Архитектор (не) моей мечты

Глава 6 Продолжение банкета

Наташка

Остаюсь на кухне… Да, судя по всему, своими неконтролируемыми ночными выпадами я устроила Илье настоящий курс выживания вместо сна. Интересно, что именно я вытворяла? Зная себя — от невинного бормотания про свои фантазии с ним до активного тактильного захвата территорий. Мой самоконтроль просто сдаёт полномочия и уходит в отпуск когда он поблизости.

Тело предательски хранит память о его упругости где-то в районе моего живота и бёдер… Сглатываю. Одни только сонные отголоски этих воспоминаний заставляют дыхание сбиваться, а уж каково было ему, живому и бодрствующему… Довела мужика. Надо срочно реанимировать свои позиции.

Как говорят, путь к сердцу мужчины лежит через… его трусы! Путь короткий, эффективный, но чертовски «скользкий», и мы до него буксуем в пробках уже четыре года. Так что возвращаемся к классике — кулинарному соблазнению. Готовлю завтрак.

Помню, как-то мы завтракали в кафе: ели нечто калорийное и совершенно нездоровое, но он был в полном восторге. Обычно Ольхов следит за питанием так, будто от этого зависит спасение человечества (ну, и откуда бы взяться этому божественному телу?). Что ж, внесём немного «грешного» вкуса и эстетики в его утро.

Затеваю оладьи: на кефире, пышные, кружевные — прямо кулинарное произведение искусства. К ним — свежие ягоды, йогурт и мёд… Хорошо, что в его холостяцком раю нашлись нужные ингредиенты. Стараюсь не греметь посудой: не хочу, чтобы систер проснулась и застала меня за ролью идеальной хозяюшки…

Оладьи получаются просто бомбические. Моя баба Лида точно бы одобрила: «Молодец, девка! Даже самый колючий мужик после такого блюда станет мягким, как пух». Слышишь, Ольхов? Тебе пора становиться мягким… Я хочу уже нырнуть в эту перинку. Ну, или хотя бы быть чуть менее хмурым. Этот шедевр заслуживает быть съеденным в приятной компании.

Накрываю на стол, любуюсь делом рук своих и буквально лечу в кабинет переодеться.

Илья

Уже готовый к рабочему дню, выхожу, чтобы захватить причину моего недосыпа — сладкую девочку и рыжую лисичку Наташку. Но в гостиной её нет. Зато есть прекрасно сервированный стол, на котором расположились две тарелки с пышными, идеально выложенными оладьями. Они украшены малиной, кусочками клубники и даже листиками мяты. Рядом — розетки с йогуртом и мёдом. Кофе…

Она даже где-то откопала льняные салфетки под приборы светло-бежевого цвета, и приготовила такие же для коленей, только белые. Водрузила по центру стола небольшую вазочку — импровизированную из необычного стакана для виски, вообще-то, — и поставила в неё пучок мяты с соцветиями. Отвал башки просто… За дизайн — твердая пятерка, за цветовое решение — тоже. Вкус оценим сейчас, но уверен: здесь все сто из ста.

А вот и она.

Наташ, ну нельзя же быть настолько притягательной…

От смеси запаха свежей выпечки и самой Наташки в голове проносятся флешбэки о том, как мы когда-то уже завтракали вместе.

Флешбэк (полтора года назад)

Первая неделя после сессии и каникул. Февраль. Температура за окном авто –30, в душе –70, потому что я уверен: на мою пару по архитектурному проектированию она сегодня точно не придёт. Студенты — народ нежный, а такой мороз — повод уважительный. Да я и сам не хочу, чтобы эта девочка отморозила себе носик, ушки или… попу. На дорогах полная неразбериха, всё стоит, но я всё же добираюсь до университета почти вовремя.

Захожу в аудиторию ровно в девять — а она ждёт. Одна. Меня…

От неожиданности и радости, которая мгновенно затапливает всё внутри, хочется сгрести её в охапку и нестись на руках по коридорам. Посадить в ещё не остывшую машину и мчать в тёплые страны — пить утренний кофе, есть круассаны, да что угодно, лишь бы с ней! И лишь бы не в этих стенах, где наши роли четко определены: преподаватель и студентка.

Она «отмирает» первой:

— Илья Вадимович, доброе утро, — в её голосе слышится сонная нега и искренняя радость от встречи. Надеюсь, именно со мной.

— Приветствую, Наталья! Больше нас никто не почтит своим визитом?

— Нет, ребята отписались, что замерзли, а кто-то застрял в пути.

Мне чертовски нравится этот поворот. Вообще, я продолжил этот эксперимент с вузом только из-за неё. Если бы она только знала… Я даже других групп не брал. Только её.

— Наташ, раз никто больше не придёт, приглашаю тебя выпить кофе в ближайшем ресторанчике.

Тут неподалеку есть пара неплохих мест, даже французский ресторанчик с приличными завтраками.

— А нам можно? — эта рыжая лисичка заливается густым румянцем.

— Можно. За пределами вуза можно всё. Это же просто кофе. Мы не будем нарушать границ…

— Я бы нарушила, — тихо шепчет она, но, видимо, испугавшись собственной смелости, закусывает губу и отводит взгляд.

Мой самоконтроль в этот момент дает серьезную трещину. И я шепчу ей:

— Я бы тоже…

В полупустом ресторанчике пахло корицей и предвкушением. Мы заняли самый дальний столик, скрытый тяжелой бархатной шторой от любопытных глаз. За окном бесновалась вьюга, а здесь, в интимном полумраке, воздух буквально искрил.

Она заказала те самые оладьи с ягодами — такие же, как сегодня готовила на моей кухне. Но смотрел я не на еду. Я смотрел на её губы, на которых застыла капля меда, и на то, как она, поймав мой взгляд, медленно слизнула её, не отрывая глаз от моих.

— Илья Вадимович, — её голос опустился до едва различимого шепота, — вы так на меня смотрите… будто ставите «незачет» по поведению.

— Напротив, Наташ. За поведение я бы поставил вам «отлично». А вот за то, что вы делаете с моей выдержкой — тут явный провал.

Я накрыл её ладонь своей. Кожа была прохладной, но в месте нашего соприкосновения будто прошел разряд тока. Она не отстранилась. Наоборот, переплела свои пальцы с моими. В ту секунду дистанция «преподаватель — студентка» сократилась до расстояния одного вдоха.

— Вы обещали не нарушать границ, — напомнила она, а сама подалась вперед, так что я почувствовал тепло её дыхания.

— Я солгал.

Не контролирую больше себя. Поддаюсь навстречу, сокращая последние сантиметры… Это был не просто поцелуй — это было признание, долгожданный взрыв всего того, что мы копили месяцами в душных аудиториях. Вкус кофе, сладость ягод и морозная свежесть её кожи — всё смешалось в один безумный коктейль. Моя рука собственнически легла ей на затылок, притягивая ближе, а её пальцы впились в мои плечи.

Мы были в самом центре города, за окном спешили люди, но в этом маленьком французском уголке мир перестал существовать. Были только она и я, и острое осознание того, что «как прежде» уже не будет никогда.

— Илья… — выдохнула она мне прямо в губы, — что мы скажем в деканате?

Я притянул её ближе, чувствуя, как внутри окончательно рушатся все барьеры.

— Скажем, что у нас индивидуальное занятие по изучению… сопротивления материалов. Не думай ни о чем и позволь мне поступить так же. Хотя бы сегодня…

Сейчас

Наташка

Выбор у меня небольшой — и в одежде, и в тех эмоциях, что топят меня. Надеваю захваченный вчера костюм: чёрные укороченные брюки и элегантный жакет, выгодно подчеркивающий изгибы… А что, совсем неплохо! Слюноотделение моему боссу точно гарантировано. Шпильки как вишенка на торте — идеальное обрамление моих миниатюрных стоп и узких щиколоток.

Выхожу в холл, и передо мной — боже мой! Ольхов тоже расправил крылья. Он и так безнаказанно хорош, но в тёмном костюме и кипенно-белой рубашке без галстука, с парой расстёгнутых пуговиц, выглядит просто «вау»… Вкусно, очень вкусно.

Его глаза транслируют полное восхищение моим образом, а губы беззвучно произносят: «Чистый секс!» Это вообще наша фишка — многое говорить глазами и мимикой. Мы часто не позволяем себе произносить лишних слов вслух…

Присаживаемся за стол. Я ещё раз окидываю его взглядом: я довольна. Илья пробует завтрак и оценивает его по достоинству.

— Ммм. Всё просто сто из ста. Ты удивляешь меня, Наташ, — он ведет рукой в воздухе, словно очерчивая мой силуэт. — Такая неземная красота, изящество, грация… а дома ты просто потрясающая хозяюшка. Правда, это очень красиво и вкусно.

Я лишь сдержанно улыбаюсь и киваю в ответ.

Как только с завтраком покончено, он сам убирает посуду. Пишет записку Машке, оставляет ключи и жестом приглашает меня на выход. Илья следует за мной, позволяя себе якобы невинный жест — опускает горячую ладонь на мою поясницу. Она будто прожигает на мне невидимый знак: «Собственность Ольхова».

Мы почти бесшумно выходим, чтобы не разбудить Машку.

Но влияние лифта и закрытого пространства делают своё дело… Его парфюм с нотками табака и бергамота окутывает меня, и я не могу перевести дух. Мне мало, я не могу им насытиться.

Стараюсь вдохнуть глубже, и в этот момент он примыкает к моим губам, давая долгожданный воздух… Наш поцелуй неистовый, страстный; его влажные, тёплые губы отзываются во мне каждой клеточкой. Умелые, большие, горячие ладони скользят под жакет, сжимая мою талию и поднимаясь выше… запуская волну горячих мурашек по моему телу.

Он разрывает поцелуй так же резко, как ворвался в него, и прислоняется лбом к моему лбу. Дыхание сбито у обоих, мы дышим глубоко и шумно. И, как тогда, еще четыре года назад, его голос звучит слишком сексуально:

— Наташ, как оторваться от тебя? Как быть вдали? Как, девочка?

— Не будь… Ты же знаешь, что и я этого хочу.

— Не знаю, но чувствую…