Бывшие. Нам (не) суждено

Глава 18

Он запер меня в своём номере!

Шок. Полный и абсолютный.

Какое-то время я ещё стою у стены в дурацком красном платье, пока не осознаю, что Громов не вернётся. По крайней мере, не в ближайшее время.

Что там рекомендовал доктор? Покой? Успокоительное? Дайте три пачки, я выпью их залпом.

Сделав первый неуверенный шаг, я иду всё быстрее, пока не добираюсь до двери. Дёргаю за ручку. Заперто.

И кто бы сомневался. Хотя поверить, что Громов так просто решил уйти от ссоры, прямо скажем, неожиданно. Не в его характере. Гораздо больше я ожидала, что мы окончательно поссоримся, будем перекидываться оскорблениями, взаимными заслугами, займёмся сексом, в конце концов, но точно не того, что он запрёт меня в своём номере без возможности выхода.

Мда.

Поднимаю взгляд, но дверь здесь не чета слабеньким лдспшным, или как они там правильно называются. Нет, эта вполне сошла бы за входную. Уверена, она обошла бы по прочности и сейф-дверь в нашей квартире.

Но всё равно пару минут пинаю её от души. Правда, никто не откликается. То ли в гостинице в десять вечера все уже спят и ничего не слышат, то ли всем плевать, что намного ближе к правде.

Чёрт. А я слишком устала, чтобы выяснять, как взломать дверь громовского номера.

Ещё и бельё это, которого нет… ёжусь внутри платья, которое единственное отделяет меня от полной наготы. Вот кто знал, что всё так повернётся!

Вздохнув, прогуливаюсь по гостиной. Взгляд цепляется за бумажку от доктора, графин с водой, мини-бар, стильное тёмное кресло, диван. Хоть бери и ложись спать так. В конце концов, рано или поздно Громов нагуляется и вернётся, а я смогу уйти. Сомневаюсь, что он решил держать меня здесь вечно.

Да и завтра на работу.

Работа…

И снова тяжёлый вздох. На работе теперь тоже Громов и моё заверенное кадрами заявление на увольнение. Так что туда можно тоже не ходить. Осталось как-то проигнорировать ответственный до последней извилины мозг, который вопит, что без меня там всё рухнет.

Может, и так. И плевать. Не зря же столичный спец приехал встряхнуть наше болото. Вот пусть и трясёт, а я здесь… как-нибудь.

Обернувшись, напарываюсь на открытую дверь спальни. Ахаю, потому что умудрилась врезаться в неё косточкой бедра.

И, видимо, это стимулирует мозг на новые дурацкие идеи.

С другой стороны — Громов сам виноват.

Поэтому я возвращаюсь в спальню и уверенно прохожу к платяному шкафу. Правда, створки распахиваю не так уверенно и совсем неуверенно застываю, когда меня окунает в терпкий древесный аромат с примесью пряных восточных нот. Забытые было мурашки бегут по шее и позвоночнику.

Чисто громовский аромат. Идеальный для гада.

Он исходит от десятка костюмов, висящих внутри плечико к плечику, и ещё от десятка с лишним рубашек, преимущественно белоснежных. На полках, расположенных слева, лежат джемпера, джинсы, мягкие спортивные штаны. Внизу под костюмами обувь, тоже разная, под все случаи жизни.

И одно объединяет всё содержимое шкафа — стильные шильдики самых дорогих фирм.

Не удержавшись, провожу рукой по костюмам. Ткань шикарная: мягкая, из натуральных материалов и красивых, глубоких цветов.

Громов всегда умел дорого и со вкусом одеваться. А я всегда любила стильно одетых мужчин. У каждого ведь свои слабости.

Помнится, первое время и я Колю пыталась приобщить. Но пиджак кежуал жал ему в плечах, а брюки в паху. Так что пару дней он помучился, а потом повесил вс. эту красоту в шкаф и вернулся в привычные джинсы и футболки с вырвиглазными расцветками.

Но сейчас не об этом, а о том, что переодеться в громовские вещи будет ещё одной катастрофической ошибкой с моей стороны. Как бы не хуже той, когда я села в машину к незнакомцу. Там у меня был шанс спастись, здесь же вернувшийся гад примет это за зелёный свет, а это меньшее, что мне сейчас надо.

Поэтому с громким стуком закрываю двери, не решаясь даже просто взять в руки чужие вещи. Нет уж. Теперь я буду продумывать свои шаги. Хотя бы попытаюсь, чтобы следующий день прошёл как предыдущие шесть лет — в спокойствие и полном понимании ситуации.

Со стоном слегка дёргаю распущенные волосы у корней, провожу ладонями по всей длине. Господи, ну не в штору же мне закутываться! Тем более что желание вылезти из дурацкого платья настолько сильное, то от него, как от аллергии начинает чесаться всё тело.

Впрочем, чем штора хуже громовского гардероба.

С усмешкой подхожу к длинной, тяжёлой ткани. Оцениваю.

Да, тёмно-синий не мой цвет, но как-нибудь потерплю.

Вот только это вам не бабушкины шторы, эти привинчены намертво. Ведь сколько я ни дёргаю, ни одна петелька не вырывается из гардины. Смешно сказать, но под конец я уже висну всем телом, но и дурацкая ткань подыгрывает Громову, собираясь оставить меня ни с чем.

Чтоб его черти сожрали!

И в тот момент, когда я совсем отчаиваюсь, нога подворачивается. Я едва не падаю, в последний момент уцепившись за кресло. От обиды с силой топаю ногой, на глазах слёзы.

Подняв голову к потолку, пытаюсь сдержаться. Не хватало только впасть в истерику в громовском номере. Чтобы в самый разгар он пришёл, утешил, а дальше…

Всхлипываю. Закрываю глаза, чувствуя, как две накопившиеся слезинки сбегают по щекам. Дышу. Вдох на три, выдох на шесть.

И именно этот момент кто-то выбирает, чтобы постучать в дверь номера.

Застываю, а потом на цыпочках подбегаю к двери. Хочу крикнуть, что меня заперли, но не успеваю. Ключ проворачивается в замке, дверь распахивается, а за ней…