Архитектор (не) моей мечты

Глава 49 Запрещенный прием

Илья

Под кожей зудит от нетерпения. У меня буквально стоит колом с того самого момента, как Наташка предложила проехаться до её квартиры.

Тяжесть гулко отдаётся в паху и висках, давит на выдержку. Меня словно подключили к генератору — всё внутри работает на зашкаливающих оборотах.

Садимся в машину, и нас одновременно накрывает воспоминаниями о том красном платье и страсти, которая тогда разгорелась в этом салоне. Воздух в пространстве снова начинает полыхать.

— Есть что-то особенное в твоей машине… — тянет она.

— Она удобная, — хрипло отзываюсь я.

— Ольхов, только не говори, что этот «летательный аппарат» ты испытывал не только со мной.

Я невольно усмехаюсь:

— Нет. Что ты. Я такого никогда не скажу…

И тут же получаю резкий, но лёгкий удар кулачком в плечо.

— Э! В глаза смотри! — Она ловит мой взгляд, и там действительно горит огонь еле сдерживаемой ревности. — Было?

Отвечаю честно. Тут не до игр.

— Нет. Машина новая. Здесь только ты. Вообще ни одна женщина, кроме тебя и твоих сестёр, здесь не ездила. Всё твоё!

Она выдыхает, но я чувствую — «осадочек» остался. Надо сглаживать, и быстро.

— Наташ, ты единственная, с кого я буквально содрал платье. И единственная, от кого меня прёт так, что я готов хоть сейчас свернуть в лес и позволить тебе быть сверху…

— Вау… — только и выдавливает она.

— Поехали. Не могу больше ждать, а городское пространство не приспособлено для секса в машине.

Наташка кивает, но я вижу, что озорные черти уже вовсю пляшут в её «невинных» глазах.

Выезжаю с парковки и притапливаю. Ехать до неё недолго, но, бля, как дотянуть, когда сердце бухает, а гул похоти в ушах закручивается, как лопасти вертолёта?

Наташке тоже не легче. Поглядываю на неё: раскраснелась, дышит неровно, прикусила губу. На светофоре у нас есть почти две минуты. И она берёт мою руку и кладёт себе на колено. Ведёт ею вверх, уже под юбку.

— Наташа, это, блядь, запрещённый приём… — горло сдавило, едва могу вытолкнуть слова.

Она без трусиков. Готовилась как могла, мелкая зараза!

Мои пальцы касаются её — влажной и горячей. Она сползает по сидению ниже и раздвигает ноги, окончательно добивая мою ебучую сдержанность. Скольжу по ней, мягко задевая напряжённый бугорок. Наташка тихо постанывает, сама ища мои пальцы, льнёт к ним.

Меня накрывает волной жара. Откидываюсь на подголовник, на мгновение закрывая глаза и пытаясь осознать эту запредельную близость. Она кажется невероятно желанной в этот момент, и самообладание трещит по швам.

Она кладет свою руку на мой пах в ответ, и этот жест едва не становится точкой невозврата.

Сзади раздается резкий сигнал — загорелся зеленый.

С трудом заставляю себя сосредоточиться на дороге и трогаюсь с места. Моя спутница, заметив моё состояние, лишь тихо и лукаво смеется, не сводя глаз.

Внутри всё буквально кипит. Возникает безумное желание бросить всё, свернуть в первый же двор и забыть о приличиях. Но нужно придерживаться плана. Внутренне считаю до десяти, вцепившись в руль, стараясь смотреть только на дорогу и не оборачиваться, чтобы окончательно не потерять голову от её присутствия.

Наташка

Какая прелюдия?

Тормоза уже отшибло, и мы несёмся по встречной. Благо, что уже в квартире. Впечатываемся друг в друга прямо в холле, едва успев захлопнуть входную дверь. Ольхов разворачивает меня лицом к себе и буквально вжимает в стену.

Стоит нашим губам соприкоснуться, стоит мне почувствовать его вкус, как внутри всё вспенивается. Порох смешивается с искрами, и начинается пожар… Горит и пульсирует каждая клеточка тела.

Я вздрагиваю от каждого его страстного поцелуя в шею и ключицу. Его зубы на моей мочке, шумное и горячее дыхание — это заводит так, что назад пути уже нет.

— Делай что хочешь, Ольхов. Я хочу с тобой всего, — шепчу ему прямо в губы, глядя в глаза и сжимая его лицо в ладонях.

В его взгляде столько решимости, что слова становятся лишними. Ему есть что сказать на другом языке — понятном и ясном только нам двоим.

Его кадык нервно дёргается, он тяжело сглатывает и впивается в меня с новой силой. Подхватывает, заставляя закинуть ноги ему на бёдра и обхватить сильнее. А я и не против. Я только «за».

Тону в ощущениях и его красоте. Неделя воздержания даёт о себе знать. Мне заходит всё. Его касания, его страсть, мозг отлетел и её способен думать. Тону в ощущениях. И мне жарко, тесно, влажно и так до трепета, до мурашек, до рефлекторных сжатий, до невесомости с ним… Кайф!

В одном из заходов я выныриваю из этого блаженства и отмечаю, что уже сумерки… Мы в который раз шумно финалим. Простыню под нами хоть выжимай, а мы влажные, разгоряченные и липкие от нашей страсти и хочется растянуть то маленькое наше счастье и остаться в этом моменте, но нужно ехать… Илье так точно.

Ольхов отмирает.

— Я вообще шевелиться не хочу, — басит он, притягивая меня к себе. Подминает под себя, надёжно фиксируя руками и обвивая ногой.

Он чуть приподнимается на локте и нависает надо мной. Вглядывается в глаза, медленно скользит взглядом по губам…

— Маленькая моя. Люблю. И как от такой красоты оторваться⁈

— Марк… — чуть слышно напоминаю я.

— Помню. Поедешь со мной? Не хочу засыпать без тебя.

— Это будет похоже на наши первые совместные ночи. Ты же помрёшь от стоицизма.

— На первое время мы можем установить замок на дверь и купить тебе кляп…

— Это что ещё за фантазии?

Илья склоняется ко мне и нежно целует в губы, шепча:

— Эротические.

Он закидывает мои руки над головой и берёт запястья в захват.

— Связать тебя… — чмокает прерывисто и ритмично в губы. — И закрыть твой сладкий ротик чем-нибудь «эдаким».

— «Эдаким» можно. Этого мы ещё не пробовали, — еле сдерживая улыбку, подначиваю я.

Ольхов прикрывает глаза и глухо рычит:

— Ммм. Какая смелая девочка…

И он снова впивается в меня губами, увлекая на новый круг…

Из полудрёмы нас выхватывает резкий звонок телефона. Илья, не глядя, принимает вызов.

— Да.

Я смотрю на часы: девять вечера. Блин. Марк!

— Я уже еду. Простите ещё раз. С меня любая компенсация, — быстро чеканит Илья.

Ольхов вскакивает и начинает лихорадочно одеваться.

— Это няня?

— Да. Херовый из меня папашка. Забыл обо всём на свете, — бросает он, на ходу заправляя рубашку в брюки. — Едешь?

— Можно я здесь останусь? — тихо спрашиваю я, чувствуя приятную тяжесть во всём теле.

Илья стремительно склоняется ко мне, чмокает в губы.

— Люблю тебя!

— Иди уже! — смеюсь я.

Он одним рывком заботливо накрывает одеялом.

— Спи, малышка. Люблю тебя! До завтра на работе… И надо уже что-то придумать со звукоизоляцией в нашей спальне. И с кляпом тоже…