его губы, и чувствую, как внутри всё плавится.

— Илья… — выдыхаю я, запуская пальцы в его мокрые волосы. — Тише… или наоборот.

Он низко рычит мне в самую кожу, и этот звук вибрирует где-то у меня внизу живота. Вода шумит, пар создает идеальный купол, за которым не существует никого и ничего, только мы. Я и Илья. Только его губы, жадные и требовательные, и наше шумное дыхание.

Я обвиваю его ногами, притягивая к себе максимально близко, насколько это вообще возможно. Мы мокрые, скользкие, и от этого каждое касание кажется в сто раз острее.

— Ты же хотела… погромче? — шепчет он, обжигая дыханием мочку уха.

Я лишь крепче впиваюсь ногтями в его напряжённые плечи. Да, я хотела. Я хочу его всего, до последней капли, здесь и сейчас. Он одним рывком проникает в меня. И искры из глаз от удовольствия — моё тело только этого и ждало: буквально пару движений, и я отлетаю. Илья продолжает…

— Расслабься, — хрипит он мне в губы, прикусывая и оттягивая их. А я подчиняюсь, и мы финалим вместе.

Это одурительно прекрасно! Силы меня покидают. Я обмякаю на Илье.

— Я держу тебя, малышка.

Он притягивает меня к себе, ставя мои ступни на свои. Водит рукой по моей спине, волосам, прикасается к лицу. Мы снова целуемся, но уже без спешки. Нежно. Долго. Это возвращает мне «почву» под ногами… Я прихожу в себя.

Илья поднимает мой подбородок жестом, призывая посмотреть ему в глаза:

— Ты замечательная девочка. Люблю тебя. Очень.

— И я… тебя…

Нам не до длинных речей: мы увлечённо намыливаем друг друга гелем. Илья с видом опытного стилиста умудряется помыть мне голову и даже профессионально нанести маску для волос, приговаривая:

— Обожаю твои рыжие локоны. Они меня прошили навылет с первого взгляда. Что за контрабандная красота такая⁈

— Всё для тебя! — смеюсь я, уворачиваясь от пены.

Последние штрихи — и мы, идеально чистые и окончательно разнеженные, выбираемся из душа. Илья по-хозяйски заматывает меня в пушистое полотенце, как ценный экспонат, сам наскоро вытирается и, подхватив меня на руки, несёт в спальню.

Укладывает на кровать, устраивает мою голову на своём плече и продолжает лениво поглаживать плечо. Его пальцы такие чуткие, что каждое касание отзывается внутри уютным теплом.

— Наташ, как ты вообще умудрилась всё это провернуть? — он обводит свободной рукой мои «баррикады» из шаров и плакатов. — Это же был бы позор года. Я ведь документы на опеку заполнял, цифры видел, но из головы вылетело напрочь. Как ты-то дату запомнила? Шпионские навыки?

— Ой, ну не надо так активно набивать мне цену, а то зазвезжусь, — фыркаю я. — Мы с Марком вчера секретничали, и он выдал, что у него скоро «денюха». Я же понимаю, что ты у нас великий архитектор и в голове у тебя сплошные чертежи. Вот и проявила инициативу.

— Спасибо, любимая. Правда, спасибо. Ты даже не представляешь, как это для меня важно…

— Смотри, захвалишь — заставлю каждый день в душ на руках носить!

— Есть за что хвалить. Ты чудо. А торт… — Илья мечтательно замычал. — Ммм, я когда его в холодильник заталкивал, чуть сам за свечкой не побежал. Это же мечта любого пацана! Мне в детстве таких не дарили, я всю жизнь о такой тачке грезил.

Я едва сдерживаю смех, глядя на его абсолютно детское лицо в этот момент:

— Договорились, Ольхов! На твой день рождения закажу тебе такую же тачку. И даже разрешу съесть в одно лицо!

— Ловлю на слове! Жду не дождусь.

— Ну что, отец года? — я легонько толкаю Илью в бок. — Время два часа ночи, пора выходить на дело. Встаём, пока нас не срубило окончательно.

Мы выбираемся из-под тёплого одеяла, стараясь не шуметь, и превращаемся в двух заговорщиков-ниндзя. Илья подхватывает огромные мешки с шарами, я — тот самый плакат и скотч. Мы крадёмся по коридору на цыпочках, замирая от каждого скрипа.

В детской темно, только слабый свет ночника выхватывает край кровати, где спит Марк. Он разметался по подушке, обнимая одеяло, и тихо сопит. Совсем ещё маленький, несмотря на свои будущие «шесть».

Илья, как заправский архитектор, начинает руководить процессом шёпотом:

— Плакат давай над столом, чтобы он сразу его увидел, как глаза откроет… А шары? Куда этот склад динозавров?

— Давай прямо к кровати, — шепчу я в ответ, сдерживая смешок. — Чтобы он утром в них буквально утонул.

Мы работаем в четыре руки. Илья аккуратно клеит плакат, выравнивая его по горизонту (перфекционист!), а я расставляю связки гелиевых шаров. Илья своими «граблями» чуть не сбивает лампу. Тихих звон. Мы замираем, глядя на Марка… Но тот только смешно причмокивает во сне и переворачивается на другой бок.

Фух, пронесло.

Через полчаса комната преображается. Ярко-зелёные шары, огромная цифра «6», плакат с гуашью, растяжки с флажками и шары, надутые мной, ковром на полу — всё это выглядит как кадр из фильма про идеальное детство.

Илья обнимает меня со спины, положив подбородок на плечо, и мы оба смотрим на спящего именинника.

— Знаешь, — едва слышно говорит он мне на ухо, — кажется, это будет самый крутой день рождения. И не только для него.

Мы тихонько выскальзываем из комнаты, закрыв дверь до самого утра. Завтра будет шумно, весело и очень сладко…